Том 1 Глава 9

После того разговора прошло несколько дней.

Когда я закрывала глаза и вспоминала о нем, то волнение накатывало и в горле пересыхало. Я села на постели и передернула плечами, сбрасывая оцепенение. В горле неприятно першило, и я крикнула горничной, что должна стоять за дверью, но та не откликнулась

—

пришлось выглянуть. Ее не было на месте и, воздохнув, я решила сама пройтись до кухни и выпить воды.

По дороге я увидела свет, просачивающийся из приоткрытой комнаты четы маркизов. Я тихо подошла и застыла.

Дежавю? Будто такое уже случалось раньше или я где-то видела этот момент. Но когда, видение или сон?

—

Своего ребенка не отдам!

—

кричала, не сдерживаясь, маркиза.

—

София,

—

раздался тихий голос отца.

—

Успокойся.

—

Ни за что! И тебе нельзя, ты о нас-то подумал?!

"

Эх, хотела бы я когда-нибудь назвать ее матерью, да жаль, не сложилось…

"

—

мелькнула и пропала мысль, а я сосредоточилась на их разговоре и даже тихонько заглянула внутрь.

—

Я носила этих детей под сердцем девять месяцев! У меня жутко болел живот, а роды

—

вообще что-то с чем-то!

Женщина сжимала кулаки, будто собирается наброситься на мужа. На ее глаза наворачивались слезы, и маркиза время от времени их смахивала.

—

Так что, может, оно и к лучшему, Фред? В любом случае Елена ни тебе, ни мне больше не нужна. Мы же уже решили отказаться от нее, помнишь?

—

начала она науськивать отца.

—

Да все я знаю, и все я понял, Елена может быть тоже… Но это все равно как-то…

—

Сам Бог велел вернуть ему Елену. Поэтому давай исполним волю небес и отдадим ее. Судьба у нее такая… У нас другая,

—

жена маркиза села на пол возле дивана, на котором сидел муж, и взяла его ладонь в свою.

Маркиз с напряженным лицом смотрел в пол. Не могу сказать, что мне непонятны их чувства. Родные дети

—

это не удочеренная девочка. Как я ни старалась, мне так и не удалось стать своей в стенах этого дома.

Разумеется, если им скажут выбирать между Фреей и мной, в первую очередь они спасут ее.

Но окончательно добила меня радостная улыбка маркизы, когда она поняла, что победила, заглянув в глаза супруга.

—

Ха-ха-ха-ха,

—

рассмеялась женщина.

—

Может быть, мои молитвы, наконец, были услышаны… Как думаешь, Фред?

—

О чем ты?

—

обратил тот внимание на жену.

—

Ты не представляешь, как я желала, чтобы она не вернулась с той передовой.

—

София,

—

многие подумали бы, что он упрекает ее, но на самом деле в его голосе не было ни единой эмоции.

—

Я ненавижу эту девку. Невероятно сложно смотреть, какие взгляды Фрея бросает на нее. Я бы не хотела, чтобы моя дочь знала, что такое зависть

.

Да и кто она такая, чтобы доставлять нашей дочери неприятности?!

—

Соф…

—

Ладно-ладно, больше не буду поднимать эту тему. Но Елена станет подношением и точка,

—

после ее слов в комнате повисла тишина.

"

Ах, вот как. Понятно. Я-то думала, что меня просто не любят, а оказывается, люто ненавидят. Ха…

"

—

Я устала от нее, Фред,

—

все еще не угомонилась женщина.

—

Хочу избавиться от нее поскорей, она же даже не одной с нами крови.

—

Черт,

—

выругался маркиз.

—

Мне тоже этого хочется, София, но если мы так сделаем, то нас заклеймят позором. Что скажут люди? Все будут шушукаться, и тыкать пальцем.

Все-таки с того дня ничего не изменилось. Я всю жизнь думала: «Что я сделала не так? Чего мне не хватает?». Потому всегда старалась учиться, делала, что велели, даже стала собачкой и посвятила жизнь их семье. Однако ничего не изменилось, как бы я себя ни вела, все оставалось как прежде. И, похоже, стало еще хуже.

"

Со временем они бы от меня и так избавились

"

—

пришла в голову мысль.

Загнанная до смерти работой и переживаниями, я просто хотела исчезнуть.

Заглянув в щель снова, встретилась взглядом с маркизой.

—

Елена!

—

удивленно вскрикнула она.

Не видя больше смысла скрываться, я открыла дверь пошире и встала перед ними.

—

Мама.

Может, теперь ее заденет?

Нет, не задело.

Маркиза подползла ко мне на коленях и на мгновение склонила голову, вцепившись в мои ноги, словно старалась удержать меня от побега.

Из ее глаз потекли слезы, смешиваясь с тушью, пудрой и румянами. Все-таки косметика и влага

—

несовместимые вещи. Женщина горько вздохнула, и ее губы, накрашенные отвратительной красной помадой, зашевелились:

—

Жертвой станешь ты,

—

равнодушно прозвучал ее голос.

Жертвой…

Я и так это поняла.

Я отвернулась от нее

—

пусть себе играет роль дальше

—

и посмотрела на маркиза, которого не далее как полчаса назад еще величала отцом. Он упорно избегал моего взгляда, уставившись в стену.

—

Прошу…

—

произнесла женщина у моих ног.

"

А-а-а, так вот как я выглядела, вымаливая их любовь. Так жалко…

"

Но отчего я так мутно все вижу?

—

Хорошо…

—

шепотом ответила я, чувствуя, как скатываюсь еще ниже. Зачем я продолжаю это делать?

—

Спасибо.

Через минуту молчания я лишь с трудом сказала:

—

Я всей душой вас ненавижу,

—

и широко улыбнулась, глядя на них пустым взглядом.

Сказала это спокойно, насколько это было возможно в данный момент. Я же хотела исчезнуть? У меня скоро будет такая возможность.

***