Том 5 Глава 73

Интерлюдия. Пятый акт: Лейн — что такое песнопения?

— Это Вы ведущий учёный Мишдер? Приятно познакомиться, меня зовут Лейн Арманья, я пришла по объявлению о приёме на работу. Я ничего не понимаю в песнопениях, но очень прошу меня принять!

Сначала я подумал, что пришла обычная шумная девушка.

— Эй, ты не сделала приготовления к эксперименту, о которых я тебе говорил!

— Извините… Я совсем не знаю тех химикатов и приборов, которые Вы мне назвали...

— Но я ведь уже объяснил тебе основы?!

— Э-эм… Я не смогла всё запомнить.

— П-прошу прощения… Я совсем ничего не знаю о песнопениях!

— Тогда зачем пришла на эту работу?

— Н-ну… Мой дом находится поблизости, а ещё я думала, что смогу научиться чему-то новому.

Она медленно запоминала то, что я объяснял, и даже если ей удавалось что-то выучить, она почти мгновенно всё забывала. Сказать, что она умело работала руками, тоже было нельзя: я потерял счёт дорогим приборам и реагентам, которые из-за неё были попросту испорчены. Я до этого несколько раз нанимал людей на подработки, и мне казалось, что настолько бездарного человека просто не может существовать. Если и можно было найти у неё хоть какую-то сильную сторону, то ей был бесконечно светлый, открытый характер, но для меня и он представлялся лишь ещё одним недостатком.

— Ох, Вы опять остались в лаборатории на всю ночь, господин Мишдер?

— Обычное дело…

— Ага, и конечно же Вы ещё по-нормальному не позавтракали. Ничего, я сейчас Вам что-нибудь приготовлю. Питаться надо регулярно!

— Не нужно. Лучше побыстрее сделай копии моей статьи.

— Для начала возьмём основу в виде хлеба, ветчины с яйцами и салата. А, вот ещё что... Вы предпочитаете чай или кофе?

— Ты вообще слышишь, что тебе говорят?..

— Разумеется. Вы не позавтракали, ведь всю ночь просидели в лаборатории!

С точки зрения дружелюбия она производила очень хорошее впечатление. Но для меня это выглядело лишь встреванием в чужие дела.

Она была неисправимо неуклюжей. Стоило ей чем-то заинтересовать, так она сразу же переставала замечать всё вокруг. Стоило ей на что-то решиться, как она проявляла непреклонное упрямство.

Однако со временем, незаметно для меня самого что-то всё-таки изменилось.

— Господин Мишдер, господин Мишдер!

— Я же сказал тебе не бегать по коридорам, меня это отвлекает… Неужели ты опять с чем-то ошиблась?

— Э… э.. нет! Среди лабораторных растворителей в пробирках D, F и K наблюдается реакция.

— Более того, процесс в F уже начался, я проверила.

— Дура, сказала бы сразу!

— А, п-подождите! Куда Вы так спешите, не оставляйте меня позади! Эй-эй! Разве Вы не говорили, что бегать по коридорам нельзя-я?!

Сам не понимаю как, но я тоже приспособился к этим бесконечным проблемам. Возможно, это из-за того, что мы были только вдвоём

И постоянные сотрудники, и временные помощники один за другим покидали маленькую лабораторию, у которой не было хорошего дохода, и переходили в крупные организации, вроде лидера всей научной отрасли — Келберкского института.

— Ой, а где господин Майс? У него выходной?

— Он больше не придёт. Вроде бы стал прислугой у больших шишек из небесного института Минтия.

— Хм-м… Ну, у них там неплохие зарплаты.

— Эй, господин Мишдер…

— Что такое?

— В этой лаборатории остались только Вы?

— Да, верно.

— Эй, господин Мишдер…

— Что такое?

— И на подработке здесь осталась только я?

— Да. Если хочешь, можешь поискать себе другое место, я не возражаю.

— Э, так не пойдёт! Вот если куда-нибудь перейдёте Вы, тогда другое дело.

— Увы, но у меня нет желания уходить отсюда.

— Тогда я тоже остаюсь.

— Ты странная. Нет никакой пользы в том, чтобы оставаться здесь.

— Тогда почему?

— Я… раньше нанималась на разные работы. Но сразу после начала… меня сразу же увольняли, потому что я ужасно неловкая.

— Естественно. Я тоже вначале считал тебя ни на что негодным ассистентом… Ой, чего это ты так жутко улыбаешься…

— Но ведь Вы же меня не выгнали. Честно говоря, всю первую неделю я дрожала от страха, думая что Вы меня уволите. Но этого не случилось. И к тому же Вы…

— Вы назвали меня ассистентом!

— Просто фигура речи…

— Мне этого достаточно. Я очень рада.

— Хмм… у учёного со сложным характером и ассистент со сбитыми шестерёнками в голове?

— Всё в порядке. Когда-нибудь я стану замечательным ассистентом! Пусть нас всего двое, но давайте стараться как только можем!

— Ой, господин Мишдер? Почему у вас всё лицо красное?..

— Ничего подобного!

Только Лейн всегда оставалась со мной. Я не понимал, почему она продолжает работать вместе с таким скучным человеком, как я. Не понимал этого, но неосознанно желал, чтобы наши с ней отношения продолжались и дальше.

— Господин Мишдер, там снег. Снег!

— В это время года снега можно найти сколько угодно.

— Правда? Я родилась далеко отсюда, поэтому очень редко видела снег.

— Для тебя такое в диковинку?.. Ладно, у нас всё равно нет важных дел с утра, так что сходи, посмотри вблизи.

— Э, мне правда можно?

— Да. Мне самому будет сложно работать, когда ты только и смотришь в окно.

— Ура! Господин Мишдер впервые был добр ко мне.

— Кем же ты меня считала всё это время…

— Хи-хи-хи. Знаете, в таком случае у меня есть ещё одна просьба.

— Могли бы Вы хоть ненадолго выйти полюбоваться снегом вместе со мной?

— Увы, я очень зан…

— Вы не пойдёте со мной?..

— А-а, ладно-ладно, я согласен! Только не плачь.

— Правда? Как же чудесно, большое Вам спасибо!

— Притворные слёзы, да?..

Когда мне стало ясно, что она притворялась, я почему-то ощутил облегчение. К тому же, осознавать это было очень неловко, и когда я вышел на улицу, то сделал вид, что недоволен. Однако она очень быстро меня раскусила.

— Слушайте, господин Мишдер, а снег можно призвать песнопениями?

— Он такой красивый… Как бы было чудесно, если бы его можно было призвать, не правда ли?

— Думаю, просто капли воды призвать можно, но вот такого ощущения падения точно не получится.

— У-у… Ладно, а можно ли призвать песнопениями любимого человека?

— Чего? Любимого?

— Да. Бам — и вот тебе идеальный партнёр.

— Похоже, ты совсем неправильно представляешь себе песнопения.

— Значит нельзя?

— Ну разумеется.

— Ох… это замечательно.

— Замечательно?

— Ведь если бы такое было возможно, то Вы бы начали всё время оставаться с ней, и никогда бы не смотрели в мою сторону.

— Знаете, господин Мишдер, я тут вот о чём подумала. А ведь по-настоящему важные вещи нельзя призвать с помощью песнопений. Ни этот красивый снег, ни любимого человека, ни, в конце концов, свет звёзд с неба над нами. Так в чём же тогда вообще ценность песнопений?

— Ценность песнопений? Сложно сказать…

— Вот поэтому я и думаю, что надо призывать, призывать и призывать, всё что только можно призвать песнопениями, и в самом конце… То оставшееся, что призвать нельзя, скорее всего, и будет по-настоящему важной вещью, не так ли? Тогда песнопения — это то, что учит нас находить по-настоящему важные вещи, верно?

— Такой способ мышления очень в твоём стиле.

— А-а, Вы чего это так странно улыбаетесь?! Значит Вы тоже из тех, кто утверждает что-то вроде: «Женщина действует на эмоциях и чувствах», — так, господин Мишдер?!

— Нет, потому что мужчины почти такие же. Но поскольку они этого не высказывают, то объясняют интуитивные ощущения теми или иными надуманными причинами. Можно сказать, задним числом.

— Хмм… Но в таком случае нас, женщин, понять легче, да?

— Можно и так сказать.

— Но знаете, что странно… Мне не кажется, что я ошибаюсь. По-настоящему ценные вещи нельзя получить одними лишь песнопениями.

— Только не говори этого учёным вроде меня. Мы потеряем источник пропитания.

— Ой, и правда! Но в таком случае…

— В таком случае?

— Давайте вдвоём откроем где-нибудь маленькую кондитерскую. Нам наверняка будет весело.

Если задуматься, то время вот таких бесполезных бесед и было для меня самым счастливым. Но осознал я это слишком поздно. То происшествие в лаборатории лишило меня всего. Сейчас всё во мне пусто. Именно поэтому меня до сих пор мучают сны.

«Давайте вдвоём откроем где-нибудь маленькую кондитерскую. Нам наверняка будет весело».

О том, что тогда я не смог найти ни одного подходящего слова.

Если бы я знал, чем всё обернётся, я бы мог тогда хотя бы собраться с мужеством и кивнуть, хотя бы выдавить слабую улыбку…