Часть 4Поскольку сегодня был последний день перед экзаменом, атмосфера значительно изменилась.

В целом всеобщее настроение в столовой осталось таким же, но теперь можно было провести четкую грань между жизнерадостными и опечаленными учениками.Другими словами, сейчас совершенно ясно, какие группы смогли начать работать вместе, а какие — нет.Выйдя в коридор, я обнаружил там прислонившуюся к стене Кей.Как бы невзначай, словно я просто прошел мимо, она передала мне листок бумаги и сразу же отвернулась, после чего направилась в столовую; должно быть, там Кей встретится со своими друзьями, чтобы поесть вместе.

Я опустил взгляд и вчитался в лист, после чего разорвал его на множество мелких кусочков и выбросил их в один из мусорных баков, установленных по всей летней школе.Кей довольно хорошо держалась на протяжении всей этой недели, но, похоже, наконец достигла своего предела.

Я покинул столовую и двинулся в сторону одного из углов здания школы.Потому что человек, за которым я приказал Кей присматривать, сейчас бродит по округе в надежде побыть наедине с самим собой.А остаться в одиночестве в этой летней школе очень трудно.

Можно попытаться покинуть общую комнату ночью, но если отсутствовать долгое время, то кто-нибудь обязательно это заметит.

Таким образом, идеальным вариантом будет использовать обеденный перерыв.Прибыв в нужное место, я увидел её; опустившаяся на землю, она словно желала спрятаться от всего мира.Девушка не заметила меня, продолжая плакать и одновременно пытаясь сдерживать себя.

На какое-то мгновение я засомневался.

Однако, хоть здесь и очень малолюдно, нельзя быть уверенным, что кто-то другой не наткнется на неё.В таком случае я должен закончить со всем как можно скорее.— Если у тебя неприятности, то следует спросить совета у Хорикиты... бывшего президента студенческого совета, разве не так?— !?Девушкой, поднявшей на меня взгляд, была Тачибана Акане из класса А 3-го года.

Она вытерла слезы, паникуя из-за того, что показывает мне свою жалкую сторону.— Что тебе надо?— Дело не в том, что нужно мне — куда важнее то, что я сейчас сказал.— У меня нет никаких неприятностей или чего-то подобного.— Если ты плачешь без причины, то это само по себе проблема.— Я не плачу!Сказав это, Тачибана отвела от меня взгляд.

Она до сих пор не ушла по той простой причине, что не хочет, чтобы ее покрасневшие глаза и следы слез увидел кто-либо еще.— Иногда я просто хочу побыть одна.— Понимаю.

У нас ведь не так много личного времени, верно?Одна из немногих возможностей остаться в одиночестве — это перерыв на туалет.

Впрочем, растягивать его надолго не получится; в конце концов, многие ученики могут обратить внимание на то, когда ты входишь и выходишь.— ...

К твоему сведению, я тоже на стороне президента Хорикиты.Это ложь.

Но если я так скажу, Тачибана, вероятно, будет больше мне доверять.— Тем не менее, ты ничем не можешь мне помочь.Что ж... раз она так говорит, то мне не нужно ничего отвечать.

Напротив, скажи она обратное, появился бы риск утечки информации.— Пожалуйста, считай, что тебе повезло, что мы не стали врагами.— Пожалуйста, перестань разговаривать со старшеклассниками в такой небрежной манере.

Я ничего не говорила тебе до сих пор, потому что Хорикита-кун тоже был там, но...Что важнее... меня заинтересовало то, что Тачибана зовет его «Хорикитой-куном».

Также любопытно, что она продолжает называть его «президентом», несмотря на то, что он уже покинул этот пост.

Это довольно неестественное поведение.— Ты... такой оптимистичный.

Должно быть, хорошо быть первогодкой.— Это довольно устрашающее заявление.

Ты беспокоишься о завтрашнем экзамене?— На самом деле, я ничего особенного о нем не думаю.

В нашей группе нет вражды или чего-то подобного — напротив, дела идут очень гладко.— Тогда почему ты плачешь?— Говорю же, что не плакала!Я указал на глаза Тачибаны; она запаниковала и спешно проверила, мокрые ли они до сих пор.

Поняв, что слезы уже высохли, она бросила на меня слегка рассерженный взгляд.— Хорикита-кун — вот о ком я тревож... о ком беспокоюсь.Это была ложь, но не совсем.

Впрочем, я не собираюсь ничего говорить.— Беспокоишься, хах? Развекогда речь заходит об этом человеке, могут быть какие-то поводы для волнений?— Хорикита-кун...

Хорикита-кун всегда бился в одиночку.

До сих пор он сражался как со 2-ым годом, так и с 3-им.

Тебе не понять, насколько тяжело бороться против всех, когда ты сам по себе.— Я знаю немного о том, что Нагумо и возглавляемые им второгодки с ним соперничают, но впервые слышу о том, что у него есть враги и среди учеников 3-го года.

Как может столько человек пойти против того, кто взял на себя роль президента студенческого совета?— Тебе не кажется, что ты ошибочно считаешь Хорикиту-куна своего рода диктатором? Хоть он и был президентом студенческого совета, но, в отличие от Нагумо, не злоупотреблял своим авторитетом.

Даже сейчас он не может расслабиться ни на одном экзамене.Хоть Тачибана так и говорит, у меня нет никакой возможности убедиться в достоверности ее слов: я не имею представления о внутренних делах третьегодок и, тем более, о том, как живет и работает Хорикита-старший.Но, возвращаясь к ее словам об экзамене...— Может ли быть, что конфликт классов между третьегодками все еще идет?— По крайней мере, если Хорикита-кун проиграет, то вместе с ним поражение потерпит и весь класс А.— Хех...Конечно, то же самое говорил и Нагумо.

Разрыв между классами А и В 3-го года составляет всего 312 очков.

Вполне возможно одолеть высший класс, если Хорикита-старший — их единственная сила, или если в классе B есть свои талантливые ученики.— Значит, в конце концов, даже он на самом деле просто обычный ученик, хах?— Хорикита-кун, он...! ...

Неважно.Тачибана остановилась, словно пытаясь удержаться и не повышать голос; однако, словно выплескивая свое разочарование, она продолжила говорить:— Все остальные ученики из класса А постоянно были обузой.

Мы потеряли много классных очков, которые не должны были терять, и даже наши приватные баллы... он всегда жертвовал собой ради защиты товарищей.Если все так, как говорит Тачибана, то Хорикита-старший относится к тому же типу людей, что и Хирата.

Честно говоря, мне так совсем не кажется.

Хотя, конечно, раз так утверждает ученица А-класса 3-го года, в этом должна быть доля правды; должно быть, ей приходилось видеть, как он ведет дела за кулисами, при этом не раскрывая своей добродетели.— Другими словами, ты чувствуешь себя подавленной из-за нынешней ситуации?— Даже я знаю о том, что творится у парней.

Нагумо-кун бросил вызов Хориките-куну, из-за чего тот не может сделать ни шага, а мы не в состоянии ничем ему помочь.— Только от твоего упорства зависит, сможешь ты помочь ему или нет, так ведь?— Я... знаю это.Должно быть, у Тачибаны снова проступили слезы, поэтому она поспешно протерла глаза рукой.Конечно, причиной этих слез могут быть мысли о Хориките-старшем, но есть и кое-что еще.— У тебя самой ведь какие-то проблемы, не так ли?— ... нет.

Совсем не так.Она отрицала это.— В самом деле?— А ты настойчив, да? Говорю же, нет у меня никаких проблем.— Раз их и правда нет, выходит... я неправильно все понял.— Да, вот именно.

И, пожалуйста, не говори ничего лишнего Хориките-куну.— Конечно.Напоследок предупредив меня, она направилась в столовую.

По какой-то причине ей совсем не хочется, чтобы Хорикита-старший знал правду....

Но ты совершаешь ошибку, Тачибана.

Это не та проблема, которую можно решить, пожертвовав собой.«Полагаю, он проиграет, если я не сделаю ход».Увидев хрупкую сторону Тачибаны, я убедился в этом.Часть 5Полночь.

Я проснулся, услышав слабый скрип кровати.

Один из учеников двигался в темноте.

Конечно, хоть ничего и не видно, я точно знаю, кто он.Это Хашимото, который сейчас должен крепко спать надо мной.

Он бесшумно спустился по лестнице двухъярусной кровати и, даже не взяв с собой фонарик, вышел из комнаты.После этого я медленно встал.Скорее всего, он просто идет в туалет, но есть вероятности и других вариантов: в течение этой недели не было ни одного случая, чтобы Хашимото не отлучался куда-то посреди ночи.Я подождал какое-то время, прежде чем отправиться за ним.

Если вдруг окажется, что он стоит прямо за дверью, всегда можно сказать, что я тоже иду в туалет.Именно потому, что мы спим на одной двухъярусной кровати, Хашимото решит, что своим подъемом разбудил и меня.

Я постарался скрыть свое присутствие и бесшумно вышел из комнаты.Ориентироваться в коридоре позволяли лишь аварийные лампы и тусклый лунный свет, проникающий сквозь окна.

Впрочем, ходить без фонарика было все же возможно.

Я видел, как Хашимото направился в туалет.Мне оставалось лишь последовать за ним.

Вскоре Хашимото свернул налево вместо того, чтобы продолжать идти по направлению к уборной.

Спустившись на первый этаж и не став переобуваться, он вышел на улицу; приблизившись к нему, я спрятался за стеной.

Кроме нас двоих здесь никого не было.

Быть может, он пришел сюда просто, чтобы подышать свежим воздухом перед экзаменом?А может, кого-то ждет?Из здания школы вышла еще одна тень, которая, похоже, и была целью Хашимото.

Чувствуя, что тот собирается повернуться в мою сторону, я быстро перебрался в другое место.В такой обстановке, когда звуков не издают даже насекомые, человеческий голос слышен намного четче, чем можно того ожидать.— Йо, Рьюен.— Какого черта тебе от меня надо?— Я просто хочу поболтать.

Но в столовой ты привлекаешь слишком много внимания, поэтому, выходит, встретиться мы можем только посреди ночи.— Прямо перед окончанием летней школы?— Именно потому, что сегодня последний день, все остальные сейчас должны крепко спать.— ...

Полагаю, так и есть.Каждый ученик наверняка захочет хорошо выспаться в ночь перед экзаменом — вот почему Хашимото выбрал для тайной встречи с Рьюеном именно такие дату и время.Но эти двое — довольно неожиданное сочетание... впрочем, может быть, и нет.

Еще на необитаемом острове Рьюен поддерживал связь с классом А.Я не удивлюсь, если окажется, что Хашимото уже тогда играл роль посредника.— Не в моих привычках ходить вокруг да около, поэтому давай начистоту.

Ты действительно покинул пост лидера класса?— Ку-ку.

Похоже, ты не веришь в это.— По крайней мере, предположение, что тебя избили Ишизаки и остальные, вызывает у меня серьезные сомнения.Хашимото обрисовал ему свое виденье ситуации.

Конечно, идея, что эти парни могли одолеть Рьюена, звучит довольно глупо.— Забудь о нем.

Вот Альберт, скажем, вполне может доставить проблем.

Любому придется тяжело при встрече лицом к лицу с этим парнем.— Ясно.

Он, безусловно, является угрозой, но...

Рьюен Какеру, которого я знаю, никогда бы не стал бояться такого человека.

Напротив, ты всегда планировал контрмеры, так ведь?Кажется, вместо того, чтобы развеяться, сомнения Хашимото только усилились.— Мне просто надоело главенствовать над кучкой школьников, постоянно восстающих против своего лидера.

Пока я продолжаю эксплуатировать класс А, мне ничего не угрожает.

Я не обязан спасать этих ребят.— Вот, значит, как...

Понятно.— Убедился теперь?— Не уверен.

Честно говоря, все еще пятьдесят на пятьдесят.

В любом случае, лично я предпочел бы, чтобы ты как можно скорее предпринял меры по исправлению той ситуации, в которой сейчас находишься.— Чтобы ты мог получать больше карманных денег, да?— Именно так.

Я тоже хочу этот «пропуск в класс А».Накопив 20 миллионов баллов, получаешь право в любой момент перейти в класса А.

Очевидно, Хашимото тоже один из тех, кто стремится к этому.

Но воплотить такой план в реальность невероятно трудно.— Полагаю, ради победы ты готов даже предать Сакаянаги.— Если будет такая необходимость — да.Ответил так Хашимото, но тут же добавил:— Предательство Сакаянаги стоит недешево, Рьюен.

Прямо сейчас она стоит на вершине нашего класса.

Ты ведь понимаешь, что на данный момент я — один из членов команды-победителя?— Хотелось бы посмотреть, как долго будет работать дипломатия такого рода.— Я довольно хорош в поиске своего места под солнцем.

Хочу, чтобы ты знал, что мои способности куда больше, чем может показаться на первый взгляд.

Но я рад, что нам с тобой удалось поговорить вот так...

Твои глаза еще не мертвы.Зевнув, Хашимото наконец сказал:— Когда класс Хираты обошел твой, мне стало интересно, чем, черт возьми, вы были заняты.

Но, быть может, тебе пришлось тяжелее, чем кажется.— Хах?— При взгляде на учеников этого класса все становится ясно.

Появляется сильное желание раздавить их заранее.— Подумать только, что ты расцениваешь их как угрозу.

Есть кто-то, кто заинтересовал тебя?— По крайней мере, Коенджи представляет серьезную опасность.

Если он начнет действовать ради класса, то неизвестно, что в таком случае будет с остальными классами.

Кроме того, есть такие ученики, как Хирата и Юкимура, которые демонстрируют отличные академические способности.

Нельзя забывать и про Судоу — быть может, самого физически развитого спортсмена нашей параллели.— Не знаю насчет остальных, но сильно сомневаюсь, что последний начнет действовать.Хашимото слегка засмеялся, словно соглашаясь с Рьюеном.— Даже так, неизвестно, что случится в итоге.

Но на всякий случай я запомню твои слова.

Даже если Хирате и его классу удастся добраться до класса А, то нет никаких проблем, пока там остается место и для меня.— Сомневаюсь, что у тебя хватит сил.

Постарайся не обжечься, ладно?Рьюен посмеялся над Хашимото и решил закончить беседу:— Хоть этот разговор и был дерьмовым, все же не следует его затягивать.— Да уж.Я решил, что их встреча подошла к концу, поэтому попытался уйти.

Хашимото, вероятно, сразу же направится в нашу комнату — будет подозрительно, если к тому времени я еще не буду в своей кровати.Но затем я почувствовал приближение кого-то еще и остановился.

Этот человек сразу же заметил Рьюена с Хашимото и окликнул их.— Эй, первогодки, тайная встреча в такое время?— Хах?Теми, кто преградил им путь, оказались Нагумо Мияби и Хорикита Манабу.

Рьюен на мгновение остановился, но тут же потерял интерес к происходящему и направился дальше.Прямо в сторону Нагумо.

Однако тот не сдвинулся с места.— Прочь с дороги.В ответ президент студенческого совета лишь рассмеялся.— Я слышал, что ты отпетый хулиган.

Рьюен, верно? Я собирался немного поболтать с Хорикитой-сенпаем, но вам двоим тоже стоит присоединиться.— Не заинтересован.Рьюен толкнул плечом Нагумо.— Забияка...

Ты не боишься меня?— Кем бы ты ни был и какой бы пост низанимал — я раздавлю любого, кто встанет у меня на пути.— Хех.Похоже, Нагумо проявляет определенный интерес к Рьюену, которого, в свою очередь, его слова нисколько не смутили.— Не то чтобы мне не нравился такой тип людей... но ты явно не создан для того, чтобы быть членом моего студенческого совета.Стоило Рьюену направиться прочь, как Нагумо вновь окликнул его.— Раз так, то почему бы тебе по крайней мере не сделать ставку? Как думаешь, кто по результатам сегодняшнего экзамена окажется выше — группа Хорикиты-сенпая или моя? На кону, скажем, десять тысяч баллов.— Это глупо.

Меня не интересуют такие деньги.— Десять тысяч — это для тебя «такие деньги», ха-ах? Ты ведь из класса D, так что у тебя всегда не хватает баллов, разве нет? Сейчас ты можешь немного подзаработать.— Тогда начинай с миллиона.

Если предложишь эту сумму, то я, пожалуй, соглашусь.Сказал Рьюен и отвернулся.— Ха-ха-ха.

А ты забавный.

Смелая шутка.

Можешь уже идти.Очевидно, Нагумо не воспринял его предложения всерьез.— Если у тебя кишка тонка, чтобы заплатить хотя бы столько, не утруждайся просить меня делать ставку.— Эй, ты, первогодка.

Думаешь, Рьюен сможет расплатиться?Нагумо задал вопрос Хашимото.

Тот, осведомленный о тайной договоренности, заключенной между Рьюеном и классом А, должен знать, что он определенно имеет такую сумму, однако...— Я не уверен... мы в разных классах, так что не могу сказать.— Будь у нас наши телефоны, чтобы проверить, я бы сыграл...

Жаль.В конце концов пари было отменено.

После этого Хашимото попытался уйти.

Вероятно, выкинув их обоих из головы, Нагумо повернулся к бывшему президенту студенческого совета.— Хорикита-сенпай, пожалуйста, сдайся и не сражайся на завтрашнем экзамене.Внезапно он произнес эти слова.

Рьюен уже ушел, но вот Хашимото остановился.— Сдаться?— Верно.— Это еще хуже шутки Рьюена.— Вообще-то я совершенно серьезен.Затем Нагумо добавил:— Это ради тебя самого, сенпай.— Говори проще.

Я знаю, что у тебя есть привычка вести монологи в голове.— Прошу прощения.

Следует учесть тот факт, что мне слишком четко видно будущее.

Если не сдашься, то пожалеешь об этом.

Другими словами, прямо сейчас я проявляю милосердие.

Я могу одолеть тебя без всяких предупреждений, но это было бы слишком жестоко, не так ли?— Что ты задумал? В зависимости от того, чем это окажется, я могу не принять результат.— Понимаю.

Правила нашего сражения — «честно и справедливо, без привлечения третьей стороны».

Конечно, я жду честного противостояния, поэтому и хочу победить.

Вот почему я кое-что сделал.— Это как-то связано с тем, что ты просишь меня сдаться?— Таким образом ты минимизируешь ущерб, который понесешь, сенпай.

Знаешь, что именно я подготовил? Нет, ты никак не можешь этого понять.

Во всей школе нет ни единого ученика, способного прочесть мои намерения.

Вот так вот.

Даже твой любимчик... что это был за первогодка?Нагумо оглянулся вокруг и уставился на Хашимото.

Но тот никоим образом не мог понять его слова.— Да, точно.

Насколько я помню, он в той же группе, что и вот он.

Аянокоджи Киётака, верно?Словно желая, чтобы Хашимото узнал об этом, Нагумо сделал акцент на моем имени.— Что думаешь, первогодка? Об Аянокоджи.— ...

Мне кажется, он просто обычный ученик...Хашимото был сбит с толку, неожиданно услышав мое имя.— Правда? А вот Хорикита-сенпай, кажется, считает его лучше всех остальных первогодок.— Разве это не потому, что он хорошо показал себя во время эстафеты на спортивном фестивале?— Да, так можно было подумать.

Но, похоже, это еще не все.

Хорикита-сенпай ведь ставит Аянокоджи даже выше Сакаянаги, даже выше Рьюена и даже выше Ичиносе.

Поскольку вы в одной группе, я думал, ты мог что-то почувствовать.— Нет...— Почему именно он, сенпай? Пожалуйста, озвучь нам уже причину.— Ты преувеличиваешь, Нагумо.

Когда я говорил тебе, что о нем думаю? Искажение правды не принесет никакой пользы.

Хватит уже дразнить первогодок.— Прошу прощения, сенпай.

Полагаю, ты прав... прости, Хашимото.

Это была просто шутка.— В самом деле...?Тема их обсуждения вызывает некоторое беспокойство, но я решил уйти.

Эти трое блокируют коридор, так что мне придется использовать лестницу на противоположном конце, чтобы попасть в нашу комнату.

Стоит поторопиться — придется сделать крюк, а если ко времени возвращения Хашимото меня не окажется в кровати, это вызовет у него подозрения....

Вскоре после моего возращения он бесшумно вошел в комнату.

В темноте я почувствовал направленный на меня взгляд.

После этого Хашимото отправился спать.

Поскольку сегодня был последний день перед экзаменом, атмосфера значительно изменилась.

В целом всеобщее настроение в столовой осталось таким же, но теперь можно было провести четкую грань между жизнерадостными и опечаленными учениками.

Другими словами, сейчас совершенно ясно, какие группы смогли начать работать вместе, а какие — нет.

Выйдя в коридор, я обнаружил там прислонившуюся к стене Кей.

Как бы невзначай, словно я просто прошел мимо, она передала мне листок бумаги и сразу же отвернулась, после чего направилась в столовую; должно быть, там Кей встретится со своими друзьями, чтобы поесть вместе.

Я опустил взгляд и вчитался в лист, после чего разорвал его на множество мелких кусочков и выбросил их в один из мусорных баков, установленных по всей летней школе.

Кей довольно хорошо держалась на протяжении всей этой недели, но, похоже, наконец достигла своего предела.

Я покинул столовую и двинулся в сторону одного из углов здания школы.

Потому что человек, за которым я приказал Кей присматривать, сейчас бродит по округе в надежде побыть наедине с самим собой.

А остаться в одиночестве в этой летней школе очень трудно.

Можно попытаться покинуть общую комнату ночью, но если отсутствовать долгое время, то кто-нибудь обязательно это заметит.

Таким образом, идеальным вариантом будет использовать обеденный перерыв.

Прибыв в нужное место, я увидел её; опустившаяся на землю, она словно желала спрятаться от всего мира.

Девушка не заметила меня, продолжая плакать и одновременно пытаясь сдерживать себя.

На какое-то мгновение я засомневался.

Однако, хоть здесь и очень малолюдно, нельзя быть уверенным, что кто-то другой не наткнется на неё.

В таком случае я должен закончить со всем как можно скорее.

— Если у тебя неприятности, то следует спросить совета у Хорикиты... бывшего президента студенческого совета, разве не так?

Девушкой, поднявшей на меня взгляд, была Тачибана Акане из класса А 3-го года.

Она вытерла слезы, паникуя из-за того, что показывает мне свою жалкую сторону.

— Что тебе надо?

— Дело не в том, что нужно мне — куда важнее то, что я сейчас сказал.

— У меня нет никаких неприятностей или чего-то подобного.

— Если ты плачешь без причины, то это само по себе проблема.

— Я не плачу!

Сказав это, Тачибана отвела от меня взгляд.

Она до сих пор не ушла по той простой причине, что не хочет, чтобы ее покрасневшие глаза и следы слез увидел кто-либо еще.

— Иногда я просто хочу побыть одна.

У нас ведь не так много личного времени, верно?

Одна из немногих возможностей остаться в одиночестве — это перерыв на туалет.

Впрочем, растягивать его надолго не получится; в конце концов, многие ученики могут обратить внимание на то, когда ты входишь и выходишь.

К твоему сведению, я тоже на стороне президента Хорикиты.

Но если я так скажу, Тачибана, вероятно, будет больше мне доверять.

— Тем не менее, ты ничем не можешь мне помочь.

Что ж... раз она так говорит, то мне не нужно ничего отвечать.

Напротив, скажи она обратное, появился бы риск утечки информации.

— Пожалуйста, считай, что тебе повезло, что мы не стали врагами.

— Пожалуйста, перестань разговаривать со старшеклассниками в такой небрежной манере.

Я ничего не говорила тебе до сих пор, потому что Хорикита-кун тоже был там, но...

Что важнее... меня заинтересовало то, что Тачибана зовет его «Хорикитой-куном».

Также любопытно, что она продолжает называть его «президентом», несмотря на то, что он уже покинул этот пост.

Это довольно неестественное поведение.

— Ты... такой оптимистичный.

Должно быть, хорошо быть первогодкой.

— Это довольно устрашающее заявление.

Ты беспокоишься о завтрашнем экзамене?

— На самом деле, я ничего особенного о нем не думаю.

В нашей группе нет вражды или чего-то подобного — напротив, дела идут очень гладко.

— Тогда почему ты плачешь?

— Говорю же, что не плакала!

Я указал на глаза Тачибаны; она запаниковала и спешно проверила, мокрые ли они до сих пор.

Поняв, что слезы уже высохли, она бросила на меня слегка рассерженный взгляд.

— Хорикита-кун — вот о ком я тревож... о ком беспокоюсь.

Это была ложь, но не совсем.

Впрочем, я не собираюсь ничего говорить.

— Беспокоишься, хах? Развекогда речь заходит об этом человеке, могут быть какие-то поводы для волнений?

— Хорикита-кун...

Хорикита-кун всегда бился в одиночку.

До сих пор он сражался как со 2-ым годом, так и с 3-им.

Тебе не понять, насколько тяжело бороться против всех, когда ты сам по себе.

— Я знаю немного о том, что Нагумо и возглавляемые им второгодки с ним соперничают, но впервые слышу о том, что у него есть враги и среди учеников 3-го года.

Как может столько человек пойти против того, кто взял на себя роль президента студенческого совета?

— Тебе не кажется, что ты ошибочно считаешь Хорикиту-куна своего рода диктатором? Хоть он и был президентом студенческого совета, но, в отличие от Нагумо, не злоупотреблял своим авторитетом.

Даже сейчас он не может расслабиться ни на одном экзамене.

Хоть Тачибана так и говорит, у меня нет никакой возможности убедиться в достоверности ее слов: я не имею представления о внутренних делах третьегодок и, тем более, о том, как живет и работает Хорикита-старший.

Но, возвращаясь к ее словам об экзамене...

— Может ли быть, что конфликт классов между третьегодками все еще идет?

— По крайней мере, если Хорикита-кун проиграет, то вместе с ним поражение потерпит и весь класс А.

Конечно, то же самое говорил и Нагумо.

Разрыв между классами А и В 3-го года составляет всего 312 очков.

Вполне возможно одолеть высший класс, если Хорикита-старший — их единственная сила, или если в классе B есть свои талантливые ученики.

— Значит, в конце концов, даже он на самом деле просто обычный ученик, хах?

— Хорикита-кун, он...! ...

Тачибана остановилась, словно пытаясь удержаться и не повышать голос; однако, словно выплескивая свое разочарование, она продолжила говорить:

— Все остальные ученики из класса А постоянно были обузой.

Мы потеряли много классных очков, которые не должны были терять, и даже наши приватные баллы... он всегда жертвовал собой ради защиты товарищей.

Если все так, как говорит Тачибана, то Хорикита-старший относится к тому же типу людей, что и Хирата.

Честно говоря, мне так совсем не кажется.

Хотя, конечно, раз так утверждает ученица А-класса 3-го года, в этом должна быть доля правды; должно быть, ей приходилось видеть, как он ведет дела за кулисами, при этом не раскрывая своей добродетели.

— Другими словами, ты чувствуешь себя подавленной из-за нынешней ситуации?

— Даже я знаю о том, что творится у парней.

Нагумо-кун бросил вызов Хориките-куну, из-за чего тот не может сделать ни шага, а мы не в состоянии ничем ему помочь.

— Только от твоего упорства зависит, сможешь ты помочь ему или нет, так ведь?

— Я... знаю это.

Должно быть, у Тачибаны снова проступили слезы, поэтому она поспешно протерла глаза рукой.

Конечно, причиной этих слез могут быть мысли о Хориките-старшем, но есть и кое-что еще.

— У тебя самой ведь какие-то проблемы, не так ли?

Совсем не так.

Она отрицала это.

— В самом деле?

— А ты настойчив, да? Говорю же, нет у меня никаких проблем.

— Раз их и правда нет, выходит... я неправильно все понял.

— Да, вот именно.

И, пожалуйста, не говори ничего лишнего Хориките-куну.

Напоследок предупредив меня, она направилась в столовую.

По какой-то причине ей совсем не хочется, чтобы Хорикита-старший знал правду.

Но ты совершаешь ошибку, Тачибана.

Это не та проблема, которую можно решить, пожертвовав собой.

«Полагаю, он проиграет, если я не сделаю ход».

Увидев хрупкую сторону Тачибаны, я убедился в этом.

Я проснулся, услышав слабый скрип кровати.

Один из учеников двигался в темноте.

Конечно, хоть ничего и не видно, я точно знаю, кто он.

Это Хашимото, который сейчас должен крепко спать надо мной.

Он бесшумно спустился по лестнице двухъярусной кровати и, даже не взяв с собой фонарик, вышел из комнаты.

После этого я медленно встал.

Скорее всего, он просто идет в туалет, но есть вероятности и других вариантов: в течение этой недели не было ни одного случая, чтобы Хашимото не отлучался куда-то посреди ночи.

Я подождал какое-то время, прежде чем отправиться за ним.

Если вдруг окажется, что он стоит прямо за дверью, всегда можно сказать, что я тоже иду в туалет.

Именно потому, что мы спим на одной двухъярусной кровати, Хашимото решит, что своим подъемом разбудил и меня.

Я постарался скрыть свое присутствие и бесшумно вышел из комнаты.

Ориентироваться в коридоре позволяли лишь аварийные лампы и тусклый лунный свет, проникающий сквозь окна.

Впрочем, ходить без фонарика было все же возможно.

Я видел, как Хашимото направился в туалет.

Мне оставалось лишь последовать за ним.

Вскоре Хашимото свернул налево вместо того, чтобы продолжать идти по направлению к уборной.

Спустившись на первый этаж и не став переобуваться, он вышел на улицу; приблизившись к нему, я спрятался за стеной.

Кроме нас двоих здесь никого не было.

Быть может, он пришел сюда просто, чтобы подышать свежим воздухом перед экзаменом?

А может, кого-то ждет?

Из здания школы вышла еще одна тень, которая, похоже, и была целью Хашимото.

Чувствуя, что тот собирается повернуться в мою сторону, я быстро перебрался в другое место.

В такой обстановке, когда звуков не издают даже насекомые, человеческий голос слышен намного четче, чем можно того ожидать.

— Йо, Рьюен.

— Какого черта тебе от меня надо?

— Я просто хочу поболтать.

Но в столовой ты привлекаешь слишком много внимания, поэтому, выходит, встретиться мы можем только посреди ночи.

— Прямо перед окончанием летней школы?

— Именно потому, что сегодня последний день, все остальные сейчас должны крепко спать.

Полагаю, так и есть.

Каждый ученик наверняка захочет хорошо выспаться в ночь перед экзаменом — вот почему Хашимото выбрал для тайной встречи с Рьюеном именно такие дату и время.

Но эти двое — довольно неожиданное сочетание... впрочем, может быть, и нет.

Еще на необитаемом острове Рьюен поддерживал связь с классом А.

Я не удивлюсь, если окажется, что Хашимото уже тогда играл роль посредника.

— Не в моих привычках ходить вокруг да около, поэтому давай начистоту.

Ты действительно покинул пост лидера класса?

Похоже, ты не веришь в это.

— По крайней мере, предположение, что тебя избили Ишизаки и остальные, вызывает у меня серьезные сомнения.

Хашимото обрисовал ему свое виденье ситуации.

Конечно, идея, что эти парни могли одолеть Рьюена, звучит довольно глупо.

— Забудь о нем.

Вот Альберт, скажем, вполне может доставить проблем.

Любому придется тяжело при встрече лицом к лицу с этим парнем.

Он, безусловно, является угрозой, но...

Рьюен Какеру, которого я знаю, никогда бы не стал бояться такого человека.

Напротив, ты всегда планировал контрмеры, так ведь?

Кажется, вместо того, чтобы развеяться, сомнения Хашимото только усилились.

— Мне просто надоело главенствовать над кучкой школьников, постоянно восстающих против своего лидера.

Пока я продолжаю эксплуатировать класс А, мне ничего не угрожает.

Я не обязан спасать этих ребят.

— Вот, значит, как...

— Убедился теперь?

— Не уверен.

Честно говоря, все еще пятьдесят на пятьдесят.

В любом случае, лично я предпочел бы, чтобы ты как можно скорее предпринял меры по исправлению той ситуации, в которой сейчас находишься.

— Чтобы ты мог получать больше карманных денег, да?

— Именно так.

Я тоже хочу этот «пропуск в класс А».

Накопив 20 миллионов баллов, получаешь право в любой момент перейти в класса А.

Очевидно, Хашимото тоже один из тех, кто стремится к этому.

Но воплотить такой план в реальность невероятно трудно.

— Полагаю, ради победы ты готов даже предать Сакаянаги.

— Если будет такая необходимость — да.

Ответил так Хашимото, но тут же добавил:

— Предательство Сакаянаги стоит недешево, Рьюен.

Прямо сейчас она стоит на вершине нашего класса.

Ты ведь понимаешь, что на данный момент я — один из членов команды-победителя?

— Хотелось бы посмотреть, как долго будет работать дипломатия такого рода.

— Я довольно хорош в поиске своего места под солнцем.

Хочу, чтобы ты знал, что мои способности куда больше, чем может показаться на первый взгляд.

Но я рад, что нам с тобой удалось поговорить вот так...

Твои глаза еще не мертвы.

Зевнув, Хашимото наконец сказал:

— Когда класс Хираты обошел твой, мне стало интересно, чем, черт возьми, вы были заняты.

Но, быть может, тебе пришлось тяжелее, чем кажется.

— При взгляде на учеников этого класса все становится ясно.

Появляется сильное желание раздавить их заранее.

— Подумать только, что ты расцениваешь их как угрозу.

Есть кто-то, кто заинтересовал тебя?

— По крайней мере, Коенджи представляет серьезную опасность.

Если он начнет действовать ради класса, то неизвестно, что в таком случае будет с остальными классами.

Кроме того, есть такие ученики, как Хирата и Юкимура, которые демонстрируют отличные академические способности.

Нельзя забывать и про Судоу — быть может, самого физически развитого спортсмена нашей параллели.

— Не знаю насчет остальных, но сильно сомневаюсь, что последний начнет действовать.

Хашимото слегка засмеялся, словно соглашаясь с Рьюеном.

— Даже так, неизвестно, что случится в итоге.

Но на всякий случай я запомню твои слова.

Даже если Хирате и его классу удастся добраться до класса А, то нет никаких проблем, пока там остается место и для меня.

— Сомневаюсь, что у тебя хватит сил.

Постарайся не обжечься, ладно?

Рьюен посмеялся над Хашимото и решил закончить беседу:

— Хоть этот разговор и был дерьмовым, все же не следует его затягивать.

Я решил, что их встреча подошла к концу, поэтому попытался уйти.

Хашимото, вероятно, сразу же направится в нашу комнату — будет подозрительно, если к тому времени я еще не буду в своей кровати.

Но затем я почувствовал приближение кого-то еще и остановился.

Этот человек сразу же заметил Рьюена с Хашимото и окликнул их.

— Эй, первогодки, тайная встреча в такое время?

Теми, кто преградил им путь, оказались Нагумо Мияби и Хорикита Манабу.

Рьюен на мгновение остановился, но тут же потерял интерес к происходящему и направился дальше.

Прямо в сторону Нагумо.

Однако тот не сдвинулся с места.

— Прочь с дороги.

В ответ президент студенческого совета лишь рассмеялся.

— Я слышал, что ты отпетый хулиган.

Рьюен, верно? Я собирался немного поболтать с Хорикитой-сенпаем, но вам двоим тоже стоит присоединиться.

— Не заинтересован.

Рьюен толкнул плечом Нагумо.

— Забияка...

Ты не боишься меня?

— Кем бы ты ни был и какой бы пост низанимал — я раздавлю любого, кто встанет у меня на пути.

Похоже, Нагумо проявляет определенный интерес к Рьюену, которого, в свою очередь, его слова нисколько не смутили.

— Не то чтобы мне не нравился такой тип людей... но ты явно не создан для того, чтобы быть членом моего студенческого совета.

Стоило Рьюену направиться прочь, как Нагумо вновь окликнул его.

— Раз так, то почему бы тебе по крайней мере не сделать ставку? Как думаешь, кто по результатам сегодняшнего экзамена окажется выше — группа Хорикиты-сенпая или моя? На кону, скажем, десять тысяч баллов.

— Это глупо.

Меня не интересуют такие деньги.

— Десять тысяч — это для тебя «такие деньги», ха-ах? Ты ведь из класса D, так что у тебя всегда не хватает баллов, разве нет? Сейчас ты можешь немного подзаработать.

— Тогда начинай с миллиона.

Если предложишь эту сумму, то я, пожалуй, соглашусь.

Сказал Рьюен и отвернулся.

— Ха-ха-ха.

А ты забавный.

Смелая шутка.

Можешь уже идти.

Очевидно, Нагумо не воспринял его предложения всерьез.

— Если у тебя кишка тонка, чтобы заплатить хотя бы столько, не утруждайся просить меня делать ставку.

— Эй, ты, первогодка.

Думаешь, Рьюен сможет расплатиться?

Нагумо задал вопрос Хашимото.

Тот, осведомленный о тайной договоренности, заключенной между Рьюеном и классом А, должен знать, что он определенно имеет такую сумму, однако...

— Я не уверен... мы в разных классах, так что не могу сказать.

— Будь у нас наши телефоны, чтобы проверить, я бы сыграл...

В конце концов пари было отменено.

После этого Хашимото попытался уйти.

Вероятно, выкинув их обоих из головы, Нагумо повернулся к бывшему президенту студенческого совета.

— Хорикита-сенпай, пожалуйста, сдайся и не сражайся на завтрашнем экзамене.

Внезапно он произнес эти слова.

Рьюен уже ушел, но вот Хашимото остановился.

— Это еще хуже шутки Рьюена.

— Вообще-то я совершенно серьезен.

Затем Нагумо добавил:

— Это ради тебя самого, сенпай.

— Говори проще.

Я знаю, что у тебя есть привычка вести монологи в голове.

— Прошу прощения.

Следует учесть тот факт, что мне слишком четко видно будущее.

Если не сдашься, то пожалеешь об этом.

Другими словами, прямо сейчас я проявляю милосердие.

Я могу одолеть тебя без всяких предупреждений, но это было бы слишком жестоко, не так ли?

— Что ты задумал? В зависимости от того, чем это окажется, я могу не принять результат.

Правила нашего сражения — «честно и справедливо, без привлечения третьей стороны».

Конечно, я жду честного противостояния, поэтому и хочу победить.

Вот почему я кое-что сделал.

— Это как-то связано с тем, что ты просишь меня сдаться?

— Таким образом ты минимизируешь ущерб, который понесешь, сенпай.

Знаешь, что именно я подготовил? Нет, ты никак не можешь этого понять.

Во всей школе нет ни единого ученика, способного прочесть мои намерения.

Вот так вот.

Даже твой любимчик... что это был за первогодка?

Нагумо оглянулся вокруг и уставился на Хашимото.

Но тот никоим образом не мог понять его слова.

— Да, точно.

Насколько я помню, он в той же группе, что и вот он.

Аянокоджи Киётака, верно?

Словно желая, чтобы Хашимото узнал об этом, Нагумо сделал акцент на моем имени.

— Что думаешь, первогодка? Об Аянокоджи.

Мне кажется, он просто обычный ученик...

Хашимото был сбит с толку, неожиданно услышав мое имя.

— Правда? А вот Хорикита-сенпай, кажется, считает его лучше всех остальных первогодок.

— Разве это не потому, что он хорошо показал себя во время эстафеты на спортивном фестивале?

— Да, так можно было подумать.

Но, похоже, это еще не все.

Хорикита-сенпай ведь ставит Аянокоджи даже выше Сакаянаги, даже выше Рьюена и даже выше Ичиносе.

Поскольку вы в одной группе, я думал, ты мог что-то почувствовать.

— Почему именно он, сенпай? Пожалуйста, озвучь нам уже причину.

— Ты преувеличиваешь, Нагумо.

Когда я говорил тебе, что о нем думаю? Искажение правды не принесет никакой пользы.

Хватит уже дразнить первогодок.

— Прошу прощения, сенпай.

Полагаю, ты прав... прости, Хашимото.

Это была просто шутка.

— В самом деле...?

Тема их обсуждения вызывает некоторое беспокойство, но я решил уйти.

Эти трое блокируют коридор, так что мне придется использовать лестницу на противоположном конце, чтобы попасть в нашу комнату.

Стоит поторопиться — придется сделать крюк, а если ко времени возвращения Хашимото меня не окажется в кровати, это вызовет у него подозрения.

Вскоре после моего возращения он бесшумно вошел в комнату.

В темноте я почувствовал направленный на меня взгляд.

После этого Хашимото отправился спать.