Том 1 Глава 9

Мы поспешили с Сайреном в мою комнату, ему была необходима помощь. Он лежал на кровати, я взглянула на него, уже отмытого от всей грязи, и увидела насколько он бледен и ранен. У меня сжалось сердце, когда я представила огромный шрам, разделяющий живот Сайрена надвое, как описал целитель. Я всегда знала, что поле боя безжалостно и жестоко, и несмотря на все те груды трупов, что я видела, настоящая суть войны только начинала проявляться.

Вид неподвижной фигуры Сайрена среди трупов демонов и других солдат потряс меня, как снежная лавина, обычно мирная атмосфера была разрушена. Из-за наличия у меня воспоминаний из прошлой жизни, я никогда по-настоящему не могла заставить себя думать о себе как о ребёнке. Таким образом, я активно помогала военным и посещала поле боя, чтобы сражаться с монстрами.

Глядя на Сайрена, главного героя этого романа, беспомощно лежащего в моей постели, и единственным признаком того, что он жив, было лёгкое вздымание и опускание его груди, я осознала реальность моей ситуации прямо сейчас.

Я была ребёнком, если не умом, то, безусловно, телом. А сколько ещё детей было на поле боя?

Затаив дыхание, я нервно ждала целителя. За последние два дня в этой комнате побывало множество лекарей, следящих за состоянием Сайрена. Они давали мне различные советы по тому, как ухаживать за ним. Но никто так точно и не сказал, что происходит с главным героем. От их ответа зависела судьба всего мира. Смерть Сайрена равна концу света. Тут либо всё, либо ничего.

— Это очень серьёзная и опасная травма, особенно для столь молодого человека. Однако, к счастью, он прошёл критический период. Хотя он ещё не очнулся, я думаю, что с этого момента, отдохнув и получив хороший уход, он быстро поправится. Если возникнут какие-либо проблемы, пожалуйста, не стесняйтесь звать меня, Миледи, – сообщил целитель и расслабился, начав собирать своё оборудование.

Стресс покинул моё тело, как воздух воздушный шар и я откинулась на спинку плюшевого кресла у кровати Сайрена. Прикрыв глаза рукой, я испустила долгий, протяжный вздох.

Кризис полного уничтожения, с которым столкнулся этот мир, был предотвращён! Даже если его лихорадка не спала и он всё ещё оставался без сознания, он будет жить.

На данный момент я утешала себя этим фактом.

Тишину пронзил звук захлопнувшейся двери. Целитель ушёл. Я выпрямилась и внимательно взглянула на Сайрена.

Он выглядит невозмутивым.

Этот мальчик словно обречён на вечный сон, как Спящая Красавица или Белоснежка.

Он кажется таким юным и таким хрупким, и беззащитным. Даже не верится, что этот юноша когда-то спасёт целый мир.

— Разве Сайрену сейчас не около четырнадцати лет?

Я ломала голову, пытаясь вспомнить некоторые факты о Сайрене в его юности.

Независимо от того, как сильно я пыталась вспомнить об этом, ничего не приходило в голову.

Честно говоря, я не сильно задумывалась об этом, когда писала роман. О детстве Сайрена было очень мало рассказано, так как я была больше сосредоточена на основной сюжетной линии. Таким образом, я написала всего несколько строк и никогда не вдавалась в подробности.

Об этом редко упоминалось в книге, оригинальная сюжетная линия, наполненная действием, была более чем достаточной, чтобы сохранить интерес читателя.

Я ничего не знала о Сайрене и его детстве, кроме нескольких скудных фактов, которые я упомянула, я не имела представления обо всех других аспектах, которые я забыла написать в романе. Но было одно, что я знала наверняка. В то время тот факт, что он был Принцем Империи, был ещё неизвестен всем персонажам романа. Это был сюжетный момент, который будет раскрыт позже, но прямо сейчас был лишь единственный человек, обладающий этими знаниями.

Ради солидарности я повторила те факты, которые мне были известны. Детство Сайрена было тяжёлым и определённо не счастливым. Подобно изношенной дороге, дорога памяти для Сайрена не была приятной поездкой – там было бесчисленное множество ухабов, препятствий и испытаний, с которыми ему пришлось столкнуться.

Корень его проблем начинался с того, что он был незаконнорожденным ребёнком, рождённым от матери-простолюдинки. Люди рассматривали его существование как пятно на величии и благородстве Королевского дома, а также как потенциальную угрозу линии престолонаследования.

Аристократия хотела убить его до того, как у него появятся какие-нибудь грандиозные идеи и он возжаждет того, что никогда не сможет принадлежать ему – трона. Угрозы и попытки убийства летели на него со всех сторон, как будто он попал под град. Кроме того, поскольку его мать была простой простолюдинкой, она ничего не могла сделать, чтобы защитить его, так как у неё не было власти. Она могла защитить его только ценой своей жизни. Именно это в конечном счёте и произошло – его мать попыталась найти убежище в другой стране, чтобы защитить его. Однако вместо того, чтобы получить защиту, его мать была убита.

Вот почему Сайрен в таком раннем возрасте остался совсем один в этом большом и опасном мире. Был только один способ спасти его жизнь. Он сбежал в Хилтон, расположенный на пустынном севере страны. Хилтон, из-за своего расположения на границе, почти всегда находился в состоянии войны. Это место, кишащее монстрами – тут нет смысла в роскоши, сплетни, которые распространились по столице как лесной пожар или что-то неэффективное, единственное, чему придавалось значение в Хейлоне, – это защита от монстров.

Здесь ценились сила и полезность. Люди, которые стремились покончить с его жизнью, не имели никакого влияния на этой территории. Кроме того, Абель был человеком, который признал его талант к мечу и взял Сайрена под своё крыло, взяв его в ученики.

Такова была трагическая история детства Сайрена. Только те части, которые я помнила, были заранее спланированы и неизбежны. Общая сумма его травмирующих переживаний была передана всего в нескольких небрежных предложениях. В романе прошлое персонажа было просто декорацией, чем-то, что можно было использовать, чтобы оправдать их личность и понять их. На самом деле это была очень распространённая тема для персонажа фантастического романа, настолько распространённая, что она стала роялем.

Глядя на мальчика передо мной, я чувствовала себя очень виноватой. Он был живым, дышащим человеком, который так много пережил – просто потому, что болезненная предыстория была ещё одним методом, который авторы использовали для усиления персонажей, о которых они писали.

Это была моя вина, хоть и косвенно, поскольку я понятия не имела о последствиях. Я не могла смотреть на него тем взглядом, которым смотрела на этот мир с тех пор, как попала сюда.

Я нежно погладила Сайрена по мягким волосам.

Угх, ты, должно быть, много страдал. Мне очень жаль.

Я планировала покинуть это место, когда придёт время. Однако я наткнулась на Сайрена раньше, чем ожидала. А пока, оставаясь здесь, я буду относиться к нему по-доброму. Хотя я не могла игнорировать историю, которая уже была написана, никто не знал о событиях, которые произошли в первоначальном сюжете. Хотя сюжетная линия диктовала, что он убьёт меня в будущем, факт, который я с болью осознавала, глядя на его спокойное лицо,

это будущее всегда можно было изменить.

Итак, у меня не было намерения становиться его врагом и противостоять ему, как настоящая Фиона.  Необходимо было поддерживать с ним дружеские отношения, чтобы добиться лучшего результата, чем у первоначальной Фионы. Будущее должно было измениться.

Я буду заботиться о тебе с искренним сердцем, поэтому, пожалуйста, будь мил со мной, когда вырастешь. Нет, на самом деле, тебе даже не нужно быть милым, просто, пожалуйста, будь милосерден и пощади мою жизнь.

Я глубоко вздохнула, затем зарылась лицом в мягкие одеяла на краю кровати. Я чувствовала себя так, словно у меня сел аккамулятор. Последние два дня я жила на остатках энергии. Я не отходила от постели Сайрена с тех пор, как началось его лечение. Я не могла нормально спать, так как была слишком обеспокоена его состоянием и судьбой мира. В конце концов, я не могла оставить пациента, который был так тяжело ранен, одного.

В любом случае, у меня ещё будет подумать об этом как-нибудь позже. Я закрою глаза лишь на мгновение...

Мысль оборвалась, неоконченная. Я начала погружаться в бессознательное состояние. Мой разум был совершенно пуст, как будто сам Морфей наложил заклинание сна – я отключилась, словно свет.