Джек Потрошитель ударил меня в живот, а затем обхватил и принялся душить, шипя от удовольствия.

Мои руки беспомощно блуждали по телу, ища помощи, но ничего не попадалось.

Постепенно боль в колене отошла на второй план, было невозможно сосредоточиться, хотелось спать.

— Айк! — разнёсся женский голосок по разрушенному пабу.

Этот звук пробудил меня, придал сил.

Доверившись Бишопу, я подверг себя, Эмили, Фрэйзера и Марко опасности парадокса, кхм, ещё и смертельной опасности, и именно поэтому мне необходимо справиться со всем, что уготовит судьба, в прямом смысле этого высказывания.

Если не получается вырваться, тогда получится сражаться.

Занеся руку вверх, я сорвал с доктора рубаху.

Тот ничего не сделал в ответ, продолжая наслаждаться моим медленным удушением, а зря.

В следующий момент, словно тисками, я выкрутил его сосок на триста шестьдесят градусов, из-за чего тот порвался.

— Уаааааааааааааа!!!

Преступник отпустил меня и схватился за грудь, на которой осталась чёткая круглая отметина.

Это, должно быть, очень больно, как и удар по яйцам.

Наверное, Джеки уже жалеет, что преследовал нас.

Через окна в паб просочился яркий свет, распугавший облако пыли.

Из деревянных обломков поднялась женщина, она помогла встать Марко и Фрэйзеру.

Все трое выглядят помятыми, а Фрэйзер вдобавок ещё и держится за голову, прихрамывая.

Джек замер, он боялся пошевелиться, будто увидев призрака.

— Нет! НЕТ! Господи, помилуй!

Чёрная тень окутала его, а когда тьма рассеялась, Потрошитель спал мирным сном.

Знакомое явление… Обернувшись, я тоже был впечатлён подобным зрелищем.

Огромная, метра три в высоту, фигура в чёрном балахоне испускала тёмную ауру.

Её окружал свет, как от прожектора, и из-за этого контраст был особо заметен.

— Давненько не видались, а, мальчишка? — усмехнулся Проводник.

— Ты умеешь эффектно появляться.

— А ты умеешь эффектно засирать время.

Айк, какого ты здесь делаешь?

— Твоя вина! Раз уж привёл нас в двенадцатый век, так мог бы проследить, чтобы мы все благополучно оттуда выбрались.

Так уж вышло, что один из Ши уничтожил интегратор, вот мы и здесь.

Парадоксов, наверное, очень…

— А-ха-ха-ха-ха, смешной ты, такой смешной.

Тень схватилась за живот и усохла до человеческих размеров.

Она колебалась в конвульсиях из-за ужасного хохота.

Слегка помедлив, Проводник махнул рукой — мягкая светло-зелёная аура окутала меня, и боль в колене прошла.

То же существо повторило и с остальными, а затем оно вытащило нас во двор.

Я обомлел, когда увидел, что мы находимся под куполом.

Стена купола состоит из искрящихся разрядов.

Время снаружи будто бы замедлилось.

Но это не самое поразительное.

В эпицентре купола завис эклоротер, истребитель древней цивилизации, выглядящий, как летающая тарелочка.

Он подсвечивает всю округу, испускает защитный купол.

— Позволь объяснить, Айк.

Когда Мерлину удалось протянуть с магией ещё несколько лет, я заподозрил неладное и сошёл на твердь.

Как оказалось, вы не уснули в Хрустальном гроте, а ваши души застряли в осколках интегратора.

Помочь мне мог только колдун, имеющий власть над душой.

К счастью, великий дракон даровал Мерлину заклинание, способное заточить душу в камень из Хрустального грота.

Кажется, мальчишка так справился с каким-то злым магом, Корнелиусом Сиганом, но не суть.

После смерти Артура я нашёл Мерлина и вернул ему память.

Мы вместе извлекли ваши души из интегратора и поместили в кристаллы Хрустального грота, а через пару лет магия угасла.

Мерлин не то чтобы был зол… Он воспринял всё очень даже лояльно, хотя в нём самом частичка магии осталась.

Таким образом вы слились с кристаллами, способными проводить энергию сквозь само время, и из-за этого ваши души всплыли здесь и сейчас.

— В каком смысле «всплыли»?

Ко мне стянулись Эмили и Фрэйзер, они присоединились к ордену слушателей, таращась на могущество проводника.

Тут-то до меня дошло.

Я вспомнил, что всё в этом мире относительно.

Вот и сейчас на самом деле не время снаружи замедлилось, а мы многократно ускорились.

Сталкиваясь на границе действия двух временных факторов, атомы не взаимодействуют и образуют купол — они не могут перейти из одного временного состояния в другое, следовательно, это замечательный щит, однако нейтронная торпеда смогла бы его пробить, ведь она не содержит в составе атомов.

— Понимаешь, я привёл вас в прошлое, чтобы помочь.

Хотел как лучше, вышло как всегда.

Всплыли вы здесь, потому что родственная энергия пробудила кристаллы Хрустального грота.

Вот, смотрите.

Проводник взмахнул рукой — струя воды пролилась с неба, образовав лужу.

Затем он высыпал в слякоть какой-то порошок.

Смесь зашипела, задымилась, из неё повалил радужный дым, формирующий объёмное изображение — голограмму.

Минуточку, это же тоже технология Древних.

Я видел такое на складе на Селестии, но не использовал по причине ненадобности.

Суть в том, что порошок состоит из мелких наноботов и фосфорных полиатомных структур.

При взаимодействии с водой проявляется один из цветов радуги, частица, называемая «трёхмерный пиксель» занимает положение в пространстве благодаря тяговым лучам наноботов.

Таким образом и формируется объёмное изображение.

У Проводника много сюрпризов.

Нашим взорам представилась интересная картина.

Это вырезка из газеты за 4 мая 1888 года.

На первой странице говорится о краже королевской реликвии — кулона с зелёным камнем, предположительно, изумрудом, однако я узнал его.

Украден был интегратор света, переданный мне Джейкобом в Спрингдейле.

— Значит, интегратор был активирован?

— Не вдаваясь в подробности, в лондонском Тауэре на самом деле нет приведений.

Теперь о главном.

Проследив ход истории, я установил, что кулон попадёт к Джейкобу Стюарту в любом случае, так что волноваться не стоит, как, впрочем, и о самом ходе истории.

Вы стали причиной самого безобидного парадокса, вот только есть одно обстоятельство, которое может привести к парадоксальному реверсу — записка с Ипра, 1914 год.

Ведь я прав?

— Айк, о чём он? — спросила Эмили.

Поняв всю ситуацию, я рассказал обступившим меня абсолютно всё, что знаю об этой записке, в том числе и о том, что она, скорее всего, была написана не мною.

Эмили, уже уставшая от вранья и недосказанности, выказала свой гнев ударом в живот.

А ведь ещё недавно она меня лечила!

— Что от нас требуется? — спросил я у Проводника, поглаживая ушибленное место.

Я обнаружил ещё две вспышки во временном континууме, одна из которых должна привести вас в 1914 год, где, чего бы вам это не стоило, вы должны оставить точно такую же записку в точно том же месте, где она была найдена.

Тогда история не пострадает.

— А что с интегратором? Если интегратор уничтожен Ши, то мы не вернёмся в прошлое, а, следовательно, кулон не будет уничтожен и это создаст парадокс.

— ДРУГОЙ?! Сколько их у тебя?!

Трудно поверить, что у Проводника такие возможности.

Мне и Джейкобу стоит непосильного труда перенестись во времени, а это существо разбрасывается машинами, способными на это, направо и налево, словно временной магнат.

— Столько, сколько захочу.

Я с завистью пялился на чёрную дымку, вытекшую из рукава Проводника.

Аура окутала его силуэт и создала маленькую воронку в пространстве, похожую на воронку от обелисков, установленных Древними для перемещения между планетами.

Ах, понятно, Проводник говорил что-то о программе «Хранилище» в этих кулонах.

Это и есть оно?

Демонстрируя свою силу, существо достало небольшой железный ящичек, обитый драгоценными металлами, и открыло его.

Внутри видимо-невидимо камней всех цветов, но здесь только камни.

А где же сами интеграторы?

— Вижу источники энергии, а где оправа?

— Я её сам делаю.

Это, на самом деле, просто.

Да уж, просто.

Всё больше и больше вопросов вызывает у меня личность Проводника.

Подозрения в том, что он одна из моих версий, падают, однако его связь с Древними растёт по экспоненте.

В данном случае я могу сказать, что доверяю ему.

Это существо уж точно не желает Земле зла, иначе бы оно просто наступило на первую клетку, зародившуюся в первичном бульоне, чем уничтожило бы человечество.

Какая ужасающая сила — время…

— Не волнуйся, Айк, скоро ты вернёшься к своей дурочке и будешь обжиматься с ней столько, сколько влезет.

— ЧЕГО?! — вырвался из меня истошный крик.

— Ха-ха-ха, не смущайся ты так.

У тебя ещё всё впереди, а вот мне пора уходить.

Чувствую, это пространство делает меня слабым.

Мы встретимся ещё раз, в 1914 году, а затем вам придётся идти без меня.

— Стой, не исчезай, объясни, что ты имел в виду под «своей дурочкой»?

Проводник стоял прямо под эклоротером, однако, услышав меня, взволнованно обернулся.

Его вид выражал глубочайшую степень беспокойства.

Существо что-то забубнило себе под нос:

— …нет… …быть того не может… …всё верно… Кхм.

Позволь-ка спросить, тебе известно имя Лесли Адамс?

Я замер, когда услышал это имя, ведь теперь всё стало на круги своя.

Неоднократно уже мне говорили о ней как о моей судьбе.

По какой-то неведомой причине пятьдесят шесть моих предшественников влюблялись в эту замарашку.

Меня переполнила злоба на судьбу, которая уж точно ошиблась.

— Известно, но ничего более.

Мне всё равно, что думает история, я люблю её.

Схватив Эмили за руку, я притянул её к себе и демонстративно показал пальцем перед Проводником.

Существо было в шоке.

Оно подошло, нет, даже подплыло на тёмной дымке к нам и внимательно изучило девушку в теле женщины из девятнадцатого века.

Проводник потянул свою правую руку к щеке Эмили, но в последний момент одёрнул её, будто боялся сломить нежный цветок.

Хм, а у него довольно длинные руки, скрытые тёмной аурой.

— Вот как… Тогда, волноваться не стоит.

Я оставляю тебя в хороших руках.

— Я защищу её.

— Ты? Это тебя я на Эмили оставляю, балда.

Ты-то не сделай глупости, не упусти её.

Во всяком случае, что такое судьба, как не выдумка? Ха-ха.

— Да стой же ты! Как нам попасть в 1914?

— Единство к единству, сила к силе.

Дотроньтесь друг до друга все, вчетвером.

До встречи.

*ЗВУК: РАСКАТ ГРОМА*

— Он снова это сделал! — закричал Марко, негодуя и топчась на месте от досады.

Проводник исчез во вспышке света, купол ускорения времени пал, а эклоротер, поддерживающий его, устремился в ночную даль.

В тот же миг нас накрыло волной звуков.

Наверное, из-за падения купола была создана звуковая волна.

— Ты знаешь, о чём он говорил? Об этой Лесли…

— Ребята, давайте уже дотронем… УМФХЧ! УУУГХ!Фрэйзер зажал рот Марко и увёл его в сторону, оставив нас с Эмили наедине.

Он прочитал настрой, который создал Проводник своим спойлером и я своей репликой о чувствах.

— Ты говорил так, будто уже слышал об этом раньше… Я права?

— Не перебивай! Думаешь, я не знала, что она тебе не безразлична? Я видела, как у неё на дне рождения вы обнимались! А теперь представь, каково мне услышать такое не от тебя, а от какого-то демона из глубин ада.

Айк, я правда очень-очень люблю тебя… Но это не значит, что ты можешь заменять мною её.

Не играй со мной… Это жестоко!

— Не обнимал я её никогда!!! Не знаю, что ты видела, но между нами ничего никогда не было! Она меня только бесила временами и докапывалась, как последняя дура.

Да и кто вообще может влюбиться в такую замарашку?

— Значит, она просто не в твоём вкусе?!

— Да нет же! Не переворачивай мои слова!

— Тогда сделай так, чтобы я не могла их перевернуть! Если бы я не проговорилась о своих чувствах тогда, в больнице, ты бы когда-нибудь пришёл ко мне сам?

Эмили поставила меня в тупик.

Я попятился назад, боясь собственного ответа, ведь действительно: до того момента я даже не задумывался о ней как о девушке, воспринимал как младшую сестрёнку, нуждающуюся в заботе и защите, хотя, по большей мере, это она меня защищала.

Мой ответ… Он сделает только хуже в этой ситуации, но я больше не хочу врать самому дорогому для меня человеку.

Отведя взгляд в сторону, я тихо прошептал:

— Нет… Тогда я об этом не думал, но…

— Не продолжай, пожалуйста… Просто, давай всё забудем и вернёмся к тому, что было до этого разговора.

Эмили опустила взгляд вниз и горько улыбалась.

Она хочет просто выбросить это, забыть о таком? Неужели она всё поняла и простила меня? Нет, даже если это так, я ещё не простил сам себя.

Мне ужасно больно оттого, что больно ей.

Нельзя… Нельзя оставлять её с такими мыслями!

— Ч-что ты делаешь?

Я заключил это тело девушки в объятия, прижав к себе.

Эмили повёрнута ко мне спиной, из-за чего я не могу видеть её лица.

Это… это именно то, что я хочу сделать! Мне нужно сказать, как она дорога для меня.

— Эмили… Люблю… тебя… Люблю то, как ты ругаешь меня по мелочам и за дело, твой переменчивый характер: в одно мгновение ты ведёшь себя по-взрослому, а в другое — становишься милым ребёнком в моих руках.

Люблю, когда мы вместе ходим за руку, ведь я могу держать тебя и не отпускать.

Люблю, твои зелёные глаза, столь глубокие и красивые, что заставляют меня краснеть.

Мне нравится твой настоящий смех, твоё стремление всегда делать всё лучше, чем оно есть на самом деле.

И я люблю тебя, несмотря на все эти истории.

Мне тепло только от того, что ты рядом, и это придаёт мне сил для сражения.

Знаю, что был не лучшим парнем, да и не лучшим другом, меня часто заносит, я забываю о манерах и высокомерен временами, но всё это уходит на второй план, когда я могу вот так вот обнимать тебя.

Что бы ты не говорила, что бы не думала, я тебя никогда не отпущу!

На мою руку начали падать тёплые слёзы.

Эмили попыталась повернуться в моих объятиях, но я не позволил ей.

Не хочу видеть её слёзы…

— Не отпущу…

— Не уйду… Я… Прости меня…

— Прости меня…

Я легонько вздрогнул, когда мы одновременно извинились друг перед другом.

Странно, но теперь и мои глаза заплыли чем-то текучим.

Даже не знал, что умею плакать.

Ах, только бы Эмили этого не увидела!

— Можешь уже отпустить меня, я не убегу.

— Не отпущу…

Мы стояли вот так, может минут десять, без слов и объяснений.

Лично я осознавал то, насколько сейчас счастлив, не знаю, о чём думала Эмили в этот момент, но хочу верить, что и она тоже была счастлива.

Никогда и ни за что я не упущу её!

Такими темпами мы и 1914 год дождёмся, — раздался грубый голос Фрэйзера, парень вышел из-за угла.

— В-вы п-подглядывали? — запинаясь, спросила Эмили.

— Это всё Фрэйзер! Я не при делах!

— Ну да как же.

Не ты ли на итальянском только что всё комментировал?

— Итальянский — мой родной язык, я же из Мексики! Имею право говорить на нём.

— Только мексиканцы говорят на испанском, а итальянский распространён только в твоём округе, так что и мексиканец из тебя так себе.

— Эй, дубина, ну и что, что я люблю говорить по-итальянски, а не по-испански? Мексике всё равно, какой я использую язык!

— Хи-хи-хи-хи-хи, — тихо засмеялась Эмили, наблюдая за их милой ссорой, и я её понимаю.

Эти споры и есть то, ради чего мы продолжаем сражаться.

Как бы это не выглядело, но на самом деле Фрэйзер и Марко, столь разные: один вечно серьёзен, другой — лопух конкретный, однако они стали друзьями.

Их связывают красные нити судьбы даже несмотря на такие отличия.

Это и называется гармонией в споре.

— Давайте все вместе сделаем это! — сказала Эмили, вытирая слёзы.

Теперь, когда девушка высвободилась из моей хватки, я увидел её счастливое лицо, по которому скатываются блестящие в свете луны капли.

Позабыв о Джеке Потрошителе, мы стали в круг.

Каждый из нас вытянул руку вперёд, готовясь сомкнуть их в едином центре.

— Первая мировая?

— Нет, история.

Мы двинемся дальше, несмотря на всё.

Давайте вчетвером вернёмся домой!

Это стало и концом тайной истории Джека Потрошителя, и началом явной.

В следующий момент мы соприкоснулись, преисполненные стремления.***

*ЗВУК: ТРЕСК ПУЛЕМЁТОВ*

— ГРАНАТА!!!

— Не стой на месте, солдат, немцы идут! Немцы идут! Заряжай!!!

*ЗВУК: ТРЕСК ПУЛЕМЁТОВ*

Где… Я очутился в траншее.

Вокруг всё ревёт, трещит и взрывается.

Громкость зашкаливает.

Рядом со мной упал солдат в британской военной форме, судя по знакам отличия.

Осколок снаряда угодил ему в голову, почти снеся её с плеч.

— Марко… Фрэйзер? Эмили?!

— Ложись! Сейчас миномёты грохнут!

*БАБАБАБАХ*

Где все? Почему я один в этой траншее?!