10 января 2018 года, 7:00 утра, США, штат Массачусетс, Покъюпайн-Поинт, барак №713, секция №103*ЗВУК: СИРЕНА*— Долбаный апокалипсис!Я со злостью посмотрела на мигающую красную лампочку с надписью: «Подъём».

Делать нечего, придётся вставать.

Когда моё тело покинуло крохотный уголок тепла под маленьким термоодеялом, оно задрожало от холода.

Натянув сапоги и накинув куртку, я выбежала в коридор, на утренний смотр.Мы с Шоной заняли место в конце строя как раз вовремя, когда сержант вышел из-за угла.

Фьююх, хорошо, что не пропустили построение, а то остались бы на сегодня без работы.Покъюпайн-Поинт знают как город спасения, но на самом же деле это крупный военный центр, где нас используют в качестве рабочей силы на заводах и возведении укреплений.

И мы не жалуемся.

Работа даётся по желанию, но те, кто работают, получают лучшие условия жизни.Здесь нет разграничений — великая американская мечта канула в лету.

И дети, и старики — все трудятся ради того, чтобы их защищали.

И никто не может уехать, ведь им просто некуда двигаться, да и не на чем.

США приняли больше двух миллионов беженцев, ресурсы государства на исходе.

Поговаривают, что в северных штатах может начаться продовольственный кризис из-за зимних миграций населения.Каждый день и каждый час, каждый вздох и каждая моя мысль связаны с этими монстрами.

Три дня назад в огне вторжения сгорел мой город — Франклин.

В сумме мегалиты убили больше ста пятидесяти тысяч человек.

За их неспешную походку мир нарёк это «Медленным вторжением».— Патерсон!— Я!— Кухня, барак номер 213, посудомойщик.— Есть!— Адамс!— Я!— Фронтовой госпиталь, санитар.— Е-есть!Сержант проходился по длинному строю, раздавая всем работу.

Здесь за неё даже могут побить.

Мы с Шоной попали в относительно спокойное место.

В бараке номер сорок восемь недавно повесили целую семью за то, что они отказались поделиться хлебом с хозяевами барака.

Для поддержания порядка военные выделили не так уж и много солдат, их главная забота — стальные гиганты.Сержант распределил работы оставшимся людям и ушёл, напоследок громко крикнув:— ВОЛЬНО! РАЗОЙТИСЬ!Волей-неволей, а военной выучке здесь научат.

Мы разошлись по команде.

На завтрак каждому выдают сухой паёк, витаминные добавки и какой-нибудь фрукт, чаще всего это яблоко.

Детям и некоторым другим категориям беженцев выделяют больше нормы.Взяв свой паёк на раздаче у дверей огромного, собранного на скорую руку барака, я побрела к центру города, где и находится противное мне место — фронтовой госпиталь.— Ты справишься? Можем поменяться, — нагнала меня Шона.— Нет, спасибо.

Я сильная.— Да хватит выпендриваться.

Удачи там, подруга.— И тебе того же.Шона помахала мне рукой, нацепила капюшон и побежала к бараку номер 213.

Не хочу волновать её своими проблемами, как-никак апокалипсис у дверей и уже вставляет ключ в замочную скважину.Проходя по набитому людьми промышленному городу Массачусетса, я вглядывалась в лица прохожих.

Люди старательно прятали их от колющего холода, грелись у бочек, в которых догорал поваленный недалеко от города лес.

Покъюпайн-Поинт, великое убежище, защищаемое континентальной армией, стало таким жалким всего за неделю.*ГОЛОС ИЗ ДИНАМИКОВ: «РЕЙС ПОКЪЮПАЙН-ПОИНТ — ВИРДЖИНИЯ, ПРОЙДИТЕ ДЛЯ ПОСАДКИ НА ТРЕТЬЮ ПЛАТФОРМУ»*Новый поезд с беженцами скоро отбывает в Вирджинию.

Конечно же, полумиллионное население города слишком велико, поэтому его стараются распределить как можно скорее.

Рейсы выходят примерно три раза в день.

Каждый увозит пару сотен человек, выходит примерно шестьсот беженцев в день, а прибывают тысячи.

Если так пойдёт и дальше, нас начнут селить на улицах.

Возможно, мы даже пешком, в сопровождении конвоя, отправимся в Коннектикут, а оттуда в Пенсильванию.

Зимой это будет трудно сделать.

Снега навалило столько, что военный транспорт не справляется.— Держи вора!— Ай, нет, прошу… КХА! Хе…*ЗВУК: БЬЮТ*Рядом со мной два солдата повалили человека на снег и начали избивать его дубинками.

Из шинели бедняги выкатилась одинокая банка рыбных консервов.

На банке красная магнитная метка с надписью: «Собственность армии США».

Воровство у военных — худшее из возможнейших преступлений в Покъюпайн-Поинт, даже хуже убийства.— Пожалуйста, у меня сестра…— Франсуа Бергетти, семьи нет.

Ты ещё и врёшь, сволочь!— Нет, я просто го… ГХА! П-пожалуйста…— Проходи, не задерживайся, — обратился ко мне один из избивавших вора.Не желая попасть под раздачу, я зашагала дальше по улице, наблюдая за транспортной колонной с самолётами.

Их перевозят на полигон за городом, откуда те отправятся бомбить роботов.Среди витрин разграбленных магазинов я заметила административный центр — место регистрации людей, проживающих в одном бараке.

Тут люди получают личные номера, военные паспорта и койко-место.На заднем плане виднелся рабочий телевизор, а из-за открытой двери я слышала передачу.

Обычно люди закрыли бы дверь в такой мороз, но так как здания отапливаются огнём, их необходимо проветривать время от времени, чтобы не скапливались углекислый и угарный газы.— …прекрасные пляжи и морской климат — вот залог вашего здоровья.

Место, где не наступает зима.

Наши отделения находятся по всей…Владелец телевизора переключил канал.— …Майами Долфинс проходят в финал.

Какая победа! Давайте вместе…И снова человек нажал кнопку на телевизоре, ведь батарейки для пульта сейчас в дефиците.

Их конфискуют военные для своих целей.— …пройдёт празднование дня города.

Старожилы Мэйсы сделали самый большой тыквенный пирог в истории кулинарных искусств.

Чак, ты должен это заснять.

В диаметре…— Одна ересь по ящику.

Где мои уроки гавайских танцев?Мир сошёл с ума.

Покъюпайн-Поинт относительно близко к Нью-Йорку и Вашингтону, а люди будто и не заметили, что на Землю напали.

Судя по телевидению, кризис их никак не коснулся.

Эти скоты ни в чём не нуждаются, пока мы работаем холодной зимой по двенадцать часов в сутки.Я старалась выбросить из головы увиденное, но не получалось.

Всего десять дней назад я была обычным ребёнком, славно развлекающимся на концерте в Мидлтауне.

И чёрт бы побрал твои новогодние предсказания, Рей.Между делом, я дошла до госпиталя — четырёхэтажного здания огромных размеров с красными следами у гаражей карет скорой помощи.

В основном сюда привозят солдат с передовой, тех, кто денно и нощно бомбит стальных гигантов из больших пушек.

И я работаю здесь уже третий день.Ком к горлу поступил только от одного запаха хлорки, а потом я отошла за угол и вырвала — мой нос учуял дым.

И это отнюдь не дым отопления, а запах горящих в кремационной печи трупов.

Рвота не прекращалась.

На глаза навернулись слёзы, но не от того, что я учуяла этот запах, а из-за того, что теперь до обеда придётся ходить голодной.

Нет, вряд ли я смогу есть.— Адамс, Лесли.

Направлены к нам? — окликнул меня санитар, вышедший покурить сигару ручного изготовления.— Д-да.— Ох… Ну пойдём.Санитар сделал затяжку, затушил сигарету о снег и положил к себе в карман, чтобы докурить позднее.

Напоследок он бросил презрительный взгляд на лужу рвоты за углом и, как ни странно, понимающе вздохнул.— Ээээээ…— Во… ды…— Кха-кхе.— Кашель не прекращается уже два дня?Все эти люди… Это не похоже на больницу.

Гиганты почти не оставляют живых, ведь их оружие, как и снаряды, огромно.

Из-за этого раненых немного, но они все… Я не вижу никого со всеми конечностями.

Таких солдат просто так не выпишешь.— Швабру возьмёшь в подсобке, там же хлор и антисептики.

Вымоешь нижние этажи до обеда, потом найдёшь меня — проведу в операционную, где тоже всё отчистишь до блеска.Легко кивнув, я побежала в подсобку, находившуюся в дальнем крыле, стараясь не смотреть по сторонам.

Там я оставила свою куртку и накинула уже серый халат.

Взяв всё необходимое, всё также, не оглядываясь, спустилась на нижний этаж — склады.Здесь горит лёгкое фиолетовое освещение, из-за которого что-либо различить проблематично.

Выбросив из головы все посторонние мысли, я пересказывала себе сюжет одного сериала, дабы отвлечься окончательно и не ощущать противного запаха антисептиков.Через пару часов мало-помалу дело шло к завершению.

Я встречала таких же распределённых санитаров, как и я, но те были куда более сдержанней.

Все они женщины в преклонном возрасте, повидавшие много на своём веку.— Фьюююх.

Я уже привыкаю к этому запаху, — заговорила я сама с собой и вошла в последнее помещение.*БАХ ДУМ*— ЙАААААААААААААААААААААААААААА!!!То, что я увидела, заставило бы меня ещё раз вырвать, если б было чем: с десяток крыс разворотили помещение морга и обгладывали трупы, не обращая внимания на мой крик.

Здесь… уже никого нельзя узнать без анализов…*КАП КАП*Со стола капала почти свернувшаяся кровь, прекратившая застывать вне тела хозяина.

В такт с этими звуками по моему лицу покатились слёзы.

Я не смогла выдержать и выбежала вон, во весь голос рыдая по дороге.

Почему это происходит?!16:50 дня, Покъюпайн-Поинт, окраина города, разрушенный дом*ХНЫК ХЛЮРП ХНЫК*— Чшшшшш.

Всё хорошо, всё уже позади.— Н-нет, н-не п-позади.

П-пока и-их в-всех н-не п-переб-бьют…Я не могла остановиться, рыдала как последний ребёнок, хотя с инцидента прошло уже много часов.

Мои глаза пересохли, но слёзы всё ещё сочатся.

Главный санитар понимающе отнёсся к ситуации и отпустил меня, а буквально пару минут назад у Рея закончилась ночная смена в гаражах, плавно перешедшая в дневную.

Как только он нашёл меня в нашем секретном месте, я тут же бросилась ему на грудь, и до сих пор мы так сидим, ведь я просто не могу пошевелиться.— Лесли, можешь не торопиться.

У нас много свободного времени.— М-мне страшно.

А что если о-они придут сюда?— Чшшшшшш.

Тогда мы убежим.

Давай просто убежим вместе.Рей погладил меня по голове, и мне стало немного легче, но чувство страха вперемешку с неподдельным ощущением безысходности не отступило полностью.

Стоит начинать успокаиваться, ведь я рискую пропустить ужин.

Не то чтобы у меня появился аппетит, но я не могу допустить, чтобы Рей остался голодным из-за меня.

Как механику ему приходится работать по шестнадцать часов в день, делать всё для починки военного транспорта.*ЧМОК*Парень легко поцеловал меня в лоб и прижал мою голову к себе, всё ещё поглаживая и приговаривая невинным шёпотом:— Всё хорошо.

Всё хорошо…Наверное, это единственное, что он может сказать, но я не виню его за это.

На его месте у меня бы тоже не было подходящих слов, да и существуют ли такие вообще в этом ужасном мире?— Всё хорошо…— Я знаю.

Спасибо.Кое-как заставив себя отцепиться от Рея, я протёрла лицо холодными руками.

Слёзы не застывали на морозе, но они сильно щипали.

Окончательно разобравшись с заплаканным лицом, я выдавила из себя хрупкую улыбку и своими стеклянными глазами посмотрела в огромную дыру в стене.

Моему взору предстала темнота, разбитая сотнями огней фонарей и фарами грузового транспорта.

Кое-где это беспокойство нарушали столпы дыма фабрик.

Не устану повторять: Покъюпайн-Поинт — город спасения, где нельзя спастись.— Ты в порядке? — всё также тихо спрашивал Рей.— Относительно.

Но мне точно лучше, чем пару минут назад.— Это хорошо.

Пойдём в столовую.

Я слышал, сегодня будет рыба.— Опять?!— Ну, так порт в пятнадцати милях.— Порт не значит «жареная рыба».

Почему не суши?— Потому что кто-то слишком размечтался, — игриво улыбнулся Рей и щёлкнул меня в лоб, а затем натянул на меня капюшон.Мы вместе вышли из полусгоревшего здания.

Помнится, мне уже приходилось бывать в подобном месте.

Когда-то давно, будто в другой жизни, был человек, грубый и бестактный, который много времени проводил в сгоревшем доме.

Слегка вздохнув, я ускорила шаг, чтобы не отставать от Рея.Дорога была хорошо освещена.

Это единственный плюс военного положения.

Во Франклине всегда были проблемы с фонарями, и от этого мне здесь не по себе, создаётся впечатление потерянности.Столовая представляла собой пристройку к бараку, и, хотя у каждого барака была своя такая пристройка, получать еду можно в любой точке, если у тебя есть военный паспорт и пустые строчки в нём.

На специальные страницы заносился список выдаваемых продуктов, чтобы в случае кражи можно было от чего-то оттолкнуться, и ставилась подпись выдавшего вместе с полной датой.Внутри этой пристройки оказалось очень шумно и многолюдно.

Ох, вот это очередь.

Я вижу с десяток точек выдачи еды, и ко всем из них стоит, по меньшей мере, полсотни человек.

Это надолго.— Пошли сюда.

Я попросил друга занять нам место.— Знал, что мы успеем к ужину?— Ты не настолько эгоистична, чтобы оставлять меня голодным, — сказал Рей и широко улыбнулся, вызывая своими словами во мне приступ стеснения.Подойдя к какому-то пареньку в старой бейсбольной куртке Джерси, Рей бросил пару слов и подозвал меня лёгким кивком.

Мы заняли места в очереди.

Мой парень разговорился со своими коллегами, коих здесь двое.

В основном они обсуждали починку старенького тягача, что увяз в снегу за городом.

Обговорив технические аспекты и бросив пару шуток, парни обратили внимание и на меня.

Рей представил нас:— Это Лесли.

Руки прочь.— Очень приятно, Лесли.

Мёрфи, Фрэйзер Мёрфи.— Вы австралиец? У вас интересный акцент.— Я ото всюду.

Ха-ха-х.Не поняв шутку, я уткнулась носом в плечо Рея, но ко мне поближе подобрался ещё один механик и также представился:— Томас Мёрфи.

Рад знакомству, Лесли.

10 января 2018 года, 7:00 утра, США, штат Массачусетс, Покъюпайн-Поинт, барак №713, секция №103

*ЗВУК: СИРЕНА*

— Долбаный апокалипсис!

Я со злостью посмотрела на мигающую красную лампочку с надписью: «Подъём».

Делать нечего, придётся вставать.

Когда моё тело покинуло крохотный уголок тепла под маленьким термоодеялом, оно задрожало от холода.

Натянув сапоги и накинув куртку, я выбежала в коридор, на утренний смотр.

Мы с Шоной заняли место в конце строя как раз вовремя, когда сержант вышел из-за угла.

Фьююх, хорошо, что не пропустили построение, а то остались бы на сегодня без работы.

Покъюпайн-Поинт знают как город спасения, но на самом же деле это крупный военный центр, где нас используют в качестве рабочей силы на заводах и возведении укреплений.

И мы не жалуемся.

Работа даётся по желанию, но те, кто работают, получают лучшие условия жизни.

Здесь нет разграничений — великая американская мечта канула в лету.

И дети, и старики — все трудятся ради того, чтобы их защищали.

И никто не может уехать, ведь им просто некуда двигаться, да и не на чем.

США приняли больше двух миллионов беженцев, ресурсы государства на исходе.

Поговаривают, что в северных штатах может начаться продовольственный кризис из-за зимних миграций населения.

Каждый день и каждый час, каждый вздох и каждая моя мысль связаны с этими монстрами.

Три дня назад в огне вторжения сгорел мой город — Франклин.

В сумме мегалиты убили больше ста пятидесяти тысяч человек.

За их неспешную походку мир нарёк это «Медленным вторжением».

— Патерсон!

— Кухня, барак номер 213, посудомойщик.

— Фронтовой госпиталь, санитар.

Сержант проходился по длинному строю, раздавая всем работу.

Здесь за неё даже могут побить.

Мы с Шоной попали в относительно спокойное место.

В бараке номер сорок восемь недавно повесили целую семью за то, что они отказались поделиться хлебом с хозяевами барака.

Для поддержания порядка военные выделили не так уж и много солдат, их главная забота — стальные гиганты.

Сержант распределил работы оставшимся людям и ушёл, напоследок громко крикнув:

— ВОЛЬНО! РАЗОЙТИСЬ!

Волей-неволей, а военной выучке здесь научат.

Мы разошлись по команде.

На завтрак каждому выдают сухой паёк, витаминные добавки и какой-нибудь фрукт, чаще всего это яблоко.

Детям и некоторым другим категориям беженцев выделяют больше нормы.

Взяв свой паёк на раздаче у дверей огромного, собранного на скорую руку барака, я побрела к центру города, где и находится противное мне место — фронтовой госпиталь.

— Ты справишься? Можем поменяться, — нагнала меня Шона.

— Нет, спасибо.

— Да хватит выпендриваться.

Удачи там, подруга.

— И тебе того же.

Шона помахала мне рукой, нацепила капюшон и побежала к бараку номер 213.

Не хочу волновать её своими проблемами, как-никак апокалипсис у дверей и уже вставляет ключ в замочную скважину.

Проходя по набитому людьми промышленному городу Массачусетса, я вглядывалась в лица прохожих.

Люди старательно прятали их от колющего холода, грелись у бочек, в которых догорал поваленный недалеко от города лес.

Покъюпайн-Поинт, великое убежище, защищаемое континентальной армией, стало таким жалким всего за неделю.

*ГОЛОС ИЗ ДИНАМИКОВ: «РЕЙС ПОКЪЮПАЙН-ПОИНТ — ВИРДЖИНИЯ, ПРОЙДИТЕ ДЛЯ ПОСАДКИ НА ТРЕТЬЮ ПЛАТФОРМУ»*

Новый поезд с беженцами скоро отбывает в Вирджинию.

Конечно же, полумиллионное население города слишком велико, поэтому его стараются распределить как можно скорее.

Рейсы выходят примерно три раза в день.

Каждый увозит пару сотен человек, выходит примерно шестьсот беженцев в день, а прибывают тысячи.

Если так пойдёт и дальше, нас начнут селить на улицах.

Возможно, мы даже пешком, в сопровождении конвоя, отправимся в Коннектикут, а оттуда в Пенсильванию.

Зимой это будет трудно сделать.

Снега навалило столько, что военный транспорт не справляется.

— Держи вора!

— Ай, нет, прошу… КХА! Хе…

*ЗВУК: БЬЮТ*

Рядом со мной два солдата повалили человека на снег и начали избивать его дубинками.

Из шинели бедняги выкатилась одинокая банка рыбных консервов.

На банке красная магнитная метка с надписью: «Собственность армии США».

Воровство у военных — худшее из возможнейших преступлений в Покъюпайн-Поинт, даже хуже убийства.

— Пожалуйста, у меня сестра…

— Франсуа Бергетти, семьи нет.

Ты ещё и врёшь, сволочь!

— Нет, я просто го… ГХА! П-пожалуйста…

— Проходи, не задерживайся, — обратился ко мне один из избивавших вора.

Не желая попасть под раздачу, я зашагала дальше по улице, наблюдая за транспортной колонной с самолётами.

Их перевозят на полигон за городом, откуда те отправятся бомбить роботов.

Среди витрин разграбленных магазинов я заметила административный центр — место регистрации людей, проживающих в одном бараке.

Тут люди получают личные номера, военные паспорта и койко-место.

На заднем плане виднелся рабочий телевизор, а из-за открытой двери я слышала передачу.

Обычно люди закрыли бы дверь в такой мороз, но так как здания отапливаются огнём, их необходимо проветривать время от времени, чтобы не скапливались углекислый и угарный газы.

— …прекрасные пляжи и морской климат — вот залог вашего здоровья.

Место, где не наступает зима.

Наши отделения находятся по всей…

Владелец телевизора переключил канал.

— …Майами Долфинс проходят в финал.

Какая победа! Давайте вместе…

И снова человек нажал кнопку на телевизоре, ведь батарейки для пульта сейчас в дефиците.

Их конфискуют военные для своих целей.

— …пройдёт празднование дня города.

Старожилы Мэйсы сделали самый большой тыквенный пирог в истории кулинарных искусств.

Чак, ты должен это заснять.

В диаметре…

— Одна ересь по ящику.

Где мои уроки гавайских танцев?

Мир сошёл с ума.

Покъюпайн-Поинт относительно близко к Нью-Йорку и Вашингтону, а люди будто и не заметили, что на Землю напали.

Судя по телевидению, кризис их никак не коснулся.

Эти скоты ни в чём не нуждаются, пока мы работаем холодной зимой по двенадцать часов в сутки.

Я старалась выбросить из головы увиденное, но не получалось.

Всего десять дней назад я была обычным ребёнком, славно развлекающимся на концерте в Мидлтауне.

И чёрт бы побрал твои новогодние предсказания, Рей.

Между делом, я дошла до госпиталя — четырёхэтажного здания огромных размеров с красными следами у гаражей карет скорой помощи.

В основном сюда привозят солдат с передовой, тех, кто денно и нощно бомбит стальных гигантов из больших пушек.

И я работаю здесь уже третий день.

Ком к горлу поступил только от одного запаха хлорки, а потом я отошла за угол и вырвала — мой нос учуял дым.

И это отнюдь не дым отопления, а запах горящих в кремационной печи трупов.

Рвота не прекращалась.

На глаза навернулись слёзы, но не от того, что я учуяла этот запах, а из-за того, что теперь до обеда придётся ходить голодной.

Нет, вряд ли я смогу есть.

— Адамс, Лесли.

Направлены к нам? — окликнул меня санитар, вышедший покурить сигару ручного изготовления.

— Ох… Ну пойдём.

Санитар сделал затяжку, затушил сигарету о снег и положил к себе в карман, чтобы докурить позднее.

Напоследок он бросил презрительный взгляд на лужу рвоты за углом и, как ни странно, понимающе вздохнул.— Ээээээ…

— Кашель не прекращается уже два дня?

Все эти люди… Это не похоже на больницу.

Гиганты почти не оставляют живых, ведь их оружие, как и снаряды, огромно.

Из-за этого раненых немного, но они все… Я не вижу никого со всеми конечностями.

Таких солдат просто так не выпишешь.

— Швабру возьмёшь в подсобке, там же хлор и антисептики.

Вымоешь нижние этажи до обеда, потом найдёшь меня — проведу в операционную, где тоже всё отчистишь до блеска.

Легко кивнув, я побежала в подсобку, находившуюся в дальнем крыле, стараясь не смотреть по сторонам.

Там я оставила свою куртку и накинула уже серый халат.

Взяв всё необходимое, всё также, не оглядываясь, спустилась на нижний этаж — склады.

Здесь горит лёгкое фиолетовое освещение, из-за которого что-либо различить проблематично.

Выбросив из головы все посторонние мысли, я пересказывала себе сюжет одного сериала, дабы отвлечься окончательно и не ощущать противного запаха антисептиков.

Через пару часов мало-помалу дело шло к завершению.

Я встречала таких же распределённых санитаров, как и я, но те были куда более сдержанней.

Все они женщины в преклонном возрасте, повидавшие много на своём веку.

Я уже привыкаю к этому запаху, — заговорила я сама с собой и вошла в последнее помещение.

— ЙАААААААААААААААААААААААААААА!!!

То, что я увидела, заставило бы меня ещё раз вырвать, если б было чем: с десяток крыс разворотили помещение морга и обгладывали трупы, не обращая внимания на мой крик.

Здесь… уже никого нельзя узнать без анализов…

Со стола капала почти свернувшаяся кровь, прекратившая застывать вне тела хозяина.

В такт с этими звуками по моему лицу покатились слёзы.

Я не смогла выдержать и выбежала вон, во весь голос рыдая по дороге.

Почему это происходит?!

16:50 дня, Покъюпайн-Поинт, окраина города, разрушенный дом

*ХНЫК ХЛЮРП ХНЫК*

Всё хорошо, всё уже позади.

— Н-нет, н-не п-позади.

П-пока и-их в-всех н-не п-переб-бьют…

Я не могла остановиться, рыдала как последний ребёнок, хотя с инцидента прошло уже много часов.

Мои глаза пересохли, но слёзы всё ещё сочатся.

Главный санитар понимающе отнёсся к ситуации и отпустил меня, а буквально пару минут назад у Рея закончилась ночная смена в гаражах, плавно перешедшая в дневную.

Как только он нашёл меня в нашем секретном месте, я тут же бросилась ему на грудь, и до сих пор мы так сидим, ведь я просто не могу пошевелиться.

— Лесли, можешь не торопиться.

У нас много свободного времени.

— М-мне страшно.

А что если о-они придут сюда?

Тогда мы убежим.

Давай просто убежим вместе.

Рей погладил меня по голове, и мне стало немного легче, но чувство страха вперемешку с неподдельным ощущением безысходности не отступило полностью.

Стоит начинать успокаиваться, ведь я рискую пропустить ужин.

Не то чтобы у меня появился аппетит, но я не могу допустить, чтобы Рей остался голодным из-за меня.

Как механику ему приходится работать по шестнадцать часов в день, делать всё для починки военного транспорта.

Парень легко поцеловал меня в лоб и прижал мою голову к себе, всё ещё поглаживая и приговаривая невинным шёпотом:

— Всё хорошо.

Всё хорошо…

Наверное, это единственное, что он может сказать, но я не виню его за это.

На его месте у меня бы тоже не было подходящих слов, да и существуют ли такие вообще в этом ужасном мире?

— Всё хорошо…

Кое-как заставив себя отцепиться от Рея, я протёрла лицо холодными руками.

Слёзы не застывали на морозе, но они сильно щипали.

Окончательно разобравшись с заплаканным лицом, я выдавила из себя хрупкую улыбку и своими стеклянными глазами посмотрела в огромную дыру в стене.

Моему взору предстала темнота, разбитая сотнями огней фонарей и фарами грузового транспорта.

Кое-где это беспокойство нарушали столпы дыма фабрик.

Не устану повторять: Покъюпайн-Поинт — город спасения, где нельзя спастись.

— Ты в порядке? — всё также тихо спрашивал Рей.

— Относительно.

Но мне точно лучше, чем пару минут назад.

— Это хорошо.

Пойдём в столовую.

Я слышал, сегодня будет рыба.

— Ну, так порт в пятнадцати милях.

— Порт не значит «жареная рыба».

Почему не суши?

— Потому что кто-то слишком размечтался, — игриво улыбнулся Рей и щёлкнул меня в лоб, а затем натянул на меня капюшон.

Мы вместе вышли из полусгоревшего здания.

Помнится, мне уже приходилось бывать в подобном месте.

Когда-то давно, будто в другой жизни, был человек, грубый и бестактный, который много времени проводил в сгоревшем доме.

Слегка вздохнув, я ускорила шаг, чтобы не отставать от Рея.

Дорога была хорошо освещена.

Это единственный плюс военного положения.

Во Франклине всегда были проблемы с фонарями, и от этого мне здесь не по себе, создаётся впечатление потерянности.

Столовая представляла собой пристройку к бараку, и, хотя у каждого барака была своя такая пристройка, получать еду можно в любой точке, если у тебя есть военный паспорт и пустые строчки в нём.

На специальные страницы заносился список выдаваемых продуктов, чтобы в случае кражи можно было от чего-то оттолкнуться, и ставилась подпись выдавшего вместе с полной датой.

Внутри этой пристройки оказалось очень шумно и многолюдно.

Ох, вот это очередь.

Я вижу с десяток точек выдачи еды, и ко всем из них стоит, по меньшей мере, полсотни человек.

Это надолго.

— Пошли сюда.

Я попросил друга занять нам место.

— Знал, что мы успеем к ужину?

— Ты не настолько эгоистична, чтобы оставлять меня голодным, — сказал Рей и широко улыбнулся, вызывая своими словами во мне приступ стеснения.

Подойдя к какому-то пареньку в старой бейсбольной куртке Джерси, Рей бросил пару слов и подозвал меня лёгким кивком.

Мы заняли места в очереди.

Мой парень разговорился со своими коллегами, коих здесь двое.

В основном они обсуждали починку старенького тягача, что увяз в снегу за городом.

Обговорив технические аспекты и бросив пару шуток, парни обратили внимание и на меня.

Рей представил нас:

— Это Лесли.

Руки прочь.

— Очень приятно, Лесли.

Мёрфи, Фрэйзер Мёрфи.

— Вы австралиец? У вас интересный акцент.

— Я ото всюду.

Не поняв шутку, я уткнулась носом в плечо Рея, но ко мне поближе подобрался ещё один механик и также представился:

— Томас Мёрфи.

Рад знакомству, Лесли.