Том 1 Глава 23

Самообладание

–

еще одно качество, что потребуется для рискнувшего отправиться на тот берег. Как бы ни было страшно, нельзя сразу бежать сломя голову, вполне возможно, что есть другой выход из ситуации. Порой лучше спрятаться и замереть, не выдав навьим тварям своего присутствия.

Книга почтарей

На лице Насти настолько явно отобразилось понимание, что Олег едва сдержал улыбку. Все-таки то, как молодая ведунья умела нащупать правильную мысль, не было случайностью или везением. Нет, это был фундамент, заложенный еще во время обучения в столице – и пусть порой в жестах девочки при упоминании места, где прошло ее детство, проскальзывало некое пренебрежение – это нельзя было отрицать. Впрочем, здесь могло быть и что-то большее. Возможно, наработанное за десятки поколений рода Маловых и теперь заложенное чуть ли не на генном уровне умение учиться новому…

«Вот зачем почтарь задавал все эти вопросы, - Настя в этот момент думала очень похоже, только не о себе, а о своем спутнике. - Он пытался не просто услышать путанный рассказ этого охотника, а сразу ухватиться за суть... И ведь получилось! Время отсутствия Третьяка ничего не дало, блуждал он столько же, сколько и остальные. А пиявки – это, конечно же...»

Девочка тряхнула головой, перекинув свою тяжелую косу назад, и с довольной улыбкой посмотрела на Олега.

- Дружинники, судя по сетям, планировали охоту на сомов, это мы уже знаем, - сказала она. – Почему? Потому что знали, что водяной начал охоту. На кого? Так, похоже, что на них и начал, иначе бы как они узнали обо всем заранее и подготовились? Дальше больше: если мы предполагаем конфликт между болотным водяным и дружинниками Приграничья, то как нечисть сможет догадаться, кто ей попался – обычный человек или тот, кто приносил клятву князю? Внешне мы все для них будто бы на одно лицо, а нападать на каждого и подставляться под Договор дураков нет. Значит, нужна какая-то проверка, вот здесь-то в дело и вступают пиявки. Кровь – это самый верный способ понять, кто перед тобой. Верно же?

- Верно, - похвалил Олег девочку.

- Всех, кто оказывался рядом с его владениями, водяной направлял в болото, - Настя тем временем продолжала рассуждать. - Проверял кровь и отпускал, потому что никто из деревенских к княжьей дружине не относится. А что было бы, попадись ему кто-то из десятка Хотена... Даже подумать страшно.

- Я вот тоже думаю, не связано ли ночное нападение на дружинников с этим делом, - нахмурился почтарь. - Надо бы у Мышаты подробности узнать, когда он освободится... Сейчас-то ему, уверен, вообще не до чего. Хотя водяной, если подумать, вряд ли бы стал так нагло нападать на княжий десяток. Да и сил у него на это не хватит – на суше-то, да против отряда в броне, да при мечах…

- Что тогда будем делать дальше? - склонив голову набок, спросила ведунья.

- Помнишь, о чем я тебе недавно говорил? - подмигнул Насте Олег. - Не делай поспешных выводов. Мы опросили только одного свидетеля, а в списке у нас целых семь.

- Точно, - сосредоточенно кивнула ведунья. - Значит, сейчас мы пойдем...

- К Цветане, - закончил Олег, сверившись с бумажкой от старосты. - Судя по адресу, она совсем рядом живет.

Кивнув, Настя посмотрела на небо, которое затягивали темно-серые тучи. Вот что за невезение! Только с утра порадовались погоде, а тут на тебе – с того берега холод и дождь принесло. Опасности в этом, конечно, не кроется никакой, но вот как теперь продолжать расследование?

Олег, проследив за взглядом ведуньи, тоже посмотрел вверх и покачал головой. Для него, в отличие от столичной боярыни, ненастье не было проблемой. Сколько раз он пережидал затяжные ливни на навьем берегу! А если учесть, что там в это время активизируются разные не очень приятные гады... В общем, там непогода вполне может привести к проблемам. Здесь же, в деревне, дождь порой не только не помеха, но еще и повод заглянуть в гости.

- Давай за мной, - махнул он рукой девочке, чувствуя, как увлажнился воздух и первые капли тяжело шлепнулись в пыль и на кожу.

Они вернулись на улицу через тот же проход в плетне, и дождь словно бы нарочно припустил хлесткими косыми линиями, быстро наполняя выбоины и канавки бурлящей водой. Одежда моментально промокла и прилипла к телу, холодя кожу. Настя с ужасом посмотрела на свою тонко отделанную обувь, понимая, что деревенская грязь может ее безнадежно испортить, но тут же почувствовала на своем локте крепкую руку почтаря. Олег буквально потащил ее за собой сквозь косой ливень, и Настя девочка уже мысленно простилась со своими модными сапогами от столичного мастера.

Грязь летела комьями, каждый шаг поднимал тучу брызг, и уже Олег подумал о том, что Мышате бы стоило призадуматься об укреплении деревенских улиц. А тут еще, как назло, дом Цветаны оказался в небольшой низинке, и перед входом на участок уже бурлило миниатюрное озеро. Почтарь, не особо раздумывая, рванул на себя калитку и тигриным прыжком переместился во двор. Насте же со вздохом пришлось разбежаться и сигануть через лужу. Приземлилась она неудачно, поскользнувшись на жидкой грязи, но Олег уже был начеку и вовремя подхватил девочку, не дав той растянуться по земле во весь рост.

Секунду спустя они уже оказались на аккуратном крыльце, и почтарь уверенно забарабанил по завешанной пучками травы двери. Из-за тряски от намокших веников потянуло ароматом намокшего сена, а затем в узенькой щелке показалось маленькое испуганное лицо.

«Не знаю ее, - мельком скользнув взглядом по молодой хозяйке дома, подумал Олег. - Лет двадцать, не больше. Когда я отсюда ушел, она, скорее всего, только родилась».

- Вы от старосты? - на почтаря смотрели два огромных синих глаза, а голос был настолько кротким, что мог бы смутить кого угодно. Но не Олега. Тот как будто проигнорировал все спущенные на него женские чары и лишь иронично поднял бровь.

- Неужели не рассмотрела меня ночью? – почтарь выдержал небольшую паузу, словно специально дожидаясь, пока травница не охнет, а потом смущенно не прикроет рот ладонью, и только потом продолжил. – Так вот, раз мы друг друга все-таки узнали, то перейду к делу. С лихом покончено, а сейчас мы расследуем дела о пропаже людей, так что если ты не против помочь, то мы с моей помощницей не отказались бы от приглашения в гости. Кстати, меня зовут Олег, а это – Анастасия, наша гостья из столицы.

Настя, услышав свое имя, машинально вежливо кивнула, затем насупилась, осознав, что ее назвали помощницей. Но потом быстро выкинула это из головы и сосредоточилась на том, как почтарь изменил свою стратегию в новом разговоре. Если на охотника, привыкшего к силе, Олег просто давил весь разговор, то сейчас неожиданно перестал изображать грозного сыщика, а больше сделал упор на непогоде. Кажется, Настя где-то читала, что в деревнях отказывать попавшим в дождь или снежный буран путникам считалось недостойным, а потому этой молодой травнице, хотела она этого или нет, не оставалось ничего другого, кроме как распахнуть дверь и позволить им войти.

Настя исподтишка внимательно осмотрела хозяйку дома – чуть постарше ее самой, но уже в возрасте на выданье. Однако темная коса с заплетенными в нее простенькими лентами одна, вместо головного убора простой венок из свежих луговых цветов. Недорогой сарафан, простая потертая обувь, тонкие руки покрыты мелкими царапинками. От чего, интересно?

- Проходите, пожалуйста, - чуть склонив голову, Цветана пригласила гостей на оказавшуюся неожиданно просторной кухню.

Почтарь широкими шагами прошел к столу, расположился на стуле с витыми ножками, а следом и Настя выбрала себе место, позволяющее ей наблюдать за хозяйкой. Та уже суетилась с приготовлениями, ловко ставя чугунный горшок с водой в хорошо протопленную печь. Видимо, она как раз собиралась готовить, когда нагрянули почтарь с ведуньей.

Цветана уверенно оторвала от нескольких висящих на стене связок травы по пучку, размяла их и бросила в горшок. Движения ее при этом потеряли недавнюю суетливость, стали плавными и словно бы отточенными многолетней практикой.

- Обед я еще не успела приготовить, а вот горячим лесным отваром по своему рецепту я вас напою, - повернувшись лицом к гостям, сообщила раскрасневшаяся то ли от жары, то ли от смущения девушка.

- Спасибо, - поблагодарил ее Олег. - До обеда еще далеко, так что не беспокойся, хозяйка. Одна живешь?

Ведунья отметила, что опять с любопытством наблюдает за почтарем, ловя каждое его слово –  ей было интересно, как он будет дальше строить разговор с новым свидетелем. Заодно Настя крутила головой по сторонам в поисках чего-то странного, что могло вызвать столь вежливое отношение почтаря к Цветане.

«Или дело просто в том, что она девушка? – неожиданно ведунье пришла в голову новая мысль. – Быть строгим к мужчинам и мягким к женщинам и детям – это что, почтари взяли на вооружение часть кодекса княжеских богатырей?»

- Одна, дядя Олег, - хозяйка дома ответила на вопрос Олега, использовав просторечное обращение, не зная в итоге как с ним правильно разговаривать.

«Ну еще бы, после устроенного им ночного представления», - хмыкнула Настя.

А девушка тем временем продолжала:

- Родителей нет, дом от бабушки достался, она у нас потомственной травницей была. У нее я и научилась всему этому...

Цветана обвела рукой связки растений, которыми была увешана почти вся стена у печки, и словно бы вновь обрела уверенность. А Настю почему-то обидно кольнула улыбка почтаря, когда его назвали «дядей Олегом». Как будто эта девица претендовала на место той, кого последний Локов должен сопровождать по Приграничью.

«Глупости какие, - обругала себя ведунья. - Простая деревенская девица на выданье, зачем она почтарю?»

- Уж не Ланой ли твою бабку звали? - поинтересовался тем временем Олег. - Сестра знатки Ведары?

- Старшая сестра, да, - кивнула травница. - Лана.

«Вот ее помню, - подумал почтарь. - Отец у нее частенько что-то покупал. А сына бабки Ланы как звали – забыл. Жену себе взял из соседней деревни, а потом их по дороге на ярмарку разбойники убили. Значит, сирота наша – та самая девочка, которая на попечение двух сестер-бабок осталась. Те, конечно, в тот раз за меня не заступились, не пошли против старосты, требуя открыть дело об убийстве моего отца, но в целом были вполне приличные люди. По идее, и внучка в таком окружении должна была вырасти им под стать. Доброй, но немного трусливой. Впрочем, как она сейчас себя и ведет...»

Цветана тем временем, осознав, что грозный почтарь был знаком с ее родственниками, заметно расслабилась.

«Молодец, - про себя улыбнулась Настя, следя за мягкими жестами и словами своего спутника. - Теперь ей проще с ним разговаривать. Тут ведь дело не только в возможном кодексе, но и просто в здравом смысле. Надави Олег на эту травницу, как на охотника, и у той вместо намечающегося рассказа случилась бы истерика. А так… Вроде бы все идет по плану».

- Хорошая бабка Лана была, - почтарь закрепил добрые отношения и плавно перешел к вопросам. - А ты, значит, по ее стопам пошла? Травы в лесу собираешь?

- Нравится мне это, - пожала плечами Цветана. - Да и люди довольны, какие я им чаи подбираю. С целебными отварами, правда, пока не очень выходит, практики маловато...

- Но пытаешься? - подмигнул Олег. - На болота, наверное, ходишь – там этого добра хватает.

- Ох, не знаю теперь, как и быть, - Цветану при упоминании о местных топях словно бы передернуло. - Думала, не вернусь домой. Как закрутило меня на болоте! Уж на что я все окрестные трясины знаю. А тут заплутала, вышла на какую-то горелую проплешину... Деревья все черные, переломанные, торчат из земли будто обгорелые кости. Я с испугу назад подалась, а там уже все по-другому! Вот тут меня и проняло...

Голос девушки задрожал, она всхлипнула и поспешно отвернулась. В этот момент как раз закипела вода, и по кухне поплыл аромат лесных цветов и ягод.

«Рябина, - догадалась Настя. - Точно багульник... Иван-чай, ромашка... И что-то такое знакомое, но не могу понять...»

Цветана загремела посудой, давая себе возможность успокоиться и вернуться к неприятному разговору чуть позже. А пока она ловко схватила мелкое сито, поставила на расписной чайник с причудливо изогнутым носиком и принялась лить густо парящий отвар, держа внушительных размеров горшок на пугающе скрипнувшем ухвате. Вернула темную пузатую емкость в печь, разлила процеженный чай по кружкам и подала на стол, обмотав руки тонким полотенцем. Настя осторожно взялась за пышущую жаром чашку и отхлебнула обжигающий отвар, который расцвел на языке всеми мыслимыми оттенками вкуса. Девочка даже глаза закрыла от удовольствия, а холод и сырость словно бы отступили. Вот вроде бы простой чай, подобный и в столице заварить могли. Но вот пропорции трав были необычными, явно по местным традициям, а потому вызывали совсем иные ощущения.

- Бегала я, бегала, - вновь тем временем заговорила Цветана, - а места вокруг все сплошь незнакомые. И ведь, главное, знаю, куда идти надо, но иду все равно не туда. Вроде бы те же горелые деревья, но уже из трясины торчат. И вдруг – раз! От страха растерялась, яму не заметила... Бухнулась туда, чуть не захлебнулась, а еще эти пиявки мерзкие!..

Девушка поморщилась и машинально почесала руку. Вот тут Настя и поняла, что это за ранки были, на которые она с самого начала внимание обратила. И как ведь сразу не догадалась?

- Всю искусали? - сочувственно уточнил Олег.

- Всю, - лицо Цветаны будто залило краской, и она слегка приподняла подол сарафана, открывая худые ноги в многочисленных ранках.

- Может, боярыне сапоги посушить? - спохватилась травница, стыдливо опуская подол. - А то простуду хоть и быстро отварами вылечить можно, но все же приятного мало.

Настя бросила взгляд на свою обувь и тут же прикрыла глаза. Прощайте, модные черевики, как их шутливо называла мама ведуньи...

- Было бы неплохо, - ответил за свою спутницу почтарь.

Следующий час с небольшим, пока на улице лил непрекращающийся дождь, а обувь Олега и Насти сушилась возле жаркой печки, они пили горячий ягодно-травяной чай. Сначала под мерное гудение печки обсуждали подробности блуждания травницы по незнакомому болоту с пиявками, а потом, когда интересные детали перестали всплывать, перешли к малозначительным бытовым вопросам. Олег аккуратно поспрашивал о судьбе бабки Ланы, которая, как выяснилось, умерла просто от старости, травница пожаловалась на то, что ее, сироту, вряд ли кто возьмет замуж. А Настю подобные разговоры обычно раздражали, но она терпела, понимая, что почтарь просто поддерживает вежливую беседу. Тем более что им не просто рассказали о происшествии, но и просушили обувь и напоили, надо признать, действительно вкусным чаем. Одежда в сухой теплой кухне тоже быстро просохла, и ведунья с почтарем, едва проглянуло сквозь тучи солнце, уже собирались уходить, когда Настя в последний момент бросила взгляд на печку, у которой они все это время сидели, и заметила среди углей настоящие человеческие кости.

- Она ведьма! Возможно, людоедка! – в голове девочки сами собой начали проноситься страшные картины, как тихая милая девушка завлекает к себе доверчивых чужаков, поит чаем, а потом... Мясо в котелок, а кости под котелок – не пропадать же добру.

Настя так сама себя накрутила, что заметить не успела, как выхватила серебряный нож и начала творить какой-то наговор.

- Прекрати, - почтарь с улыбкой перехватил руку молодой ведуньи и, отодвинув в сторону дрожащую от страха Цветану, подвел девочку к очагу. – Посмотри внимательнее, чьи кости ты видишь.

- Человеческие! – Настя чуть не перешла на крик, на мгновение испугавшись, что почтарь попал под контроль ведьмы, а то и того хуже – колдуньи.

- Внимательнее! – суровый голос, впрочем, быстро заставил девочку сосредоточиться, и та уже спокойно оглядела черные, похожие на длинные ветки останки. А почтарь тем временем подкинул пару подсказок. – Обрати внимание на их фактуру и повреждения от пламени…

- Так, - Малова постаралась взять себя в руки, - Видно следы внешних воздействий на кости… Как будто они где-то притерлись о песок, где-то долго лежали в воде. Что же насчет повреждений от пламени – судя по трещинам, они горят как минимум несколько дней. Без зачарования давно должны были бы сгореть, но…

- Итак, - Олег оборвал рассуждения девочки, возвращая ее от споров и догадок к реальным фактам. – У нас есть кости с внешними повреждениями, которые маловероятны для живого человека, а еще они были кем-то зачарованы на долгое горение – о чем это говорит?

- Это кости упыря, - Настя догадалась, кто по своему строению похож на человека, но при этом совершенно не беспокоится о торчащих наружу частях скелета. И девочке стало тут же стыдно за устроенную истерику, но она, постаравшись об этом не думать, продолжила отвечать будто на экзамене. – Зачарование же на долгое горение – это деревенский наговор, чтобы после обработки кости не выделяли запаха, и ими можно было бы спокойно топить печь. У нас в столице нечисти меньше, чем у вас, вот так и редко кто делает.

- А меня бабка научила, - к Цветане, наконец, вернулся голос, и, судя по ее тону, она и не думала обижаться на свою маленькую гостью. – Очень удобно. Купил с десяток костей у дружинников, очистил их, зачаровал, и потом можно месяц не беспокоиться о том, что надо печь топить. Так, иногда подбросишь пару дровишек, чтобы пламя было покрасивее, и все.

И она застенчиво улыбнулась, увидев, как из взгляда молодой ведуньи пропали недоверие и жажда крови.