Том 1 Глава 11

Змеиных? Он же Капитан, а не какая-нибудь рептилия… Впрочем, эта мысль меня совсем не успокоила. Мне было страшно, будто я стою на эшафоте, а судья зачитывает приговор. Сознание поплыло, в глазах словно переключилась картинка, и я оказался на деревянной пристани, слушая крики чаек и щурясь от яркого солнца. Капитан стоял передо мной, зубастый попугай на его плече скалился, и это было весьма пугающе… Откуда-то со стороны доносились чавкающие звуки, я повернулся и в буквальном смысле оцепенел от ужаса. Прямо на пристани, чуть поодаль от нас, сухопутная рыба величиной с быка пожирала обезображенное человеческое тело. Я почувствовал, как к горлу подкатил ком, перенес взгляд к себе под ноги… Если сейчас будет рвать, хотя бы не запачкаю камзол. Стоп, какой еще камзол? Что это на мне за тряпки?

– Труффальдино, – голос Капитана обволакивал и словно бы ограждал меня от страшной сухопутной рыбы. – Не бойся, с нами тебе ничего не грозит…

Меня качнуло, я снова посмотрел на мерзкого вида рыбу со стеклянным взором. Из пасти ее торчала окровавленная нога… Не хочу тут быть! Хватит! Я развернулся и побежал, почему-то весело при этом хохоча, а Капитан что-то кричал мне вслед и потрясал могучим кулаком. Труффальдино обхитрил этого старого прощелыгу… Я ведь где-то подобное уже видел или читал? Не успел я как следует задуматься, как цветастые старинные тряпки на мне сменились уже привычным фраком. Я никуда не бежал, а стоял, как и раньше, перед Автандилом в холле ТЮЗа. И никаких чудовищных хутхэнов тут даже близко не было.

Гонгадзе по-прежнему смотрел на меня и улыбался, но теперь уже, как мне показалось, напряженно. Что сейчас вообще произошло? Почему я увидел эти жуткие картинки? И тут меня осенило: это же способность Капитана к убеждению! Не просто красивые слова и аргументы, а наглое и бесцеремонное вмешательство в чужое сознание. В данном случае – в мое. Нет, так не пойдет! Уж не знаю, как мне удалось вырваться из-под его чар (или как там это называется?), но повториться подобному я не дам.

– Спасибо за заботу, Автандил Зурабович, – сказал я, смело глядя в глаза Гонгадзе. – Но вынужден отказаться от вашего щедрого предложения.

Если еще несколько минут назад я был почти готов оставить тверской академический и перейти в ТЮЗ, то сейчас был абсолютно уверен в том, что никогда этого не сделаю. Да, под руководством Иванова мне было несладко до открытия способности маски. Да, сейчас у него слабый клан, и мне придется какое-то время подождать его усиления… Скорее всего, это будет долго и сложно, учитывая конкуренцию с ТЮЗом. Но, сатиры меня разбери, я точно не хочу быть там, куда меня заманивают гипнозом! Ведь Гонгадзе не уговаривал, не убеждал меня! Он буквально тащил силой в свой клан, пытался подчинить волю! А что было бы дальше, прими я его предложение? Послушная марионетка, готовая рисковать жизнью ради своего командира с зубастой птицей на плече? Или вообще полное лишение воли? Нет, такого мне точно не надо. Ну их, эти крупные корпорации с их зомбированием, лучше я сначала попробую подрасти в рамках нашего небольшого стартапа, как сказал бы один мой приятель-программист…

– Ха! – Гонгадзе оскалил свои сверкающие зубы, и в его глазах, уже вновь человеческих, а не змеиных, мелькнул огонек. Хотя, скорее всего, это было просто отражение электрического света в стеклах его очков. – Подумай еще раз, Мишико, от чего ты отказываешься! Место в уважаемом клане, частые рейды на ту сторону и в перспективе – возвращение в наш потерянный дом… Ты уверен, что хочешь лишиться всего этого?

Кажется, руководитель ТЮЗа уже оправился от удивления, когда я смог ему отказать, но решил переубедить меня уже с помощью логики. Скажу честно, это выглядит лучше, но мнение свое я пока менять не собираюсь.

– Во-первых, я только сегодня обо всем этом узнал, Автандил Зурабович, – Гонгадзе даже в своем обычном человеческом облике говорил очень нахраписто, и мне еле удалось его прервать, поморщившись от этого снисходительного «Мишико», – и пока еще не осознал до конца то, что потеряли наши общие предки. Я ведь родился и вырос тут, в нашей маленькой Твери. Да что там говорить – я еще в собственной маске как следует не разобрался! А во-вторых… Артемий Викторович в разговоре был более убедителен, чем вы.

Я нарочно выделил слово «убедителен», напоминая тюзовскому режиссеру, что определил его способность и не поддался ей. И тот, разумеется, как весьма умный человек, прекрасно все понял. Узнать бы еще, какие у него мысли о том, что я отбил его атаку на мой разум… И как я вообще это сделал. Может, в этом и заключается особенность моей маски? Я прокрутил в голове все, что знал о Труффальдино. Слуга двух господ – это самое частое его амплуа. В пьесах он постоянно всех дурит и манипулирует огромной массой народа. Почему бы такой особенности не отразиться в маске? Ведь тот, кто хитрит сам, редко становится жертвой такого же обманщика… Смею предположить, что умение «Двойной агент» в описании маски как-то со всем этим связано. Надо будет обязательно этот вопрос прояснить, а пока стоит побыстрей и повежливей закончить беседу с Гонгадзе.

– Мне нравится твоя прямота, Михаил, – произнес режиссер ТЮЗа после короткой паузы. Пожалуй, я смог его даже не удивить, а по-настоящему заинтересовать. Теперь бы еще понять, что мне это дает или чем грозит. – А еще ты показал, что гораздо сильнее и умнее, чем я предполагал. Умеешь сохранить лицо.

Он не признался прямо, что манипулировал мной. Но между строк это все же читалось, по крайней мере, я так видел. Гонгадзе сказал, что я умею сохранить лицо, так? А еще что я сильнее и умнее? На мой взгляд, тут все очевидно – он принял меня за наивного простачка и новичка, решив сходу подавить волю своей способностью. Однако я сумел выдержать давление и отказать ему. Круто, конечно, но теперь другой вопрос, что главреж ТЮЗа будет делать дальше.

– Спасибо, Автандил Зурабович, – сказал я, желая расстаться со столь могущественной маской по-доброму. – Если позволите, я бы вернулся к своим…

– Разумеется, – вполне дружелюбно кивнул в ответ Гонгадзе. – Уверен, вам еще многое предстоит обсудить. Например, как вы все же собираетесь выходить из положения с отсутствием Доктора… Спроси у Артемия, насколько он уверен в конечном успехе.

Очевидно, Гонгадзе понял, что после устроенного им представления обычный разговор уже точно ничего не даст. По крайней мере сейчас – вот он и не стал больше давить, а лишь забросил удочку на будущее, опять напоминая об отсутствии у нас этого самого доктора, кем бы он ни был, и пытаясь тем самым посеять в моей душе сомнения. Вот уж и правда старый лис, как говорил о нем Иванов… Но после такого грубого наскока с образом рыбы и поедаемого ею человека я буду слушать тюзовского режиссера разве что из вежливости. А еще, возможно, я смогу узнать для себя что-нибудь любопытное. Например, о том, чего стоит опасаться уже в компании Иванова…

– Конечный успех – это возвращение? – уточнил я, поддерживая разговор.

– Именно, – Автандил Зурабович кивнул, отвечая на мой вопрос. – Ты знаешь, многие кланы уже не рассчитывают отвоевать наш прежний мир и лишь зарабатывают деньги, принося из рейдов всякую полезную мелочь. Более богатые за них платят, по-прежнему ставя перед собой цель вернуться на родину. Здесь уже вопрос приоритетов. Кому-то достаточно просто быть бедняком среди нищих. А кто-то не забывает о том, что развитие при желании может быть бесконечным. И не допускает ошибок, погрузившись в свои мечты и забыв об осторожности…

Он замолчал, явно давая мне возможность обдумать его слова. Намекает на то, что у Артемия Викторовича нет реальных планов, а он, Гонгадзе, эдакий Боливар в мире масок? Чуть ли не единственный, кто искренне озабочен возвращением домой? Что ж, пускай. В ТЮЗ я все равно не пойду, а вот попытать Иванова на тему его планов теперь точно будет хороший повод.

– Я благодарен вам за информацию, – я решил, что стоит отметить пусть даже деланную благосклонность Гонгадзе. – И обязательно все это учту.

Режиссер ТЮЗа вежливо улыбнулся, блеснув стеклами очков. Разумеется, он прекрасно понимал, что мои мысли могут разительно отличаться от того, что я говорю. Но попытку разойтись если не дружески, то нейтрально, явно оценил.

– Ты хороший парень, Михаил, – неожиданно тепло сказал он, хотя цепкий взгляд, способный заставить поежиться, никуда не делся. – У тебя не самая сильная маска, но и не всегда в войне побеждают солдаты. Настоящее оружие – это дипломатия. Ты далеко пойдешь, только не растрачивай свой потенциал попусту.

– Потенциал? – подобные зеркальные вопросы не раз выручали меня в повседневной жизни, уверен, и в разговоре с Капитаном помогут.

– Настоящий Труффальдино слаб, – улыбнулся Гонгадзе. – Но это не мешает ему добиваться своего, будучи подле сильных. Впрочем, не буду тебя более задерживать. Был рад знакомству.

Он явно на что-то намекал, но я пока просто не мог понять на что именно – не хватало информации о мире масок. Впрочем, теперь у меня появилось еще несколько направлений, в которых можно будет покопать.

– Взаимно, Автандил Зурабович, – я вежливо пожал протянутую мне ладонь, сухую и крепкую как у уверенного в себе человека.

Гонгадзе вновь блеснул стеклами очков, смерив меня изучающим взглядом, и пошел по своим делам. Чинно, степенно и в то же время как-то по-военному экономя движения – я знаю эту походку, потому что мой дядя Коля по маминой линии служил офицером еще в ГДР. И даже спустя много лет после выхода на пенсию сохранил свою выправку и манеру двигаться. Получается, режиссер ТЮЗа не всегда был гражданским? Или это опять же из-за маски и многолетних сражений с демонами-хутхэнами?

Мимо меня пронесли поднос с шампанским и сладкими тарталетками. Я тут же вспомнил, что не успел поужинать, и об этом с довольным урчанием подтвердил мой желудок. А еще я неожиданно для самого себя облизнулся, вызвав улыбку рыженькой девушки-официантки в белом переднике. Подмигнув ей, я проигнорировал спиртное (всегда плохо чувствую себя после шампанского) и набрал целую ладонь маленьких сладких пирожных. Кажется, ягодные, судя по цвету и запаху. Запихнув в себя сразу несколько штук, я заграбастал рукой с подноса еще десяток, и официантка посмотрела на меня уже с легким осуждением. Да что же это со мной? Голод голодом, но воспитание никуда не должно было деться… Ребро Чацкого! Труффальдино же в пьесах всегда жрет словно не в себя! Неужели и мне передалась эта особенность, как носителю его лика? Вот уж побочка так побочка, как сказал бы Денис, мой приятель-врач.

Поблагодарив рыженькую, я дал ей понять, что больше объедать остальных гостей не собираюсь, и девушка сразу же двинулась дальше. А я встал у стены и задумался, закинув в рот последнюю ягодную тарталетку из тех, что все-таки выхватил с подноса перед уходом девушки в переднике. Разговор с Гонгадзе, если опустить этот безобразный эпизод с попыткой промыть мне мозги, все-таки кое-что дал мне. Я понял, за счет чего театральные кланы дают маскам возможность жить припеваючи – не могут же деньги сваливаться из ниоткуда, а общество быть богатым просто по факту. Как сказал Автандил, одни кланы покупают у других ресурсы, добытые в том мире. А откуда берут финансы те? Сдается мне, что какие-то вещи из параллельного измерения всплывают на черном рынке или даже на вполне официальном уровне. Просто залегендированы эти артефакты как-то по-особому, чтобы не вызывать подозрений… Впрочем, пока это просто мои догадки.

Как бы то ни было, в одном я уверен благодаря тому же Гонгадзе – рейды на ту сторону будут приносить клану Артемия Викторовича, то есть нашему клану, определенный доход. Даже если мы не добьемся больших успехов на поприще возвращения на родину, что меня не особо смущает, то разбогатеть точно должны. И это еще не все! По крайней мере, для меня! Потом, когда я получше стану разбираться во всех этих масках, демонах и других мирах, обязательно займусь тем, чтобы дополнить маску Труффальдино, сделать ее более целой… Благо я знаю, где лежит огромный ее кусок! Да, я уверен, найти дорогу будет непросто. Но вечная молодость – это точно то, за что стоит побороться.

В этот момент, когда я решил уже немного пройтись, чтобы побороть навалившуюся сытую расслабленность, ко мне подскочила Лариска. Она давно маячила на горизонте, с самого завершения разговора с Гонгадзе, но сначала ей пришлось закончить разговор с одним небезызвестным в городе ресторатором, и только потом журналистка смогла вернуться ко мне и моим новым связям.

– О чем вы говорили? – она сразу напала с расспросами. – Он так долго тебе мозги компостировал, я уж подумала, что он тебе контракт предлагает. Ну, что, угадала? Он тебя переманивал, звезда ты наша?

– Полегче, Филиппова! – я выставил руки вперед, показывая, что Лариске, уже начавшей смешивать серьезность и сарказм, нужно притормозить. – Ты угадала, он и вправду пытался меня переманить.

«Знала бы ты только, куда», – добавил я уже про себя.

– А ты растешь, Хвостовский, – девушка прищурилась и посмотрела на меня уже совсем другими глазами. – Давно ли исполнитель ролей официантов и городовых стал таким желанным актером?

– Я же и в кино снимаюсь, – Лариска, услышав это, фыркнула, но я сделал вид, что не обратил на это внимание. Мы часто подшучиваем над успехами друг друга, но в то же время, случись чего, и Лариска первая, хоть посреди ночи, примчится помогать мне репетировать новую роль. Будь это даже роль городового или…

– Официант Митя в сериале «Погоня за славой», конечно же, твой звездный час, – подруга, кажется, тоже вспомнила тот случай, ткнула меня кулаком в грудь и, продолжая ехидно улыбаться, широким шагом направилась к одной из восходящих звезд ТЮЗа. – Пошла я дальше работать, а то с тобой все интересное можно пропустить.

Лариска тряхнула своей густой гривой, явно нацелившись на очередную кандидатуру для фоторепортажа, но тут мне в голову пришла интересная мысль. Кажется, я знаю, кто мне поможет хорошенько разузнать о темных делах, творившихся в тверских театрах в первые годы советской власти… Об этом же темном пятне в истории академического говорил Гонгадзе, и при всем моем неприятии его методов было бы глупо в этом не разобраться.

– Постой! – я аккуратно придержал подругу за плечо, почувствовав мягкие волосы, щекочущие мне пальцы. – Лариса, у меня тут для тебя эксклюзив.

Девушка оценивающе приподняла одну бровь, внимательно изучая меня взглядом и пытаясь понять, насколько я сейчас серьезен.

– Без шуток, – я убрал руку и таинственно подмигнул ей. – В общем, я краем уха услышал легенду, будто бы в двадцатые годы наш театр закрывался из-за какой-то жести. То ли убили кого-то, то ли секту накрыли…

Элечка во время нашей беседы в кафе рассказывала, что в двадцать четвертом году в Тверском Академическом погибли маски. Гонгадзе тоже упоминал об этом, а еще, как мне кажется, намекал на какую-то авантюру Иванова. Да, прямо он ничего не сказал, но не заметить возможную связь не смог бы даже ревизор Гоголя. А что это значит? Обман? Или наш режиссер все же имеет какое-то отношение к тем событиям? Насколько мне известно, он до недавнего времени жил в Пензе, но, учитывая, сколько им тут всем может быть лет – ничуть не удивлюсь, если он до этого и в Твери побывал. Заодно как раз обзаведясь серьезными терками с Автандилом, как сказал бы Сашка… Не на пустом же месте их соперничество возникло.

В общем, что-то в тот год произошло, Гонгадзе встал во главе ТЮЗа, а главный городской театр с работающей антисценой просто закрыли. Я хочу знать, что же тогда произошло… И узнаю! Разумеется, Лариска не сможет выяснить все слои правды, особенно про тайное общество масок. Но какие-то обрывочные сведения, официальную версию, городские легенды… Талант моей подруги раскапывать самую неожиданную информацию поможет мне собрать как можно больше деталей тех событий. А дальше уже я сам сложу кусочки паззла и попробую раскрыть тайну тверского академического. Зачем мне это? Глупый вопрос, если уже скоро мне придется отправиться с этим кланом в другой мир, где полно демонов, желающих нами перекусить…

– Любопытно, – Лариска заметно задумалась после моих слов. – Что-то вроде городской легенды… Скорее всего, полная ерунда, выдумка, но для чтива на предпоследней полосе пойдет. Спасибо, Миша, я покопаюсь в архивах и… по своим каналам. А теперь точно пойду.

– И еще секунду, – сказал я, решив, что порой друзей можно и просто прямо попросить о помощи. – Моя личная просьба взамен эксклюзива… Сможешь узнать что-нибудь про нашего режиссера?

– О, Хвостовский, да у тебя тут интриги почище, чем в Букингемском дворце! – Лариска явно была удивлена. – Ладно, помогу тебе. Даже если твоя наводка на материал окажется ерундой. Чего не сделаешь для друга!

Она подмигнула мне и резко рванула прочь с камерой наперевес. Я едва лишь успел вяло махнуть ей рукой, и тут рядом словно из-под земли вырос Артемий Викторович.