Том 1 Глава 14

Виктории я, конечно же, на сообщение ответил, пригласив ее в кофейню рядом с ТЮЗом. Не каждый день девушки попадают в сети моей весьма недооцененной в обществе неотразимости, тем более такие красивые. Так что нет ничего плохого в том, чтобы сходить на встречу. Я вот даже просто ее вспоминаю, и внутри прямо праздник какой-то. Вот есть же такие обаяшки…

Кстати, судя по всему, со своими она пока не особо общается – наверно, боится уж слишком сближаться, не узнав, чего и от кого можно ждать. Со мной-то проще – не сойдемся, и можно будет больше не видеться, избегая неловкости, а с партнерами по труппе такое не прокатит. И это прекрасно, надо ловить момент.

Впрочем, нельзя исключать, что девушка может оказаться еще и частью какой-то комбинации со стороны Гонгадзе. Все-таки я теперь не просто Мишка Хвостовский, я теперь маска, и было бы глупо это не учитывать. И Виктория тоже… Как бы там ни было, она теперь еще и актер ТЮЗа, часть труппы Капитана, который, судя по всему, что я увидел, вряд ли привык слушать от своих «нет» в ответ хоть на какую-то свою просьбу. Даже стало немного жутко, стоило только представить, какие приказы Автандил мог дать Виктории… Но в то же время меня все равно тянет вперед. Забавно, может, это проявление моей сути? Я же теперь Труффальдино, слуга двух господ, ну как можно отказаться от такого притягательного приключения?

С этими мыслями я лег спать, проснулся с ними же по будильнику, затем позавтракал, вызвал такси и, быстро одевшись, спустился к ожидающей меня «Тойоте». Довольно переполненных автобусов, буду теперь ездить с комфортом. Тем более не хочется из-за капризов общественного транспорта опоздать на тренировку, которую запланировал вместо утренней репетиции Артемий Викторович. Забавно, улыбнулся я сам себе, сидя в хорошо протопленном салоне иномарки премиум-класса и рассматривая морозные узоры, как резко порой меняется наша жизнь! Еще вчера утром я был скромным провинциальным актером, а теперь я представитель элиты, мчусь на секретную тренировку перед походом в другой мир… И еще я встречаюсь вечером с прекрасной девушкой, на следующей неделе буду выступать на большой сцене, а впереди меня ждет огромный новый мир. И я сейчас не о мире масок, а о тех возможностях, что передо мной открываются.

Я вбежал в театр, полный решимости. Уже в пятницу состоится мой первый серьезный рейд на ту сторону, и если я хочу действительно выжать максимум из открывшихся передо мной возможностей, мне нужно со всей серьезностью отнестись к тренировкам. А то ведь я хочу не просто не умереть и перетерпеть, как страшный сон, прогулку по чужому миру – нет! Я хочу на самом деле подчинить себе эти странные силы, стать круче, добраться до новых частей своей маски и… Впрочем, пока не буду спешить со своими задумками и разберусь хотя бы с первыми шагами…

– Мишенька, здравствуйте! – высокий голос Глафиры Степановны встретил меня еще на входе, едва я успел прикрыть тяжелую старинную дверь. – Артемий Викторович уже ждет вас на репетицию в том самом зале! Эльвира с Константином и новеньким Денисом как раз тоже подошли!

И старушка залихватски мне подмигнула на слове «репетиция», словно я и сам не сообразил, о чем на самом деле идет речь. Неужели почетный режиссер Северодвинская наслаждается тем, что смущает новичков? Кстати, непонятно, почему она не тренируется? Слишком почтенна и крута? Нет, наверняка есть другая причина. И, как мне кажется, дело в необходимости прикрыть тылы. Ведь за спектаклем на обычной сцене тоже должен кто-то следить?

Впрочем, ладно, это я еще выясню. А «тот самый зал» – это, конечно же, антисцена. Естественно, где же еще отрабатывать поход в другой мир, если не на непосредственном полигоне. Быстренько скинув верхнюю одежду и переоблачившись в удобное трико, я ласточкой полетел на тренировку. В помещение-антисцену я вбежал под аплодисменты Артемия Викторовича, которого остальные тут же поддержали.

– Привет! – Денис с широкой улыбкой протянул мне свою ладонь.

Элечка с лучезарной улыбкой помахала рукой, старающийся по возможности быть сдержанным Костик просто кивнул.

– Итак, начнем! – главреж сиял, как и должен сиять человек, который добился своего, достиг мечты, пусть даже и не до конца.

Посмотрев, как стоят остальные – полукругом – я замкнул фигуру под одобрительный кивок Артемия Викторовича. Кажется, на том листочке, что я нашел при разборе завалов, люди в масках сражались с демоном именно в таком боевом порядке.

– Среди нас есть новенькие, – главреж, как я понял, намеренно не стал акцентировать внимание именно на моей персоне. Хотя о том, что я ношу маску лишь со вчерашнего дня, не знает только Денис. – А потому я вкратце напомню вам, что происходит, когда мы открываем портал. На основной сцене, – он декламировал в полный голос, активно жестикулируя, – состав из обычных актеров играет спектакль. Антисцена в этот момент аккумулирует зрительские эмоции, и чем они сильнее, тем шире будет открыт портал и тем дольше он удержится. На той стороне мы сможем находиться только пока он рабочий… Как правило, после завершения спектакля есть еще минут пять-десять, иногда больше, если труппе удается задержать зрителей на продолжительные аплодисменты. Глафира Степановна постарается максимально растянуть удовольствие.

Ага, подумал я, значит, мои догадки о роли Северодвинской в качестве прикрытия верны. Надо бы теперь уточнить детали – вряд ли тут дело только в наблюдении за зрителями. Стоп! Режиссер ведь говорил о том, что портал держится после спектакля, но короткое время. А если мы не успеем вернуться? Вот и ответ!

– Получается, кто-то обязательно должен оставаться по эту сторону портала, чтобы организовать его повторное открытие при форс-мажоре? – уточнил я.

– Именно так, – подтвердил Артемий Викторович и продолжил свою речь. – Молодец, Миша, что не стесняешься задавать вопросы. Чтобы добиться успеха, чтобы полагаться друг на друга, каждый из нас должен четко понимать, что и как работает. Кстати, чтобы вы знали, кто именно нас прикрывает, у Северодвинской маска собрана на семнадцать процентов, и собрала она ее не выторговывая кусочки за услуги, а в бою. Так что она мой полноценный заместитель. Идем дальше… Для кого-то я сейчас, возможно, повторю уже избитые истины, кто-то услышит для себя что-то новое. В любом случае мы сейчас формируем новый отряд, и будет лучше всего начать с самого начала, чтобы, как я уже говорил, каждый из вас понимал, что и почему мы будем тренировать. Итак, основа основ, на которой мы и будем строить свою тактику – это понимание сильных и слабых сторон наших противников. У демонов, с которыми мы будем сражаться на той стороне, есть разные защитные формы. Но большинство из них почти невосприимчивы к свинцу, в смысле к огнестрельному оружию в принципе, и это в свое время считалось большой проблемой… – режиссер как-то странно запнулся и затем продолжил. – За эти годы многие театральные труппы по всему миру пробовали самые разные варианты, но обычные пистолеты и автоматы могут разве что ослабить хутхэнов. А чтобы убить их, оружие нужно уже преобразовывать, что довольно сложно, я об этом расскажу отдельно.

– А как именно оружие ослабляет демонов, если оно на них не действует? – переспросил я. То, что сейчас сказал Иванов, плохо вязалось с его преобразованным «Маузером», из которого он и уложил сбежавшего в наш мир маленького хутхэна.

– Сейчас объясню, – улыбнулся режиссер, глядя на мое сосредоточенное лицо и явно понимая, что именно меня смутило. – Земные пули могут нанести вред хутхэнам, но только в очень необычных условиях. Например, если те будут ослаблены при пересечении границы миров, если будет нарушена связь между демоном и его сородичами, ну и размер, конечно, тоже имеет значение. Крупные хутхэны, нашпигуй мы их хоть с ног до головы свинцом, могут этого даже не заметить. А вот мелким даже один выстрел может повредить что-нибудь жизненно важное. Теперь вы понимаете, почему вам нужно учиться?  В каждой битве, в каждом столкновении с врагами вам необходимо будет учитывать сотни мельчайших деталей, который могут принести вам победу. Или просто сохранить жизнь… Так вот вернемся к обычному огнестрелу и хутхэнам. Главный прием, который мы в таком случае используем – это закон сохранения энергии. Стреляем в демонов и надеемся, что ударная сила каждого выстрела хоть немного их задержит. Некоторые виды хутхэнов, например, почти все их летучие сородичи, каким-то образом могут это игнорировать. Но вот с остальными дела обстоят иначе: замедляя часть врагов, мы можем разбить их строй и заставить добираться до нас небольшими группками, с которыми бойцы ближнего боя сумеют без особых проблем справиться.

– Вы сказали «обычный огнестрел», – поднял руку Денис, привлекая внимание Иванова, и тот посмотрел на него. – Но я ведь правильно понимаю, что есть еще и преобразованный? Пистолеты, пулеметы?

– Неужели в Ярославле вам не рассказывали об этом? – удивленно поднял брови режиссер.

– Нам говорили только, что с нашими процентами масок это невозможно, – ответил бородач. – У меня, к примеру, семерка, еще у пары человек в моей прежней труппе – десятки. У остальных в среднем как у меня – семь, есть еще те, у кого по восемь и девять.

– Неплохо, – Костик показал новенькому большой палец. – У меня и Эли тоже по семь процентов.

– И это не повод расстраиваться, – Иванов оглядел нас внимательным взглядом. – Для того, в том числе, мы и ходим на ту сторону – чтобы добыть части масок и усилить свои возможности.

Интересно, подумал я, вычленив любопытную информацию из слов ребят. Значит, если не считать Иванова и Глафиру, у большинства в нашей труппе семипроцентные маски, у меня пока пять. Но это именно что пока! Останавливаться на этом я точно не собираюсь!

– А вообще, я точно не зря решил разобрать все с самого начала, – кивнул тем временем режиссер. – Нужно понимать, что возможности масок не безграничны. Мы можем преобразовывать предметы, но это не волшебство, а наука. Пусть из другого мира, да и по большей части утерянная из-за катастрофы. И у нее есть законы, которые нельзя нарушать. Так, например, базовый материал, в который мы преобразовываем то же холодное оружие, всегда один – особый металл, разработанный нашими предками как раз для поражения хутхэнов. Поэтому мечи – это самое ходовое оружие. Он состоит из одного элемента. Лезвие, рукоять и гарда – это для земных кузнецов и любителей старины. Мы же просто воссоздаем единый кусок стали нужной нам формы, и это самое главное. А раз кусок один, то, следуя правилам преобразования, на работу с ним потребуется всего один процент маски, это легко и доступно даже слабейшим из нас.

– Артемий Викторович, то есть, если мы можем что-то представить в виде целого куска, то такой предмет будет считаться единым для преобразования? – уточнил я.

– Только в какой-то мере, – ответил режиссер. – Тот же меч. Мы можем представить его как по сути сплошной кусок металла и получим соответствующий результат. Это и будет именно что кусок металла в виде меча с соответствующим минимальным уроном. Но можно собрать себе оружие и по всем правилам, считая гарду и рукоять отдельно – тогда потребуется еще по одному проценту маски на каждый элемент, но и боевые качества оружия будут немного лучше. Чуть легче вес, правильнее баланс, острее лезвие… Мелочи, но опять же те, которые могут стоить вам жизни.

– И это если не используется другой материал, – вставил свои пять копеек Денис. – Например, деревянная или кожаная рукоять. Это может еще немного улучшить результат.

– Именно, – одобрительно кивнул Артемий Викторович. – На преобразование базы в другой материал потребуется отдельно пять процентов маски. Считается все вместе: три элемента – это три процента, плюс дополнительный материал – еще пять. Итого восемь, что под силу далеко не каждому.

«К примеру, Костик с его семеркой точно не сможет создать хороший меч, – подсчитал я. – А вот тот же топорик – вполне. Лезвие и рукоятка, как раз доступные ему семь процентов».

– Теперь возьмем автомат системы Калашникова, – режиссер вернулся к огнестрелу. – Согласитесь, вместо того чтобы улучшать мечи, было бы удобнее преобразовать эту штуку. Вот только даже в самой простой, ранней модификации уже девяносто пять элементов. И это не считая того, что некоторые сплавы нужно в идеале воспроизводить как отдельные материалы – иначе, если этого не делать, ваш боевой потенциал закончится уже после первой очереди, когда ствол заклинит у вас в руках. Впрочем, и этого могло бы оказаться достаточно, если бы не одно «но»…

– Девяносто пять элементов, – тихо повторила Элечка.

– Именно, – кивнул режиссер. – Получается, подобное преобразование даже с учетом возможных минусов смогла бы произвести разве что полная маска. Но точно ли это тот путь, который нам интересен?

Иванов хитро прищурился, ожидая реакции на свои слова.

– Ну, конечно! «Калашников» – это ведь довольно простое оружие… – начал было Денис, и Артемий Викторович сразу же подхватил за ним.

– Именно, есть множество гораздо более сложного оружия, которое гарантированно выходит за рамки даже полных масок. Может показаться, что это тупик, но нет, – вещал режиссер. – Существует несколько выходов из ситуации. К примеру, старое оружие этого мира вроде моего «Маузера». Вы думали, я его ношу просто как дань какой-то традиции? Вовсе нет – он проще современных моделей, в нем гораздо меньше деталей, а следовательно, и элементов для преобразования. Поэтому многие из нас покупают реплики старинного оружия без лишнего декора, получая в итоге рабочий макет для преобразования. А еще существуют маски вроде Скарамуччи или Панталоне, как у меня, с уникальными способностями к преобразованию и работе с техникой, они могут создавать оружие с использованием меньшего числа процентов. Так что нет предела совершенства, и, возможно, когда-нибудь кто-то из вас сумеет преобразовать даже крылатую ракету… Но сейчас даже обычные автоматы и пулеметы – это огромная редкость, а те, кто могут их использовать – настоящие мастера.

«Ага, – отметил я про себя. – Получается, что с огнестрелом в нашем масочном мире все очень грустно… С другой стороны, кто мешает преобразовать огнемет? Вряд ли там много деталей, как в автомате Калашникова – насколько я помню по музею оружия, где мы были с Сашкой, всего-то не больше десятка…»

– Артемий Викторович, а если создать какое-нибудь простое, но при этом эффективное оружие? – задал я вопрос уже вслух. – Огнемет, например, или… – тут меня осенило. – Атомную бомбу! Для нее же нам хватит одного-единственного элемента! Закинем урана демонам, а потом заглянем туда через пару дней в костюмах радиационной защиты.

Бородатый Денис повернулся в мою сторону и показал большой палец. Неужели я что-то по-настоящему умное спросил?

– А вот теперь благодаря Мише мы подошли к трем законам преобразования, – довольно улыбнулся главреж, отвечая на мой вопрос. Ох, чувствую есть тут подвох. – Первый: нельзя преобразовать оружие, если его размеры по сумме сторон превышают два метра. Второй: то же самое, но уже меньше десяти сантиметров. Тут я должен немного пояснить – эти цифры, судя по оставшимся от предков записям, взяты из ограничения по росту обладателей масок и длины их самих. Два метра и двадцать сантиметров. Как выяснилось, двухметровые люди в том мире были страшной редкостью… Впрочем, это уже лирика, вернемся к законам. Остался третий: не поддается преобразованию оружие, если хотя бы один из элементов или материалов меняет в процессе использования свое агрегатное состояние или свойства. Огнемет отпадает именно по этой причине. И атомная бомба – деление ядер сюда тоже относится. То же самое с отравляющими веществами.

– Артемий Викторович, а как же пули? – меня внезапно осенила догадка. – Допустим, как вы говорите, кто-то преобразовал реплику старинного нагана. Но в пулях же порох, а это составное вещество…

– Все верно, Миша, – усмехнулся главреж. – Пули преобразовать невозможно. Все боеприпасы к огнестрелу – настоящие, но, к счастью, даже в таком виде, когда мы изменили по факту только сам ствол, хутхэнов поражать получается. В начале двадцатого века первый Миланский театр занимался исследованиями на эту тему, и, как оказалось, это связано с целостностью преобразованного оружия. Не знаю, как точно это объяснить, итальянцы опирались на добытые записи из другого мира, но, если коротко, в момент выстрела оружие, маска и снаряд становятся единым целым и все вместе поражают хутхэна. В итоге мы не столько наносим ему раны в привычном смысле слова, а нарушаем его связь с миром, и демон умирает.

Вот оно, значит, как. Что ж, кажется, я начинаю по-настоящему понимать правила этого нового открывшегося мне мира. Но вопросов, чувствую, еще немало всплывет. Как порой говорит Лариска, только успевай записывать!