Том 1 Глава 28

Ночью я спал плохо. Сначала лежал до часу или даже до половины второго, не мог уснуть и сверлил глазами потолок. Потом отключился, проснулся ни свет ни заря и понял, что лучше уже вставать. У меня так было раньше, когда я только начинал театральную деятельность – от волнения и предвкушения просыпался в четыре утра и не мог больше заснуть. Мозг повторял слова пьесы, рисовал мизансцены, подсказывал лучшие позы и интересные «бантики». А я зарывался во всем этом с головой и шел в театр довольным, но с чувством глубокой разбитости. Так, наверное, я и подсел в свое время на кофе, а сейчас пытался с переменным успехом от него отказаться.

Но сегодня никакого чувства усталости, невыспанности или разбитости не было и в помине. Я легко встал, приготовил завтрак из тостов с маслом, подумал и заварил вместо кофе черного чаю. Умылся, почистил зубы, собрался, подобрав максимально удобную одежду (отдельно для тренировки и для похода), кинул ее в рюкзак и вызвал такси до театра. Утро было снежным, коммунальные службы традиционно не успевали справиться с наносами, и машина временами пробуксовывала на дороге, за что водитель с улыбкой извинялся, как будто я ему из-за этого мог снизить баллы в приложении.

Непривычно хмурый Денис опять опередил всех и терпеливо поджидал у пустующего гардероба – в такой ранний час в театре находился лишь сторож, а все остальные еще только должны были подойти. Кивнув друг другу и пожав руки, мы отправились в учебку, как прозвали тренировочный центр. Бородач предлагал говорить «репбаза», но никто его инициативу не поддержал – хоть слово и театральное, но уж очень неудобопроизносимое.

Мы расстреляли несколько боекомплектов, пока не подошли остальные и не присоединились к нам – важно было использовать каждую свободную минуту, чтобы максимально отточить навыки. Учитывая, как точная стрельба помогла нам замедлить того же ходулиста и убрать его за считанные секунды, важность этой тренировки сложно было переоценить… Перед смертью не надышишься, вспомнилась вдруг не к месту грубая поговорка, и я тут же отогнал от себя связанные с ней дурные мысли. Сейчас нужно думать совсем о другом – о том, как выжить и вернуться. А потому наша небольшая труппа не стала напрасно терять время на пустые разговоры.

Разминка, стрельба, отдых, строевая подготовка, отдых, фехтование и снова отдых. Схватки с хутхэнами мы проводить не стали, так как вчерашних схваток для проверки было более чем достаточно, и сейчас нам гораздо нужнее было отработать навыки работы плечом к плечу. Так что мы прошли все этапы стандартной тренировки, после чего дружно переоблачились в сухую одежду, припасенную для похода. Оружие мы еще вчера перетащили в комнату с антисценой, поэтому тревожиться на эту тему уже было лишним. Беспокоило лишь то, что все это время с нами не было Артемия Викторовича. И только когда мы забеспокоились, он наконец-то появился с широкой улыбкой на лице.

– Все билеты распроданы! – громогласно объявил он вместо приветствия. – У нас даже будут лишние зрители в зале, которых наши тетеньки обещали провести по блату. Я тайно распорядился, чтобы поставили стулья.

Режиссер усмехнулся, глаза его блестели – он явно был доволен, и все мы прекрасно понимали, почему. Аншлаг и переполненный зрительный зал означали успешное открытие портала и его высокую стабильность. То, что нужно для уверенности на той стороне, ведь так он точно случайно не закроется, и мы всегда сможем вернуться в случае непредвиденной опасности.

– Друзья! – словно ощупав нас всех пристальным взглядом, начал Артемий Викторович. – Сегодня у нас с вами исторический день. Тверской академический театр ждал этого десятилетиями, некоторые маски даже ушли к конкурентам, кого-то же мы не досчитались после очередного общего рейда в антрепризе… И вот это вновь свершилось – в стенах нашего театра сегодня откроется портал на ту сторону, в мир, потерянный нашими предками. В мир, который мы должны вернуть если не для себя, то для будущих поколений. Сегодня мы пойдем туда вместе, и я хочу, чтобы вы не боялись и верили мне. Вы со мной?

– С вами! – дружно ответили мы все, поддавшись порыву. Во всяком случае, сам я сказал это абсолютно искренне, так как наши тренировки помогли мне не просто стать сильнее, а еще и поверить в себя. А вместе с тем я поверил и в нашего режиссера как в настоящего лидера.

– Идите в холл, – предложил Иванов, улыбнувшись. Было видно, что он очень доволен нашей решимостью. – Или в гримерку, отдохните перед рейдом. Но помните, что официально вы – второй состав «Вишневого сада». К слову, вам его тоже надо будет потом сыграть, чтобы не привлекать лишнего внимания. Обычно маски действуют именно так – чередуя игру на сцене и антисцене. Так что после возвращения не забудьте повторить слова. И всю следующую неделю мы будем репетировать спектакль вместе с обычными актерами. Тренировки при этом сократить мы не можем. Сами понимаете, это в наших же с вами интересах. Так что придется хорошенько попотеть.

Никто не стал возражать, не высказал недовольства, хотя было ясно, что репетиции после тренировок будет явно тяжело проводить. Все понимали, ради чего стараемся… А потому Артемий Викторович, еще раз улыбнувшись нам, развернулся и ушел из учебки. Мы не спеша потянулись за ним, разделившись уже в привычном формате – я и бородатый Денис, Элечка и Костик.

В холле нас встретило большое оживление. Журналисты, VIP-зрители, в том числе наш знаменитый критик Воскобойников, чье острое перо заставило плакать не одного самодеятельного поэта. Строг он был и к театральным постановкам, особенно к профессиональным вроде наших. Но Иванова и Северодвинскую он уважал, насколько я знал от Лариски. Та у него училась, сдавала зачеты по несколько раз, а потом, когда наша подруга защитила диплом, Воскобойников внезапно перестал ее третировать и при встрече всегда улыбался, интересуясь ее профессиональной карьерой. Как объяснила Лариска нам с Сашкой, строгим он был лишь к студентам, а всех выпускников считал состоявшимися профессионалами. Кстати, вот и один из них. Вернее – одна.

– Мишка! – Лариска с улыбкой помахала мне рукой и сделала фирменный снимок от бедра.

– Это кто? – тихо спросил Денис, наклонившись ко мне.

– Моя хорошая подруга, – ответил я. – Пойдем познакомлю.

Мы направились к девушке, которая и сегодня была в своем рабочем образе – толстовка, темные штаны и тяжелые ботинки. Но это отнюдь не делало ее менее красивой, особенно учитывая роскошную гриву волос, словно превращающую ее в одну из диких диснеевских принцесс. И Денис явно был со мной в этом плане согласен. Вряд ли в тех же терминах, но в общем и целом точно да. Он смущенно закашлялся, когда я их друг другу представил, и нервно улыбался, пока мы стояли и болтали на дежурные темы – вроде перевода Дениса из Ярославля и сегодняшней премьеры.

– Как тебе Тверь? – непринужденно спросила бородача Лариска, когда из дверей буфета вышел Сашка в своей неизменной черной шапочке и с двумя бокалами шампанского в обеих руках.

Пока Денис отвечал своей новой знакомой, я помахал будущему великому режиссеру рукой, и он с радостной улыбкой двинулся к нам. И, честно, я был очень рад, что он пришел. Пусть премьера – это не совсем про нас, но мне было необходимо увидеть друга перед тем, как откроется портал и мы перейдем на ту сторону…

Против моей воли в голову лезли самые разные мысли, и все они были так или иначе связаны с предстоящим походом. При этом я с удовлетворением отметил, что рейд в другой мир меня не пугает. Волнение было, да, но это как раз абсолютно нормально. Меня переполняло предвкушение, любопытство и какая-то веселая безбашенность. Я хотел поскорее попасть в то место, кусочек которого я видел всего несколько дней назад, хотел применить навыки, полученные на тренировках, хотел узнать больше о том мире. И в этом моем отношении, в котором не было места страху, огромная заслуга принадлежала Артемию Викторовичу. За короткий срок он умудрился превратить меня из обычного слюнтяя – сейчас почему-то так легко было это признать – во что-то большее. Пока я еще не понимал, во что именно, но и процесс, и результат мне точно нравятся. А еще я точно знал, что наш главреж не даст меня в обиду, не оставит в беде. И от этого тоже становилось тепло на душе.

Как, кстати, и от того, что рядом есть друзья. А у друзей, как поется, есть шпаги… хотя в данном случае шампанское.

– Ты, как всегда, в своем репертуаре, Мишка, – Сашка неловко приподнял правую руку с бокалом, показывая, что приветствует меня. – Позвал на премьеру, а сам в ней не участвуешь. Но хотя бы в свет меня вывел, а то я кроме съемок и монтажного стола ничего не вижу.

Конечно же, мой друг немного лукавил – он постоянно общался с самыми разными людьми, от заказчиков рекламного видео до актеров и фотомоделей местного разлива. Но вот то, что это не обязательно доставляло ему удовольствие, самый что ни на есть твердый факт. Гораздо приятнее Сашке было общаться со мной и Лариской.

– Это Денис, наш новый актер, а это мой лучший друг Александр, режиссер, – теперь все в нашем небольшом стихийном кружке были знакомы.

– Режиссер? – Денис округлил глаза. – В каком театре?

Лариска весело расхохоталась, откинув голову и обнажив жемчужные зубы. А вот мой друг Сашка заметно покраснел – естественно, от смущения. Пришлось объяснять Дену, чем занимаются тверские режиссеры из Затьмачья, и вскоре наша беседа достигла той самой точки, когда не нужно ею управлять. Ведь как же порой бывает – вроде и люди собрались образованные, и обстановка располагает, а вот приходится кому-то брать на себя роль модератора, чтобы не допустить неловкого молчания. У нас же сейчас разговор лился рекой, и того же Дениса порой было не остановить – такое чувство, будто он месяц сидел в одиночной камере и ждал, когда же появится хоть какой-то собеседник.

Лариска рассказывала байки из своей журналистской жизни, потом они, как всегда, поспорили с Сашкой, могут ли СМИ быть по-настоящему независимыми. Это была их любимая тема для дискуссии, и порой они даже начинали яростно спорить, размахивая руками, но потом все равно мирились, махнув на разногласия. Вот и сейчас…

– Когда ты ни от кого не зависишь, ты можешь писать о том, что тебе больше нравится, – Сашка активно жестикулировал, а я во все глаза смотрел на его бокал, из которого в любой момент могло выплеснуться шампанское. – И твердо отстаивать свою позицию, быть справедливым.

– А на что, друг мой? – усмехнулась Лариска, тряхнув гривой волос. – Кто будет платить тебе за твою творческую свободу? Пойми, наконец, что свободной прессы не существует – ты либо обслуживаешь властные круги, либо примыкаешь к оппозиции, которая сама хочет во власть и лишь поэтому озабочена справедливостью. И платит тебе за то, что ты можешь помочь своим боевым пером.

– А как же музыкальные журналы? – не сдавался Сашка. – Или компьютерные? Или литературные?

– Везде есть редакционная политика, – терпеливо объясняла наша подруга, и Ден продолжал завороженно смотреть на нее. – В литературном журнале ты не будешь писать о своих любимых поэтах. Тебе придется делать обзоры на коммерческую литературу, потому что за них платят деньги – те самые, на которые ты печатаешь свой журнал.

– Хорошо, но ты всегда можешь перейти в интернет, в Телеграм, в конце концов, – Сашка даже вспотел, доказывая Лариске свою правоту. – Там тебя никто не будет цензурировать…

– Ой, да ладно! – засмеялась девушка. – Какая наивность! А зарплату ты людям из чего платить будешь?

– Из рекламы, – у Сашки был такой вид, будто он достал козырь из рукава.

Но Лариска снова лишь прыснула со смеху.

– Ага, все прям так и будут стоять в очереди рекламироваться на никому не известном сайте свободных голодных художников, – язвительно сказала она.

Дискуссия, как и ожидалось, вновь разгорелась не на шутку, грозя затянуться. Но тут к нам подошел Артемий Викторович, вежливо поздоровался с Лариской и Сашкой, а затем тихо сказал: «Пора». Тут же раздался первый звонок, подтверждая слова режиссера и неумолимо приближая наш выход за пределы привычного мира.

Движение через холл было затруднено, новые зрители все прибывали и прибывали. Значит, и вправду аншлаг. А потому портал должен получиться хорошим и крепким. Еще бы Глафире подольше его удержать…

– ТЮЗ сегодня тоже играет премьеру, – Артемий Викторович по-прежнему шел впереди, не оборачиваясь. – Слышали?

– Если честно, нет, – ответил за нас обоих Денис, лавируя между почетными гостями театра, разодетыми по случаю премьеры в историческом здании в смокинги и вечерние платья. Кажется, я даже видел в толпе губернатора с мэром…

– Гонгадзе поставил ее в самый последний момент, – режиссер увильнул в сторону, галантно пропуская Валентину Гребешкову, грузную даму-депутата Государственной Думы от нашего региона. – Передвинул дату, когда узнал, что мы и вправду будем ставить «Вишневый сад». Шуму наделал в прессе!.. Но объяснил это новаторским подходом – мол, ТЮЗ удивлял и будет удивлять, не расслабляйтесь. Правда, весь тверской и даже окрестный бомонд все равно у нас…

Кажется, Виктория во время нашего неудачного свидания рассказывала о новом спектакле – они репетировали «Пустоту» о серых офисных буднях. Пьеса довольно известная, но в Твери у нас ее никто еще не ставил. Видимо, Гонгадзе решил стать пионером и наверняка рассчитывает получить «Золотую маску», вот и взялся за нее. Но при этом дату премьеры Виктория называла точно не сегодняшнюю. Интересно, зачем Капитану такие резкие перестроения? Какой в них смысл? Как мне уже неоднократно подчеркивали, театральные кланы – конкуренты, но не враги. А если бы его премьера перебила нашу? Я невольно представил полупустой зал, несработавшая антисцена – аж кулаки невольно сжались.

Да нет, вряд ли Гонгадзе рассчитывал на что-то подобное. Все-таки на нашей стороне возвращение в историческое здание, это действительно информационный повод, недаром здесь даже столичные гости решили засветиться – та же Гребешкова, от которой обычно ни слуху, ни духу. Да и зритель у нас, откровенно говоря, отличается – наш театр достаточно консервативен, потому и называется академическим. А Иванова в этих кругах любят – на его постановки и в обычные дни билеты нужно покупать заранее, потом ничего не будет. Значит – тут я задумался – интерес ТЮЗа должен быть не с этой стороны портала, а с той. Вот только в чем именно он заключается? Надо будет, как вернемся, попробовать выяснить у Виктории.

– А чем это нам грозит? – между тем уточнил Денис, показав мне, что порой вместо того, чтобы гадать, можно просто задать вопрос.

– Особо ничем, – пожал плечами Артемий Викторович. Мы как раз покинули шумный многолюдный холл и направлялись сейчас к комнате с антисценой. – Даже если встретимся с той стороны – хоть порталы и открываются случайно, все же такое возможно – то ничего страшного. Просто будет немного проще отбиться от хутхэнов в случае чего.

– А еще, – неожиданно хихикнула Элечка, – ваш носатый друг начнет кричать, что мы за ним следим и хотим украсть его сокровища.

После такого не удержались и расхохотались уже все вместе, привлекая внимание случайных гостей. Впрочем, ненадолго. Уже через пару секунд, заметив у входа в зал с антисценой поджидающую нас Северодвинскую, мы взяли себя в руки. Старушка была одета в милое старомодное платье с розами, а в руках держала веер. Красный, словно пропитанный кровью платок. Не знаю, из-за этого ли или просто так, но ее лицо, как мне показалось, было почему-то грустным, хотя при этом Северодвинская и улыбалась.

– Мне скоро идти на сцену, объявлять премьеру, – сказала она. – Элечка и Константин, – брюнета она почему-то предпочитала называть полным именем, – уже ждут вас. Я пустила их к антисцене, чтобы им не торчать в коридоре.

– Спасибо, Глафира Степановна, – кивнул режиссер.

– Ни пуха ни пера! – громко сказала Северодвинская.

– К черту! – дружно гаркнули мы по театральной традиции и зашли в открытую Ивановым дверь.