Том 1 Глава 2

МУТНЫЙ ВЗОР

ГЛАВА 1.

В ноздри ударил запах внутренностей и человеческих экскрементов. Знакомый запах.

Войска ещё не встретились, а бой уже начался.

Стрелы и магия, выпущенные с последних рядов обоих армий, атаковали солдат первых рядов, то тут то там гремели взрывы, в разные стороны летели тела.

Сердце Уольма билось так сильно, что грозилось сломать рёбра, но ноги упорно несли его вперёд. Поношенный нагрудник жалобно позвякивал, словно желая заявить о себе. Он делал все возможное, чтобы стерпеть этот запах и нормально дышать.

Первые ряды разразились яростным рёвом:

“Ааааааа, АААААААААААА!!!”

Рёвом, имеющий самый примитивный смысл – подбодрить себя и запугать противника.

Его руки сжимали 2,5-метровое копье. Защищавшие голову и торс доспехи были помяты. Окружающие его воины ничем от него не отличались. Здесь это была стандартная форма солдата, «официальный наряд», как её в шутку называли бойцы. Бурые пятна на доспехе Уольма, которые уже невозможно было вывести, могли считаться модной изюминкой, однако на деле они служили лишь свидетельством трагедии его прошлого менее удачливого пользователя. Впитавшиеся намертво, они красноречиво говорили о том, что может случиться с ним.

​​

Такакура Райдзю, или, в этой жизни, Уольм, был на войне. Не в современной войне, подобной Первой и Второй Мировым, о которых он знал из истории своего прошлого мира, и в которых использовались сплавы, порох, наука и техника. Нет, то была война средневековая, в которой камень крушил сталь, сталь рвала плоть, и даже сама плоть порой служила оружием. Уникальными для этого мира были магия, магические инструменты, загадочные магические существа и разнообразные «навыки». И со всем этим Уольм успел хорошо познакомиться.

Человек, которого когда-то звали Такакура Райдзю, переродился в мире, непохожим на Землю и стал третьим, младшим сыном фермера. Он наслаждался своей юностью, занимаясь земледелием в полях, возделывая и засевая плодородные почвы.

Но длилось это недолго. С наступлением очередной войны начался призыв на военную службу. Его семье выплатили некоторую сумму взамен Уольма, и он отправился на призывной пункт.

После месяца тренировок он отправили на передовую.

Если бы у государства было достаточно сил, экономических и военных, на войну отправили бы регулярные войска, которые проходят для этого постоянные тренировки. Но в Империи всё было по-другому. Её народ воюет круглый год, и месячная подготовка считается нормой для обучения пехоты, которой постоянно требовалось пополнение. Остальная часть обучения проходила, главным образом, в полевых условиях, с чем Уольм уже сталкивался в своей предыдущей жизни, и, более того, всецело поддерживал.

По его мнению, лучше всего было бы немедленно внедрить в программу подготовки войск принцип ОПБ – обучение на поле боя, даже несмотря на то, что в случае «провала» этой части обучения рекрутов оставалось бы сильно меньше.

Сам Уольм служил в армии уже шесть месяцев, прошёл боевое крещение и это был его одиннадцатый бой. Знакомых лиц, тех, кто вступал в ряды армии вместе с ним, уже не встретишь. Одних выпотрошили, другим раздробили голову, третьих сожгли магией. Способов расстаться с жизнью на войне предостаточно.

В мирное время Уольм даже не мечтал пережить свой первый бой, но по иронии судьбы тогда он остался единственным выжившим. Горький факт, вызывавший такую же горькую ухмылку.

На счету Уольма уже было более дюжины убитых, всех он убивал в одиночку. Даже когда его рвало от первого убийства, когда руки дрожали, а колени подкашивались, он продолжал сражаться. Потому что никто в такие моменты не приходил на помощь. Никто не прикрыл бы щитом, не оттащил в безопасное место, не отвлек бы внимание врагов на себя. Либо ты, либо тебя. И надеяться на помощь сослуживцев было бессмысленно, он повоевал достаточно, чтобы перестать тешить себя такими надеждами. Его спасала не Империя Хайсерк и не знак божий, а 2.5-метровое копье, временно одолженное ему родиной, и 90-сантиметровый меч, который он когда-то подобрал с трупа.

На поле боя все равны, Уольм верит в это всем сердцем. Ведь на войне смерть приходит ко всем поровну, молодым и старым, мужчинам и женщинам.

С такими мыслями он достиг расстояния, с которого мог ясно видеть лицо своего врага. Это был солдат лёгкой пехоты Либертерианской Торговой Федерации, такой же солдат ополчения, как и Уольм. Его бледное лицо выдавало в нём неопытного салагу, и, скорее всего, этот бой был для него первым.

Всё началось стремительно. Солдат делает выпад копьём, но его наконечник чиркает по нагруднику Уольма. Поворот корпусом, разворот на месте – и Уольм уже метит своим копьём в горло противника. Тот замечает это и пытается отразить атаку, но Уольм резко меняет цель удара и бьёт незащищённое доспехом бедро пехотинца.

Враг скорчился от боли, из глубокой раны хлынула кровь, копьё пробило кость и бедренную артерию. Удар, ещё удар – и смертельно раненный солдат рухнул на землю. Он ещё дышал, но Уольм знал – если ты упал в бою, то смерть свою примешь от сапог пехоты. Ужасное зрелище… Он отвернулся от солдата, тело которого вминала в землю пехота обоих армий.

Ещё противник, такой же бледный, однако в его движениях чувствовался опыт сражений. Когда они заносили копья для удара, Уольм было подумал, что и этого парня поставили в первые ряды в качестве пушечного мяса, но быстро понял свою ошибку. Солдат Федерации мгновенно перехватил копьё и ударил снизу, и по его ухмылке было понятно – он уже праздновал победу над очередным противником. Уольм чудом, повинуясь инстинкту, успел нагнуться и копьё ударило в его шлем.

Он носил цервельер – полусферический шлем, напоминающий каску. Голову от лба до затылка защищала сплошная металлическая полусфера, шею – кольчуга, крепившаяся к нижней части полусферы, а область от виска до щеки с обеих сторон прикрывали металлические пластины.

Копьё ударило в левую пластину и отскочило вверх и в сторону. Голова взорвалась болью, в глазах вспыхнули искры, но Уольм успел дважды вонзить копьё в лицо противника, который больше не улыбался. Первый удар резанул щеку, но второй прошёл через глазное яблоко и пробил череп насквозь. Когда он резким движением выдернул копьё из несчастного, тот, странно дёрнувшись, упал к его ногам словно тряпичная кукла.

«Блядь»

Уольм тихо выругался. Он только что убил двух человек, но уже видит третьего – рыцарь с мечом, с головы до ног закованный в латные доспехи, с рёвом дикого зверя бросается на него со спины. Наверняка командир отделения или взвода. Он был уже в паре шагов и Уольм выставил перед собой копьё, будто желая отогнать кровожадного голодного волка, что набросился на свою жертву, но было поздно. Копьё лишь звякнуло по доспеху, не причинив никакого вреда, а рыцарь уже занёс над Уольмом тяжёлый двуручный меч.

Отбросив копьё, он в мгновение ока выставил шит, что носил на спине. Успел – от страшного удара на щите появилась глубокая борозда, а руки сразу онемели. Опыт прошлых сражений говорил, что нельзя давать отдыха рукам и отдавать инициативу противнику, поэтому резким движением выхватил меч из ножен и полоснул им, метя в шею противника. Рыцарь взмахом руки отбивает атаку и наносит ещё один тяжёлый удар, уже сбоку, от которого на щите Уольма появилась вторая борозда, пересекающая первую по диагонали.

Надо было срочно что-то придумать, третьего удара он точно не переживёт. С прошлыми двумя было проще – различия в обмундировании между ними и Уольмом были незначительны, да и весовые категории примерно одни и те же, но этот был настоящим гигантом, да ещё с ног до головы закованный в тяжёлую броню.

«С ног…»

Мысль вспыхнула буквально на мгновение, но тело уже начало действовать. Двуручный меч едва успел отскочить от щита и в этот момент Уольм всем телом наваливается на него и с силой толкает рыцаря. На мгновение тот теряет равновесие, щит закрыл ему обзор, и Уольм в ту же секунду вонзает меч в пространство между сегментами доспеха правой ноги. Громила издал крик боли, больше похожий на рёв. Размахивая мечом, он неуклюже отходит назад, но его движения уже не такие быстрые. Уольм делает два стремительных шага, сокращая дистанцию, и молниеносным движением делает выпад снизу вверх, вгоняя свой меч под шлем рыцаря, прямо под нижнюю челюсть.

Гигант затих. Его тело обмякло, под тяжестью собственного веса оно стало нанизываться на меч. Уольм быстрым движением извлёк меч, оттолкнул мертвеца, и тот упал, громко лязгнув уже ненужными ему доспехами.

«К-командир?..»

Он поднял глаза. Дюжина солдат Федерации смотрела на тело только что убитого им воина. Затем они перевели взгляд на него.

«Ма-а-а-а-а-а-аг!»

Внезапный крик снова привёл мир в движение. Потоки маны стали быстро концентрироваться вокруг одного из вражеских бойцов и в ту же секунду из его рук вырвался огненный шар. Уольм только и успел, что инстинктивно пригнуться и поднять щит. Оглушительный взрыв прогремел всего в паре шагов от него, кожу обдало нестерпимым жаром, волосы на руках превратились в пепел, а воздух наполнился запахом палёной шерсти и горелого мяса. Но он был ещё жив. Вражеский маг в приступе ярости атаковал мгновенно, не прицелившись, шар разорвался всего в паре шагов от Уольма, поразив небольшую группу его братьев по оружию. Разорванные в клочья тела, оторванные конечности, одному из бойцов начисто снесло голову, будто её и не было.

Опалённые куски плоти всё ещё падали на него, когда несколько человек разом кинули копья в мага, но тот уже успел скрыться за рядами рыцарей, сплошной стеной вставших на его защиту. Магов в этом мире берегли как своих первенцев, и Уольм сплюнул, поймав себя на мысли, что завидует им.

Даже в этом мире, где почти каждый десятый является обладателем уникального навыка или склонностью к изменению материй, умелый маг был самым ценным ресурсом на поле боя. Большую часть времени они поддерживали армию издалека – с последних рядов – или по флангам, и в некотором отдалении от основного сражения. Но если маг оказался здесь, в самом центре этой мясорубки, получается, что Торговая Федерация бросила в бой свой последний козырь. Неужели…

Они дрогнули.

Эта мысль успокоила Уольма. Со спины послышался гул тысячи шагов и яростных криков. Над его головой пролетело ледяное копьё, обдав прохладным магическим ветром, и пробило плечо вражеского солдата прямо перед ним. В ту же секунду Уольм полоснул мечом по его горлу. Фонтан крови, солдат отчаянно пытался зажать смертельную рану, но уже через несколько секунд упал без сил. Бой продолжался.

Уольм добил уже третьего, когда раздался радостный крик:

«Они отступают!»

Пока основные силы Империи боем связали армию Федерации в открытом столкновении, небольшие отряды лёгкой пехоты обошли её по бокам и ударили по флангам, сея панику и неразбериху. Особенно сильно при этой атаке страдал левый фланг. Что бы не предпринял командующий силами Либертерианской Торговой Федерации, изменить ситуацию он уже не мог. Хреновый всё-таки из него командующий.

«Охват одного крыла» - так называли эту тактику за закрытыми дверями военных совещаний. Она показала свою целесообразность и эффективность во многих сражениях, и сегодня она принесла Империи ещё одну победу.

Командир отделения, в котором служил Уольм, вознёс свой меч к небу и подстёгивал бойцов: «Не останавливайтесь! Давите их! Не давайте им формировать строй!». Армия Хайсерк всё глубже вгрызалась в ряды противника, круша оборону, давя и перемалывая врага целыми отрядами. Армия Федерации утратила свою боеспособность – повсюду солдаты бросали своё оружие, бежали без оглядки кто-куда. Одни падали и их давили свои же, других настигали стрелы и копья. Те редкие воины, что не утратили рассудок от страха скорой смерти, самые опытные и стойкие ветераны, бились в одиночку с целыми отрядами имперских солдат в отчаянной попытке продать свою жизнь подороже. Но вот последний из них пал под градом ударов вражеских мечей и копий.

В этом двухчасовом сражении Либертерианская Торговая Федерация потеряла до 60% своих войск, а граница оспариваемых территорий сильно сместилась в пользу Империи Хайсерк.