Том 1 Глава 4

“Сестрёнка”.

Всю дорогу до дома Дейзи дремала, и как только я умыла её и уложила в кровать, она посмотрела на меня, как бы спрашивая: как она очутилась дома?

В ответ я потрепала её по волосам, а она, улыбнувшись, сжала мою ладонь и прошептала: “Расскажи мне сказку”.

Я задумалась, пристально вглядываясь в тёмное, освещаемое только звёздами окно, когда мой взгляд привлекла горящая свеча, стоящая рядом. Она не могла гореть вечно и уже догорала. Подумав о том, что пора бы уже сменить её, я вновь посмотрела на Дейзи и шепнула ей: “Обещай, если я расскажу тебе сказку, ты тут же уснёшь”.

“Да, я обещаю”.

“Только одну, больше не проси”.

“Да обещаю я, обещаю”.

Дейзи протянула мне мизинчик, как знак обещания, и я, чуть улыбнувшись, с радостью протянула ей свой.

“Так-так, какую историю мне тебе рассказать? Историю о великане, отправляющемся в страну лилипутов? Или о человеке, который взлетел так высоко, что солнце опалило его крылья, и он упал на землю? Или о принцессе, которая пошла в страну цветов и встретила там фею?”

“Нет, эти не хочу”, - сказала Дейзи, качая головой. - “Лучше расскажи мне сказку о гадком утёнке. Она самая интересная”.

“Да. Она и вправду самая интересная”.

Дейзи, полностью утонув в подушках, кивнула с сияющими глазами.

От ветра свеча задрожала, а моя тень начала медленно растворяться в темноте.

В полумраке я приступила к рассказу:

“Давным-давно в королевстве уток жила принцесса, гадкий утёнок. Её родители были самыми величественными и прекрасными утками в стране. Первый сын, принц утка, был также великолепен, как и его отец, а вторая дочь, похожая на мать, была самой красивой уткой в мире”.

“Неужели они, правда, были такими?”

“Но младшая принцесса была самой обычной. Если бы она действительно была некрасивой, я бы ещё могла понять, почему люди ненавидели её, но она просто была такой же, как все”.

“Тогда, может быть, есть какая-нибудь тайна в её рождении?”, - спросила Дейзи с огоньком любопытства в глазах.

В ответ я лишь покачала головой. Девочка удивлённо моргнула и добавила: “Знаешь, на рынке ставят кукольный спектакль и там рождение принцессы действительно загадка…”

“Никакой тайны, она просто самый младший ребёнок императорской семьи”.

“Хорошо, я поняла…”

С сонным видом кивнула сестрёнка.

Затем с вновь горящими от предвкушения глазами она спросила меня: “Так что же с ней случилось дальше?”

“Император и императрица начали беспокоиться, что их дочь такая обыкновенная. Как она вообще может быть их дочерью? У неё не только нет особых способностей, но и внешне она совсем не была на них похожа. Сначала они очень беспокоились, но потом это чувство переросло в злость. Они каждый день ссорились”.

“Это всё, потому что она похожа на тебя”, - сказал император.

“Нет, она прям как ты”, - ответила ему императрица.

“О-о Господи, ты такая жалкая, но она всё ещё моя дочь”.

“Но разве я не права?”

Этим ранним утром, затаив дыхание, в коридоре стоял гадкий утёнок. Ей приснился кошмар, но то, что она подслушала в комнате родителей, было страшнее любого пугающего сна.

“Я думаю, она пошла к ним, потому что испугалась сна”, - сказала Дейзи.

“Ты права. После долгого спора из-за напряженной ситуации вне дворцовых стен, они решили, что лучше держать всё о младшей принцессе в секрете. Чтобы запугать знать, император и императрица пускали слухи о красоте и могуществе младшей дочери, уточке”.

“А что было потом?”

“Она была отправлена в самый дальний дворец в империи, но… на самом деле из гадкого утёнка сделали обычную служанку для своей сестры”.

Именно так они решили скрыть существование уточки.

“А дальше-то что?”

Дальше…

Я спокойно продолжила свой рассказ:

“Она встретила особенного утёнка. Он был смелым и добрым. Было очень мило, когда он, приходя к ней и краснея от смущения, приносил ей свежие яблоки”.

“Храбрый утёнок?”

“Да. Он лучше всех в императорском дворце владел мечом”.

“Что с ним случилось?”

“Они проводили много времени вместе. Но однажды он просто исчез. Гадкий утёнок всё ждала его и ждала, но он так и не вернулся”.

“Ей, наверное, было очень грустно”.

“Да. Потом кто-то отравил утиный пруд, и императорской семье пришлось бежать. А принцесса, гадкий утенок… Она, правда, сделала всё, что было в её силах, чтобы сбежать и выжить, но когда она пришла в себя, вокруг уже никого не было. Маленьким утёнком она блуждала во тьме и звала маму и папу. Но…”

Дейзи кивнула, продолжая слушать и чуть прикрывая глаза. Но, в конце концов, она крепко закрыла их, не в силах противостоять сну.

Я поправила одеяло повыше и пожелала спокойной ночи. Уходя, я потушила свечу, и слабая белая дымка от неё растворилась в воздухе.

Дул холодный ветер, так что я плотно закрыла окно, в отражении которого мерцало звёздное небо.

***

Под небесами было одно место, где не было ни единой звезды… Этим местом был императорский дворец.

Я посмотрела на опустошённое небо, оно напомнило мне одну фразу: “императорский дом, покинутый звёздами”.

В этом самом “доме” женщина ворочалась в своей роскошной постели и, всё же повернувшись, она широко раскрыла глаза.

Она дрожала, спрятав лицо в ладонях. Кажется, ей приснился кошмар.

“Дорогая”.

“О нет, это я бросила её там…”

“Мишель!”

Она, наконец, глубоко вздохнула, хоть и была не в силах расслабиться.

“Я скучаю по своей дочери”.

Сказав это, императрица бросилась в объятия императора.

Её хрупкие плечи вздрагивали от всхлипов и слёз.

“Я всё отлично помню. Как моя маленькая девочка пристально смотрела на меня. Этот взгляд отчаяния, которым она взглянула на меня, заставил меня чувствовать себя виноватой”.

“Мишель”.

“Да знаю я, знаю. Я прекрасно понимаю, что найти её почти невозможно. И… я понимаю, что она уже может быть мертва”.

“Если и так, она отправилась в хорошее место”.

“Правда… Я не могу смириться с этим… со всем, что происходит. Я уверена, что однажды это сведёт меня в могилу”.

“Я тебя понимаю, я тоже скучаю и хочу её увидеть”.

[Папа!]

Император нахмурился, он всё ещё прекрасно помнил крик девочки.

Чувство вины было как кровавое пятно, которое, как ни старайся, уже не сведёшь, кроме того, день ото дня оно становится только больше.

[Папа!]

Он хотел, чтобы хоть кто-нибудь объяснил, что значат все эти кровные узы и почему ему так от этого плохо.

Он знал, что она лишь “пустышка”, что у неё нет никаких способностей, но он просто обязан был найти Стеллу, чтобы загладить вину.

Император хотел избавиться от этого всепоглощающего чувства.

Он хотел, чтобы его пожалели за совершённый им же поступок, за то, что он вот так просто бросил свою дочь.

Пока его терзало чувство вины, время приукрасило его воспоминания.

Это правда, что она была самой обычной девочкой, но всё же у неё были его глаза.

Её лицо озаряла милая редкой доброты улыбка.

Чувство потери настолько поглотило их, как будто они потеряли нечто действительно драгоценное. Императрица приглушённо всхлипнула и подняла взгляд на мужа.

“Герцог Деланхил ищет её”.

“…”

“...Стелла”.

“Если она действительно жива, мы должны найти её раньше этого монстра”.

Императрица кивнула в ответ, вспоминая Клайда - герцога Деланхила, его чёрные волосы и красные глаза.

Когда он давным-давно пришёл к ним весь в крови, они замерли, как будто увидели смерть с косой.

“Он чудовище. Я никогда не отдам Стеллу этому человеку”.

“Все говорят, что будто он помешан на чём-то. Не сомневаясь и секунды, он пролил море крови в собственном доме. Удивительно то, что кто-то вроде него так сильно желает заполучить нашу дочь”.

Клайд - герцог Деланхил.

Он был тем, кто помог вернуть контроль императорской семье, а также помог укрепить им их позиции, при этом принеся в жертву свою семью, которая играла важную роль в том восстании.

Оценив его поступок, люди относились к нему с соответствующим уважением.

Но, несмотря на это...

Он был чудовищем.

На земле не может быть двух таких монстров.

Рождённый пятым и будучи незаконным сыном барона со своими прекрасными способностями владения мечом, он попал в императорский дворец и жил там тихо, будто его и не было.

Но как только разгорелось восстание, он вернулся домой, убил своего отца и всех придворных, вот так просто…

“В тот день, когда он стал герцогом, я сказал ему, что он должен сдержать своё обещание и вернуть мне Стеллу. Каким же суровым был его взгляд…”

Сгорая от стыда, императрица закрыла глаза.

“Не важно, сколько усилий он приложил, чтобы вернуть нам наше влияние, наша семья принадлежит совсем другому миру, как он посмел, получив статус герцога, преследовать нашего ребенка?” - уверенно сказал император.

“Я слышала, что Карен влюблена и хочет выйти за него замуж”.

“Это возмутительно! Он может жениться на Стелле, как только найдёт её, но он никогда не получит Карен! Я надеялся, что этот шторм снесёт все преграды на моём пути, но я не собирался быть ему другом только из благодарности”.

От прошедшего шторма должно не остаться и следа.

“Давай оставим всё как есть. Герцог тоже недоволен помолвкой с Карен, так что у нас ещё есть время…”

“Самое важное - это найти Стеллу.”

Императрица кивнула в ответ.

“Да, разумеется…”

***

“Герцог”.

Чей-то голос отвлёк его от размышлений и он молча кивнул в сторону стола, прося не мешать ему.

Прямо перед ним стояла бутылка и бокал, а его острый взгляд неторопливо скользнул по вину, читая название.

«Белоснежно святой».

Это дешёвое вино он купил за две золотых монеты.

Мужчина молча опустил голову и посмотрел на бумаги, что лежали перед ним.

Он не мог носить титул герцога, потому что был пятым, да ещё и внебрачным ребёнком барона Деланхила, а так же он был далеко не голубых кровей, но всё же он им стал. Если он и осмеливался взглянуть назад, на своё детство, всё что он мог вспомнить - это побои.

Когда он задумался, какой тусклой и неясной была его жизнь, послышался слабый голос:

[Ты, мусор, выбившийся из подмостовых канав. Умри. Умри, Клайд Деланхил.]

Его отец, смотревший на него как на домашний скот, заплатил работорговцу высокую цену за него.

Это было вполне в порядке вещей, все незаконнорождённые дети семьи Деланхил были проданы таким образом.

Он был опытным фехтовальщиком и рисковал своей жизнью лишь бы заполучить золото и порадовать своего отца, но тот взамен лишь выгнал его из дома.

Дрожащей рукой он схватил бутылку вина и вылил всё без остатка в пустой бокал.

‘…Я скучаю по ней’.

Её прекрасные карие глаза.

Её мягкие каштановые волосы.

Сладкий голос.

[Нет… Джозеф!]

[…Стелла.]

Герцог заперся в комнате, залпом выпив вино, словно умирал от жажды.

К горлу подступил ком.

[Пожалуйста, не трогайте этого парня. Я вас умоляю.]

Голос раз за разом раздавался в его голове и сколько бы он не пил, он не мог утолить жажду.