Том 1 Глава 2

— На данный момент у меня есть две хорошие новости.

Чхон Мён, спрятавшись на соседнем дереве, подслушивал их разговор. Он удобненько улёгся, положив рядом с собой рисовый шарик.

*Кгхаа*

Раньше я не был таким милосердным.

Если он сейчас войдёт в столовую, то Сахюнги не смогут поесть. Уж хоть это он должен им позволить, разве это не самый гуманный поступок?

Чхон Мён похлопал себя по животу и вздохнул.

— Шороху, конечно, я навёл куда больше, чем надо было.

Сначала он планировал затаиться, но эти дети пришли и вырвали волосы из носа спящего тигра, у него попросту не было других вариантов.

Что ещё можно сделать? С некоторыми вещами можно мириться, но есть границы, которые нельзя переступать.

— Прошлое не изменить.

К счастью, с Ун Гемом легко общаться. Он прекрасно понимал, что хотел сказать Чхон Мён, когда они разговаривали. Благодаря этому все оказалось немного проще, чем он думал.

Конечно, он подготовил контрмеры на случай, если Ун Гем не поймёт, но это было бы более хлопотно.

— Он умнее, чем я думал.

Умный.

— ... умный?

Безусловно, Ун Гем хорошо понимал Чхон Мёна. Однако, как молодой ученик Школы Хуашань, смотрел на старшего свысока, чтобы потом пересмотреть его мнение об умном, казалось неуважительным. Но ведь это все равно был комплимент, верно?

— Уф. Это так сложно.

Казалось, что потребуется больше времени, чтобы все организовать. Его положение в школе Хуашань всё ещё не было чётко определено.

Но...

— Эти двое определённо умны.

Чхн Мён издалека следил за Юн Чжоном и Чо Гюлем, когда они вошли в столовую.

Когда собирается так много людей, всегда найдутся те, кто выделяется. По мнению Чхон Мёна, эти двое могли стать ядром учеников третьего класса.

— У меня есть хорошая идея.

Разве они не уникальны? Обычно, если бы они зашли так далеко, то оказались бы на грани смерти. Жалобы лились бы непрерывно, пока они мучились от боли. Но только не эти двое; они хотели большего. Чхон Мён находил это достойным восхищения.

Особенно Чо Гюль.

Несмотря на то, что его избивал кто-то младше него, он не держал зла. Более того, это даже побудило его работать усерднее и придало ему уверенности в том, что он сможет стать сильнее, следуя за Чхон Мёном. Если у Чхон Мёна оставались деньги, он обязательно дарил их Чо Гулю.

— Если я хорошо воспитаю его, он принесёт большую пользу.

Чхон Мён ухмыльнулся и раскусил рисовый шарик.

Открывать таланты было важно, но сейчас главным приоритетом был сам Чхон Мён.

Прежде всего, укрепление тела.

Фундамент был заложен. Впереди был ещё долгий путь, но можно сказать, что самый опасный участок пройден. Теперь он мог всерьёз заняться изучением боевых искусств.

Итак, что же ему было нужно больше всего?

Идеальное тело.

Вернувшись в молодое тело со всеми своими прошлыми знаниями, разве он не может стать сильнее с помощью тщательных тренировок?

Может. Однако теория ― это теория, а реальность ― это реальность. Неважно, сколько знаний о боевых искусствах у него в голове, если его тело слишком слабо для выполнения упражнений, то он не сможет полностью раскрыть свой потенциал.

Он не может заниматься тренировкой внутренней энергии только с помощью своего разума. Только через кровь, пот и слезы ваше тело адаптируется.

Для этого необходимо развивать сильные мышцы.

Разве меч Школы Хуашань не самый быстрый и ослепительный?

Техника меча Школы Хуашань требует от тебя яростного взмаха с силой сотни рук в одной. Прекрасен меч, а не тело. Но и тело если будет слабо, не будет способно выдержать технику, то меч никогда не будет ослепительным.

Чтобы расцвела слива, корни должны быть сильными. Корень боевых искусств - это тело— .

— Я не могу видеть только то, что хочу видеть.

Людей привлекает великолепное искусство меча Школы Хуашань. Благодаря этому они не видят, что есть люди, которые размахивают мечами, чтобы убить и их.

— Ах, черт возьми! Почему все так сложно? Разве я не могу просто проткнуть его?

Почему я должен замахиваться три раза, когда я могу просто ударить его в лицо? Я сломаю себе запястье!

Как лебедь, который грациозно плывёт по воде, но под поверхностью его ноги отчаянно дрыгаются. Меч должен быть грациозным, как лебедь, а тело, как ноги лебедя, - это двигатель, который движет его вперёд.

Итак, вы тренируетесь и снова тренируетесь.

Даже если вы усвоите только четверть тренировок, через три года они выкуют самые сильные тела и переродятся.

К тому времени школа Хуашань, возможно, не будет самой великолепной в мире, но они станут школой, способной уничтожить Шаолинь.

Чхон Мён улыбнулся и встал.

— Проблема не в детях, а в их родителях.

Дети пойдут за ним и поймут, но он не может также относиться к старшим.

Вспомнив об Ун Геме, он вздохнул.

— Он не так уж плох.

По давлению, исходящему от его тела, можно было почувствовать, как тяжело Ун Гем работает.

Человеку, не имеющему подходящего учителя, нелегко подняться до такого уровня. Если он сможет получить правильные наставления до того, как станет слишком поздно, он станет хорошим фехтовальщиком.

— Но как же мне его переделать?

Чхон Мён почесал голову.

Это раздражало.

Было бы хорошо, если бы он мог просто сказать, но это привело бы к катастрофе. У него не хватало уверенности, чтобы справиться с этим. Поэтому он задумался о том, как естественным образом передать эту информацию...

— Чёёрт…

Чхон Мён почесал голову.

Поскольку он не привык пользоваться своей головой и строить планы, найти ответы было сложно.

— Может, мне пока вернуться?

Чтобы найти решение, он должен был знать всю ситуацию.

Он должен знать, какие техники практикуются и правильно ли передаются боевые искусства секты от поколения к поколению.

Чо Гуль сглотнул, глядя на Чхон Мёна, сидящего со скрещёнными ногами.

Возможно, я ошибался.

Стать сильнее? Тренироваться?

Все это звучит хорошо, и ему это нравилось.

Но чтобы сделать это, ему придётся жить с этим парнем.

— Смогу ли я справиться с этим?

Чем больше он давал волю своим мыслям, тем сильнее становилось ощущение, что что-то не так.

— Итак...

— Да!

— Не нужно напрягаться, Сахёнг.

— ... а?

— Не напрягаться?

— Да.

— Ты говоришь непринужденно….

— ...ага.

Чхон Мён нахмурился, глядя на неловко извивающегося Чо Гюля.

— Это действительно все, что у тебя есть?

— Да.

— Хорошо, ты можешь забыть об этом, делай, что хочешь.

Как только Чо Гюлю станет комфортнее рядом с ним, он сможет естественным образом изменить свою речь.

Чхон Мён схватился за голову и посмотрел на бумагу.

— Значит, это все боевые искусства, которые преподаются?

Чо Гуль кивнул головой.

— Хаааа, я схожу с ума.

«...»

Чхон Мён немного пошевелился, растягивая тело.

— Что он делает?

Он вдруг позвал Чо Гюля и попросил его написать список всех боевых искусств, которым здесь обучают. Получив список, Чхон Мён, казалось, потерял рассудок.

— И это все?

Он повторял одну и ту же фразу снова и снова, как попугай.

Сасук уже учил его, что для того, чтобы стать сильным, нужно чем-то жертвовать. Но казалось, что этот парень попросту с ума сошёл

— Сахёнг.

— Да?

— Разве нет ничего другого, кроме этого? Может быть, есть ограничения на то, что Сахёнг может изучать?

— Нам не разрешено читать техники, но просто увидеть их ― это нормально. Вот и всё.

— Ух.

Чхон Мён снова посмотрел на бумагу.

Он догадывался об этом, когда услышал, что в секте больше нет их техник меча и их заменили на никчёмные. Но это слишком серьёзно.

— Нет, какая от них польза?..

Ни одна вещь из этого списка не помогла бы им. Неужели эти старики намеренно пытались разрушить Школу Хуашань?

— Итак, вы хотите сказать, что сейчас преподаётся Мечом Тайи Фламмокс?

— Будто бы ты не знал.

— Уф.

Чхон Мён почесал голову.

— Всё гораздо серьёзнее, чем я думал.

Наличие людей рядом было действительно важнее, чем книги по боевым искусствам. Но разве это все? Что толку от людей, если они не умеют пользоваться своим оружием, когда приходят враги? Даже если бы они владели мечами, эти люди были бы побеждены, пока их враги использовали ветки деревьев.

Меч Тайи Фламмокс не соответствовал стандартам Чхон Мёна.

— Если бы только у нас был меч Семи Мудрецов.

Школа Хуашань не была бы такой. Чем больше он думал, тем больше тревожился.

Чхон Мён пытался успокоить свой бушующий разум, как вдруг Чо Гюль заговорил.

— Я слышал...

— А?

Чхон Мён даже не спросил, а заговорил сам по себе.

— Когда Демонический Культ напал, западное здание было подожжено.

— Пожар в западном здании, нет, то есть, Демонический Культ вторгся?

Зачем Демонический Культ напал на Школу Хуашань? Разве их Небесный Демон не умер?

Чо Гюль спросил его:

— Ты знаешь о Мечнике Цветущей Сливы?

— Знаю.

Он знал очень хорошо. Потому что никто не знает его так хорошо, как он сам.

— Сасук сказал, что Мечник Цветущей Сливы помог убить Небесного Демона.

— ...помог?

Он обезглавил этого ублюдка!!! Не помог.

Лицо Чхон Мёна немного просветлело, ведь его ученики знали о нём.

— Так было сказано.

— Что? Мечник Цветущей Сливы убил того демона!

— А? Кто это сказал?

— Что значит кто...

А?

Чхон Мён наклонил голову.

— Подожди.

— Невозможно сказать, потому что все на той горе в то время уже умерли. Никто не знает, кто убил Небесного Демона.

— ...

Верно. Они все умерли. Чхон Мён был последним, прежде чем окончательно отрубить голову Небесному Демону.

Значит, никто не видел... да, никто не знал.

Чхон Мён понял.

— Нет, тогда..

Ради чести Школы Хуашань он отдал свою жизнь, чтобы победить Небесного Демона, но никто не знает об этом?

Что это была за отвратительная ситуация?

— Как бы то ни было, в то время Небесный Демон пал, а оставшиеся люди демонического культа сошли с ума и попытались отомстить. Несмотря на большой урон, они поднялись и подожгли Школу Хуашань.

— ...

Холодный пот начал стекать по телу Чхон Мёна.

Однако Чо Гюль не обратил на это внимания и спокойно продолжил.

— Пусть мы и не знаем настоящих причин, но похоже, что у него была сильная обида на Школу Хуа.

— Э-э... Хм, это...

Чо Гуль не знал, того, что знал Чхон Мён.

— Ха-а-а-а.

Подведем итог:

Школа Хуашань была разбита после этого.

— Из-за меня?

— Да?

— Всё из-за меня?

— Ха-ха-ха-ха.

— Чего ты смеёшься?

—Хе-хе-хе-хе!

— Ох тыж господи!

— Ха-ха-ха. Ха-ха-ха.