Свш!Из объятого паром чайника полилась тонкая струйка воды и наполнила чашу наполовину.Хён Чжон аккуратно протянул чашку старому Хён Тану.— Гм.Хён Тан поднес чашку к губам.

Запах чая ударил ему в нос.

И он кивнул головой, делая глоток.— Ты улучшили свои навыки приготовления чая.— Ты помнишь чай, который я заваривал?— Да, помню.

Я никогда в своей жизни не забуду вкус чая, предложенного тобой.Хён Чжон улыбнулся.— Похоже, у тебя много сожалений.-... верно.

Так и есть.Мягкий разговор.

Но лица присутствующих при разговоре, не были таковыми.Резиденция лидера секты.Хён Чжон сидел во главе стола, а Хён Сан и Хён Ён сидели слева и справа от него.

Позади двух старейшин сидели Ун Ам и Ун Гём, а чуть дальше были остальные ученики Ун.С другой стороны, в позе лотоса восседал Хён Тан и люди, что он привел.Безмолвное противостояние, тишина и мягкий аромат чая, струящийся между ними.Хён Тан заговорил первым, ему не нравилась царившая атмосфера.— Ты совсем не постарел.— Когда случаются хорошие вещи, молодость может вернуться и растормошить старые кости.— Конечно, замечательно.Проговорил Хён Тан глядя на Хён Чжона.— Меня успокаивает мысль, что ты освоился с местом лидера.

На самом деле, я очень волновался.— Хмпф!Как только он сказал это, Хён Ён фыркнул.

Хён Чжон метнул в него взгляд, дабы сдержать его назревающую выходку, поэтому он замолчал, но услышанного не забудешь.— Спасибо, что беспокоились.— Нет.

Я должен поблагодарить тебя за то, что ты так хорошо руководишь горой Хуа.Хён Ён недовольно посмотрел на Хён Тана.

Даже Хён Сан закашлялся, не в силах терпеть сие бесстыдство.— Так…Хён Чжон сменил тему, он хотел перевести разговор в другое русло.— Зачем ты пришел сюда?Хён Тан посмотрел на Хён Чжона, ничего больше не сказав.— Твой нрав сильно изменился.— …— Раньше ты не высказывался столь прямо.

Твоя речь была гораздо более витиеватой.— Спустя десятилетия меняются даже реки и горы.

Отчего же людям не меняться?— Да, конечно, но я бы хотел, чтобы ты оставался таким, как прежде.Хён Чжон не ответил.Не было нужды отвечать.

Хён Тану, а не ему, нужно было объясняться.— Я думаю, ты должен ответить на мой вопрос.— Да.

Полагаю, что так.Хён Тан слабо вздохнул и оглядел жителей горы Хуа.— Тридцать лет назад я самостоятельно сошел с горы Хуа.— …— Потому что я думал, что у горы Хуа нет будущего.

Нет, точнее, потому что я думал, что не смогу оживить гору Хуа своими силами.— Я понимаю.— Но мое мнение изменилось, когда я стал старше.Хён Тан улыбнулся.— Я ничего не мог поделать, потому что гора Хуа занимала особое место в моем сердце, со временем я думал, что забуду ее, но привязанность в моем сердце продолжала расти.Хён Ён засмеялся.— Глядя на то, как хорошо ты поживал эти тридцать лет, не кажется, что уж очень особое место она занимала.— ….

Хён Ён.— Да, да.

Знаю.Когда Хён Чжон оборвал его, Хён Ён закрыл рот.

Однако он надул губы, словно в обиде.Хён Тан спокойно продолжил.— Правда.

Что тут скажешь? В любом случае, мы сами покинули гору Хуа, поэтому мы не вправе сетовать на критику.Хён Чжон нахмурился.— Ты все еще не ответил на мой вопрос.— …Я пытался забыть о горе Хуа, живя в мире.

Я основал фонд, и жизнь стала менее трудной… Но пустота в моем сердце никогда не была заполнена.

И тогда я вновь услышал о горе Хуа.Хён Сан прикусил губу.«Чем больше я слушаю, тем…»В то время как они основали фонд и жили счастливо, Хён Чжон отдал все, чтобы спасти гору Хуа.У кого не спроси, все скажут, что если бы у них была хоть капля совести, то не стали бы что-либо просить у Хён Чжона.— В тот момент, когда я услышал, что гора Хуа делает себе имя в мире, я не смог совладать с сожалениями, которые похоронил в своем сердце.

Итак, я пришел на гору Хуа с товарищами и их потомками.Хён Чжон кивнул.— Я понял, что ты имеешь в виду, но все равно не нахожу в объяснениях ответа.— … так какой ответ ты от меня ждешь?— Что сахён пытается сделать на горе Хуа?Хён Тан посмотрел на Хён Чжона.— Могу я ничего не делать?— …— Я грешник.

Я в таком положении, что не могу вновь ступить на гору Хуа.

Чего бы я хотел? Достаточно, если я смогу просто вдыхать воздух горы Хуа и превратиться в пепел в этом месте.— Хм.— Каждый, кто пришел сюда, устроил свою жизнь в мире.

Они обязательно помогут горе Хуа.

Так дайте нам шанс стать духами горы Хуа.

Пусть мое старое тело упокоится здесь.

Я хочу жить ради горы Хуа.Хён Чжон вздохнул.— Сахён…— Как ты смеешь!В этот момент Хён Ён вскочил с места и указал на них.— Когда гора Хуа была опустошена, и она была на грани обрушения, ты даже не вспомнил о нас, а теперь что? Дух горы Хуа? У тебя вообще есть совесть?— Хён Ён, успокойся.— Сахён, ты думаешь я смогу сейчас успокоиться? Не слишком ли грубы их слова? Последние тридцать лет они притворялись, что не знают о нас, и думали, что мы падем в любой момент, и теперь, когда они видят, что у горы Хуа все хорошо, они захотели вернуться, чтобы вкусно поесть перед смертью! Не это ли они имеют в виду!Хён Ён фыркнул и закричал.— Я не могу больше слышать об этом! Немедленно вышвырните этих неблагодарных!— Хён Ён!Это было тогда.— Простите, лидер секты.

На этот раз у меня те же мысли, что и у садже.— …У Хён Сана было жесткое лицо.— Тут и говорить не о чем.

Они самостоятельно приняли решение и покинули гору Хуа.

Как мы можем позволить им вернуться на эту землю? Духи? Гора Хуа не нуждается в подобном.— …— Вы должны вернуться прямо сейчас.Хён Чжон мягко нахмурился и закрыл глаза.Хён Тан медленно произнес.— Я полностью понимаю ваши чувства.

Быть сахёном…— Как ты вообще можешь называть себя сахёном!— Хён Ён!— Нет! Лидер секты! Что он такое говорит?! Как этот человек вообще может прийти и вести себя с нами как сахён!— Он может.Хён Чжон сжал руки в кулаки.Хён Ён знал, что за этим движением, кроется то, как сильно Хён Чжон расстроен, и замолчал.Хён Чжон заговорил тяжелым тоном.— … Я понял вас, но мне немного неудобно принимать решение прямо сейчас.— Да.

Конечно.— Я выделю вам место для отдыха.

Вы, должно быть, устали от восхождения на гору.— Да, мы отдохнем.Хён Тан широко улыбнулся, и Хён Чжон повернулся к Ун Аму.— Ун Ам.— Да, лидер секты.— Проводи их до резиденции Небесной Сливы и вели приготовить еду.— … Сделаю.Ун Ам встал.— Я провожу вас.— Да.Когда Хён Тан и другие встали, Ун Ам вышел из комнаты.Ун Ам и остальные вышли, а Хён Тан, затормозил в дверях, и осторожно повернул голову взглянув на Хён Чжона.— Прошу прощения, что снова появился перед вами, не сказав ни слова.— …— Но.

Я хочу, чтобы вы знали, я искренен в отношении горы Хуа.Хён Чжон кивнул, не отвечая, и Хён Тан ушел с улыбкой.— Лидер секты!Как только он ушел, Хён Ён закричал.— Подожди.— Но!— Я ведь попросил подождать?— Кхм!Хён Чжон вздохнул.— Простите, но не могли бы вы уйти? Мне нужно кое о чем поговорить со старейшинами.— Да, лидер секты.Ученики Ун встали и вышли.

Только ученики Ун ушли, и Хён Чжон поглаживая края чашки, заговорил.— Что вы думаете?— Чего тут думать?! Они переходят черту!Хён Ён опять взорвался.— Теперь, когда репутация и имя горы Хуа растет, они наверняка придумали план, как использовать нас и заграбастать всю секту!— Я того же мнения, лидер секты.Хён Сан обычно не говорил таких вещей, но сейчас был на стороне Хён Ёна.— Нельзя сказать, что они пришли сюда с добрыми намерениями.

Они точно не бедствовали, как мы.

Разве не очевидно, почему люди, что отвернулись от горы Хуа, теперь пришли и так нагло показались нам на глаза!— И!Хён Ён заскрежетал зубами.— Да даже если они пришли сюда с добрыми намерениями, все равно.

Это они отмахнулись от горы Хуа и покинули ее.

Они искренны в своих действиях? Серьезно? Уж я-то точно знаю, что не так проявляется искренность!Хён Чжон вздохнул.— Я не думаю, что ты ошибаешься.— Тогда выгони их прямо сейчас, лидер секты!— Подождем немного.— Чего ждать?Рука Хён Чжона дрожала.— Ты забыл? Теперь гора Хуа не может не заботиться о взглядах других людей, как это было в прошлом.— …— Если они вот так покинут гору Хуа, обязательно будут разговоры о том, как жестоко обращались здесь с бывшими учениками горы Хуа.— Правда ли пойдут такие пересуды?— Не знаю.

Но кто в мире отличит истину от лжи?— …— Мы не можем рисковать и давать почву для козней, людям одержимым разрушением нашей горы Хуа.

Мы будем кормить и хорошо обращаться с ними в течение нескольких дней.Хён Ён глубоко вздохнул.— Я понимаю, что хочет сказать лидер секты, но не думаю, что все будет так просто.

Они понабрались решимости, так уйдут ли они так легко?— Мы можем попросить посодействовать этого ребенка.Хён Чжон сказал спокойным голосом и вздохнул.«Сразу после белой полосы наступает темная?»Было известно, что плохие новости следуют сразу за хорошими.

Но он не ожидал, что все будет так.«Так обидно».Хён Чжон вздохнул.__________________________________________________________________________— …Сахён.— Мм?— Хён Чжон намного жестче, чем я ожидал.Хён Тан улыбнулся словам Хён Биопа.— Я знаю.— Я думал, что он будет лежать плашмя, когда увидит сахёна, но вид того, как этот слабак сидит и улыбается, заставляет мой желудок сжиматься.

Разве это место изначально не должно было принадлежать сахёну?— Потише.Хён Тан взглянул на него.— Это гора Хуа.— Но здесь ведь только дети?— Нет.Хён Тан посмотрел на гору Хуа с кривой улыбкой.

Все это должно было попасть в его руки.— Он притворяется сильным, но его истинную природу невозможно скрыть.

Хён Чжон в конце концов должен будет принять нас.

Скоро остальные достигнут горы Хуа и окажут на него давление, так что выхода у него не останется.— Да, сахён.— Несмотря на то, что горе Хуа повезло принять хороших учеников и избежать их падения, такой слабый человек, как Хён Чжон, не может восстановить былую славу, которую она имела.

Так что ему понадобится наша помощь.— Конечно.Хён Тан улыбнулся.— Пока не наступит подходящее время, не во вред нам немного склонить голову.

Первое, что нужно сделать, это восстановить нашу принадлежность к горе Хуа, поэтому я не хочу, чтобы кто-то действовал безрассудно.— Да.— Хорошо.

Идем.Хён Тан улыбнулся, глядя на Ун Ама, идущего далеко впереди.Конечно, ожидалось, что они не отнесутся к нему благосклонно.

Но это точно не продлится долго.«Я верну свое законное положение».Ради себя.И ради горы Хуа.Губы старика расползлись в кривой ухмылке.Все вернется на круги своя.Обязательно, как и должно быть.

Из объятого паром чайника полилась тонкая струйка воды и наполнила чашу наполовину.

Хён Чжон аккуратно протянул чашку старому Хён Тану.

Хён Тан поднес чашку к губам.

Запах чая ударил ему в нос.

И он кивнул головой, делая глоток.

— Ты улучшили свои навыки приготовления чая.

— Ты помнишь чай, который я заваривал?

— Да, помню.

Я никогда в своей жизни не забуду вкус чая, предложенного тобой.

Хён Чжон улыбнулся.

— Похоже, у тебя много сожалений.

-... верно.

Так и есть.

Мягкий разговор.

Но лица присутствующих при разговоре, не были таковыми.

Резиденция лидера секты.

Хён Чжон сидел во главе стола, а Хён Сан и Хён Ён сидели слева и справа от него.

Позади двух старейшин сидели Ун Ам и Ун Гём, а чуть дальше были остальные ученики Ун.

С другой стороны, в позе лотоса восседал Хён Тан и люди, что он привел.

Безмолвное противостояние, тишина и мягкий аромат чая, струящийся между ними.

Хён Тан заговорил первым, ему не нравилась царившая атмосфера.

— Ты совсем не постарел.

— Когда случаются хорошие вещи, молодость может вернуться и растормошить старые кости.

— Конечно, замечательно.

Проговорил Хён Тан глядя на Хён Чжона.

— Меня успокаивает мысль, что ты освоился с местом лидера.

На самом деле, я очень волновался.

Как только он сказал это, Хён Ён фыркнул.

Хён Чжон метнул в него взгляд, дабы сдержать его назревающую выходку, поэтому он замолчал, но услышанного не забудешь.

— Спасибо, что беспокоились.

Я должен поблагодарить тебя за то, что ты так хорошо руководишь горой Хуа.

Хён Ён недовольно посмотрел на Хён Тана.

Даже Хён Сан закашлялся, не в силах терпеть сие бесстыдство.

Хён Чжон сменил тему, он хотел перевести разговор в другое русло.

— Зачем ты пришел сюда?

Хён Тан посмотрел на Хён Чжона, ничего больше не сказав.

— Твой нрав сильно изменился.

— Раньше ты не высказывался столь прямо.

Твоя речь была гораздо более витиеватой.

— Спустя десятилетия меняются даже реки и горы.

Отчего же людям не меняться?

— Да, конечно, но я бы хотел, чтобы ты оставался таким, как прежде.

Хён Чжон не ответил.

Не было нужды отвечать.

Хён Тану, а не ему, нужно было объясняться.

— Я думаю, ты должен ответить на мой вопрос.

Полагаю, что так.

Хён Тан слабо вздохнул и оглядел жителей горы Хуа.

— Тридцать лет назад я самостоятельно сошел с горы Хуа.

— Потому что я думал, что у горы Хуа нет будущего.

Нет, точнее, потому что я думал, что не смогу оживить гору Хуа своими силами.

— Я понимаю.

— Но мое мнение изменилось, когда я стал старше.

Хён Тан улыбнулся.

— Я ничего не мог поделать, потому что гора Хуа занимала особое место в моем сердце, со временем я думал, что забуду ее, но привязанность в моем сердце продолжала расти.

Хён Ён засмеялся.

— Глядя на то, как хорошо ты поживал эти тридцать лет, не кажется, что уж очень особое место она занимала.

Когда Хён Чжон оборвал его, Хён Ён закрыл рот.

Однако он надул губы, словно в обиде.

Хён Тан спокойно продолжил.

Что тут скажешь? В любом случае, мы сами покинули гору Хуа, поэтому мы не вправе сетовать на критику.

Хён Чжон нахмурился.

— Ты все еще не ответил на мой вопрос.

— …Я пытался забыть о горе Хуа, живя в мире.

Я основал фонд, и жизнь стала менее трудной… Но пустота в моем сердце никогда не была заполнена.

И тогда я вновь услышал о горе Хуа.

Хён Сан прикусил губу.

«Чем больше я слушаю, тем…»

В то время как они основали фонд и жили счастливо, Хён Чжон отдал все, чтобы спасти гору Хуа.

У кого не спроси, все скажут, что если бы у них была хоть капля совести, то не стали бы что-либо просить у Хён Чжона.

— В тот момент, когда я услышал, что гора Хуа делает себе имя в мире, я не смог совладать с сожалениями, которые похоронил в своем сердце.

Итак, я пришел на гору Хуа с товарищами и их потомками.

Хён Чжон кивнул.

— Я понял, что ты имеешь в виду, но все равно не нахожу в объяснениях ответа.

— … так какой ответ ты от меня ждешь?

— Что сахён пытается сделать на горе Хуа?

Хён Тан посмотрел на Хён Чжона.

— Могу я ничего не делать?

— Я грешник.

Я в таком положении, что не могу вновь ступить на гору Хуа.

Чего бы я хотел? Достаточно, если я смогу просто вдыхать воздух горы Хуа и превратиться в пепел в этом месте.

— Каждый, кто пришел сюда, устроил свою жизнь в мире.

Они обязательно помогут горе Хуа.

Так дайте нам шанс стать духами горы Хуа.

Пусть мое старое тело упокоится здесь.

Я хочу жить ради горы Хуа.

Хён Чжон вздохнул.

— Как ты смеешь!

В этот момент Хён Ён вскочил с места и указал на них.

— Когда гора Хуа была опустошена, и она была на грани обрушения, ты даже не вспомнил о нас, а теперь что? Дух горы Хуа? У тебя вообще есть совесть?

— Хён Ён, успокойся.

— Сахён, ты думаешь я смогу сейчас успокоиться? Не слишком ли грубы их слова? Последние тридцать лет они притворялись, что не знают о нас, и думали, что мы падем в любой момент, и теперь, когда они видят, что у горы Хуа все хорошо, они захотели вернуться, чтобы вкусно поесть перед смертью! Не это ли они имеют в виду!

Хён Ён фыркнул и закричал.

— Я не могу больше слышать об этом! Немедленно вышвырните этих неблагодарных!

Это было тогда.

— Простите, лидер секты.

На этот раз у меня те же мысли, что и у садже.

У Хён Сана было жесткое лицо.

— Тут и говорить не о чем.

Они самостоятельно приняли решение и покинули гору Хуа.

Как мы можем позволить им вернуться на эту землю? Духи? Гора Хуа не нуждается в подобном.

— Вы должны вернуться прямо сейчас.

Хён Чжон мягко нахмурился и закрыл глаза.

Хён Тан медленно произнес.

— Я полностью понимаю ваши чувства.

Быть сахёном…

— Как ты вообще можешь называть себя сахёном!

— Нет! Лидер секты! Что он такое говорит?! Как этот человек вообще может прийти и вести себя с нами как сахён!

— Он может.

Хён Чжон сжал руки в кулаки.

Хён Ён знал, что за этим движением, кроется то, как сильно Хён Чжон расстроен, и замолчал.

Хён Чжон заговорил тяжелым тоном.

— … Я понял вас, но мне немного неудобно принимать решение прямо сейчас.

— Я выделю вам место для отдыха.

Вы, должно быть, устали от восхождения на гору.

— Да, мы отдохнем.

Хён Тан широко улыбнулся, и Хён Чжон повернулся к Ун Аму.

— Да, лидер секты.

— Проводи их до резиденции Небесной Сливы и вели приготовить еду.

— … Сделаю.

Ун Ам встал.

— Я провожу вас.

Когда Хён Тан и другие встали, Ун Ам вышел из комнаты.

Ун Ам и остальные вышли, а Хён Тан, затормозил в дверях, и осторожно повернул голову взглянув на Хён Чжона.

— Прошу прощения, что снова появился перед вами, не сказав ни слова.

Я хочу, чтобы вы знали, я искренен в отношении горы Хуа.

Хён Чжон кивнул, не отвечая, и Хён Тан ушел с улыбкой.

— Лидер секты!

Как только он ушел, Хён Ён закричал.

— Я ведь попросил подождать?

Хён Чжон вздохнул.

— Простите, но не могли бы вы уйти? Мне нужно кое о чем поговорить со старейшинами.

— Да, лидер секты.

Ученики Ун встали и вышли.

Только ученики Ун ушли, и Хён Чжон поглаживая края чашки, заговорил.

— Что вы думаете?

— Чего тут думать?! Они переходят черту!

Хён Ён опять взорвался.

— Теперь, когда репутация и имя горы Хуа растет, они наверняка придумали план, как использовать нас и заграбастать всю секту!

— Я того же мнения, лидер секты.

Хён Сан обычно не говорил таких вещей, но сейчас был на стороне Хён Ёна.

— Нельзя сказать, что они пришли сюда с добрыми намерениями.

Они точно не бедствовали, как мы.

Разве не очевидно, почему люди, что отвернулись от горы Хуа, теперь пришли и так нагло показались нам на глаза!

Хён Ён заскрежетал зубами.

— Да даже если они пришли сюда с добрыми намерениями, все равно.

Это они отмахнулись от горы Хуа и покинули ее.

Они искренны в своих действиях? Серьезно? Уж я-то точно знаю, что не так проявляется искренность!

Хён Чжон вздохнул.

— Я не думаю, что ты ошибаешься.

— Тогда выгони их прямо сейчас, лидер секты!

— Подождем немного.

— Чего ждать?

Рука Хён Чжона дрожала.

— Ты забыл? Теперь гора Хуа не может не заботиться о взглядах других людей, как это было в прошлом.

— Если они вот так покинут гору Хуа, обязательно будут разговоры о том, как жестоко обращались здесь с бывшими учениками горы Хуа.

— Правда ли пойдут такие пересуды?

Но кто в мире отличит истину от лжи?

— Мы не можем рисковать и давать почву для козней, людям одержимым разрушением нашей горы Хуа.

Мы будем кормить и хорошо обращаться с ними в течение нескольких дней.

Хён Ён глубоко вздохнул.

— Я понимаю, что хочет сказать лидер секты, но не думаю, что все будет так просто.

Они понабрались решимости, так уйдут ли они так легко?

— Мы можем попросить посодействовать этого ребенка.

Хён Чжон сказал спокойным голосом и вздохнул.

«Сразу после белой полосы наступает темная?»

Было известно, что плохие новости следуют сразу за хорошими.

Но он не ожидал, что все будет так.

«Так обидно».

Хён Чжон вздохнул.

__________________________________________________________________________

— Хён Чжон намного жестче, чем я ожидал.

Хён Тан улыбнулся словам Хён Биопа.

— Я думал, что он будет лежать плашмя, когда увидит сахёна, но вид того, как этот слабак сидит и улыбается, заставляет мой желудок сжиматься.

Разве это место изначально не должно было принадлежать сахёну?

Хён Тан взглянул на него.

— Это гора Хуа.

— Но здесь ведь только дети?

Хён Тан посмотрел на гору Хуа с кривой улыбкой.

Все это должно было попасть в его руки.

— Он притворяется сильным, но его истинную природу невозможно скрыть.

Хён Чжон в конце концов должен будет принять нас.

Скоро остальные достигнут горы Хуа и окажут на него давление, так что выхода у него не останется.

— Да, сахён.

— Несмотря на то, что горе Хуа повезло принять хороших учеников и избежать их падения, такой слабый человек, как Хён Чжон, не может восстановить былую славу, которую она имела.

Так что ему понадобится наша помощь.

Хён Тан улыбнулся.

— Пока не наступит подходящее время, не во вред нам немного склонить голову.

Первое, что нужно сделать, это восстановить нашу принадлежность к горе Хуа, поэтому я не хочу, чтобы кто-то действовал безрассудно.

Хён Тан улыбнулся, глядя на Ун Ама, идущего далеко впереди.

Конечно, ожидалось, что они не отнесутся к нему благосклонно.

Но это точно не продлится долго.

«Я верну свое законное положение».

И ради горы Хуа.

Губы старика расползлись в кривой ухмылке.

Все вернется на круги своя.

Обязательно, как и должно быть.