— Хуух!Нам Джамун глубоко вздохнул.Ощущение, будто о его гордость вытерли ноги и вывалили в грязи.

Именно так, но… нет, поэтому он не мог сейчас отступить.

Если он сейчас сдастся, то ничего не получит взамен своей уязвленной гордости.Он глубоко вздохнул и спокойно заговорил.— Юный ученик.— Да?Чхон Мён наклонил голову, его веселье слепило I__-cy глаза.Увидев столь лучезарную улыбку, он почувствовал, как у него скрутило желудок, так что ему захотелось вытащить меч и изрубить щенка, но он не мог, поэтому призвал все свое терпение.«Нет, не сейчас».Сколько лет он провел в качестве предводителя Врат Западной Луны?Он определенно умел вести переговоры, поэтому повернулся к Хён Ёну, стоявшему рядом с Чхон Мёном.— Старейшина!Голос дрожал отчаянием.— Пожалуйста помогите нам! Если Гора Хуа не поможет, подсекты Южного края станут жертвами Сил Зла!Он сделал все, чтобы выглядеть предельно жалким.— Конечно, мы понимаем, что то, что мы сделали с горой Хуа, нельзя простить! Но даже противники должны объединить свои силы против всеобщего врага, верно?— Хм.Хён Ён слегка кивнул; в сказанном была правда.— Если вы поможете хотя бы раз, то мы обязательно вернем благодать! Никогда не забудем о вашей милости!— Гм.

Я понимаю.— Да.В его глазах начала зарождаться надежда.В отличие от двух учеников, которые, по его мнению, вели себя довольно странно, он был уверен, что сможет убедить старейшину.

Старейшина секты.

И он знал, что именно старейшина принимает все важные и окончательные решения.Но его надежды рухнули, когда Хён Ён улыбнулся Чхон Мёну.— Чхон Мён.— Да!— О чем он говорит?— Ах, это?Чхон Мён ответил.— Ну, проще говоря, он признал, что они бесполезные идиоты, и теперь хочет, чтобы мы пошли и приняли удар на себя.— …— …Глаза Нам Джамуна задрожали.Эм-м-м…Ах.

Конечно, он был… прав.

И их прежние поступки не способствуют построению доверительных отношений.Но как он мог так открыто его хаять, пока он стоял прямо перед ними? Он точно даос?«Н-нет!»Сейчас не время для таких мыслей!— В-все не так!Нам Джамун закричал.— Если вы поможете нам, мы никогда не забудем вашу доброту.

Это не пустые слова.

Мы позаботимся о том, чтобы гора Хуа заняла хорошее место, вы непременно останетесь довольны! Пожалуйста, старейшина, пожалуйста…!Хён Ён снова посмотрел на Чхон Мёна.Не изменив позы, Чхон Мён пояснил для старейшины.— Мы потеряем нашу землю и будем вынуждены уехать.

Но… если вы можете избавиться от них для нас, мы проявим сострадание к тем, кто поставил на карту свою жизнь.— …Хён Ён тепло улыбнулся.— Я понимаю.Нам Джамун потерял дар речи, глядя на них двоих.«Какого черта…»Молодой человек, грубо выворачивающий слова, еще ладно, но что было не так со старейшиной, слушавшим его и принимающим его объяснения за истину?Казалось, невозможно убедить их словами.— Хм.Но затем Дан Бёнип, который молчал, кашлянул и произнес.— Старейшина, я Дан Бёнип, и я тоже лидер врат.— Я вижу.На этот раз Хён Ён добродушно улыбнулся и кивнул головой.— Старейшина.

Мы знаем, что жители горы Хуа недовольны.

Ведь именно наши голоса столь громко и не так давно вынуждали вас покинуть Сиань.— Мы знаем.— …Дан Бёнип посмотрел на вмешивающего в разговор Чхон Мёна.— Что?— Н-ничего.Он без конца кашлял и пытался сохранить невозмутимость.— Но, старейшина, не зацикливайся на личных обидах и подумай о будущем.

Все они члены пяти сект Синьчжоу.

Что скажет мир, если Сиань попадет в их руки?Чхон Мён наклонил голову и спросил.— Южный край — сборище недоумков?— …И ярко улыбнулся…— Э… Это… может… мы возможно…— Лидер Дан!— Кхм!После окрика Нам Джамуна Дан Бёнип закашлялся.«Черт! Он продолжает вмешиваться!»Он говорил так простодушно и невинно, они даже не могли отругать его.И потому Нам Джамун решил надавить на них, приплетая обязанность о сохранности доброго имени.— Конечно… Южный край будет подвергнут критике.

Но пока гора Хуа находится в Сиане, им тоже не избежать порицания! Как гора Хуа вынесет осуждения всего мира!Последние слова были произнесены громко, и ученики горы Хуа молча смотрели друг на друга.— Что…Он понял, что его тактика сработала, когда Пэк Чхон в задумчивости склонил голову.

И вместе с этим к Нам Джамуну вернулась надежда.Но затем Пэк Чхон обратился к Юн Чжону.— Не имеет значения, верно?Ученики вокруг кивнули.— Ага, какая уж тут критика.

До недавнего времени о нас и не помнили.— … неужели людей так сильно заботит горе Хуа? Нас называют знаменитыми, но я так не считаю.— …Дан Бёнип не находил слов.— Н-небеса осудят вас.— Критика — тоже своего рода признание.— Что плохого в том, что нас осудят?— Нас каждый день нас критикует сущий дьявол.— Верно.И Дан Бёнип, и Нам Джамун молчали.«Нет.

Что у них в головах?»Разве гора Хуа не престижная секта?Конечно, далеко не все секты, ступающие по пути праведности искали справедливости на самом деле.Только маленькие дети могут мечтать о таком.

Мир был намного беспощадней и жестче, чем представляется в юном возрасте.«Но все равно, должны же они задумываться о своей чести?»Если они не вмешаются даже после того, как Южный край ушел в затворничество, а в это время напали силы зла, количество осуждающих голосов могут их утопить.— Неужели вы будете стоять и смотреть как честь горы Хуа вот так падет?Услышав это, Чхон Мён рассмеялся.— Кажется, вы что-то не так поняли, но дело не в потере лица или чести.— … А?— Несмотря на то, что мы — гора Хуа, мы не будем игнорировать влияние Южного края на Сиань.

Нам неудобно вот так вмешиваться в дела владений чужой секты.— …«Чужие владения».Губы Дан Бёнипа задрожали.Лишь день назад они высокомерно швырнули им это замечание в лицо.

Нам Джамун сказал, что Сиань — их земля, и они никому не отдадут ни фута, а тем более горе Хуа.Сопляк вернул им их же фразу.— Э-это…— Эх, не волнуйся.Прежде чем Дан Бёнип успел что-либо сказать, Чхон Мён улыбнулся.— Что за секта — Южный край? Что могут ей сделать… эти… тысяча… тысяча человек или чего-то там?— Клан Тысячи Народов!— Ах, да.

Так что они могут сделать секте Южного края? Не переживай так сильно.

Все будет хорошо.— …С чего бы ему такое говорить?Стояли бы они здесь, если бы были уверены в своих силах?Дан Бёнип понял, что ничего не может сказать, и гневно посмотрел на Нам Джамуна.«И надо было тебе распускать свой язык!»Нам Джамун видел обиду в его глазах и смиренно отвел взгляд.На самом деле, он и сам чувствовал себя ужасно.«…ты думаешь я знал, что такое может случиться?»Вчера они пытались прогнать гору Хуа и высмеивали их вместе, а теперь перекладывает всю вину на него только потому, что ситуация изменилась?Как бы суров ни был мир, нельзя же так поступать с единомышленником?— Что…Однако Нам Джамун не сдавался и попытался надавить на жалость.Сейчас было не время заботиться о свой гордости.

Если они не смогут получить помощь горы Хуа, тогда Южный край рухнет.— Старейшина! Не делайте этого.

Пожалуйста, помогите нам только один раз! Вам не жаль жителей Сианя?Хён Ён улыбнулся.— Вам не о чем беспокоиться.

Начиная с сегодняшнего дня, мы подумывали о том, чтобы защитить жителей Сианя.

Всем известно, что мирные жители не должны быть вовлечены в стычки между сектами.— Т-тогда?..— Мы позаботимся о людях, так что не волнуйтесь и бросьте все свои силы на решение проблемы с кланом.— С-старейшина!Хён Ён улыбнулся двум мужчинам, что кричали так, будторушился у них на глазах, и посмотрел на учеников.— Проводите гостей.— Да!Ученики горы Хуа начали подталкивать их к воротам.— С-старейшина! Вы не можете так поступить! Старейшина!— Гора Хуа! Подумайте о репутации горы Хуа… Старейшина!Хён Ён пропустил их слова мимо ушей.— Ааргх!— Вы ничем не отличаетесь от Сил Зла!В конце концов, они разъярились и начали плевать желчью, но Хён Ён пожал плечами.Вскоре двоих вытолкнули, а ворота закрыли.— Тц.Хён Ён цокнул языком.— Я, конечно, слышал, что люди меняют мнение в зависимости от обстоятельств, но это уже перебор.

Как они могли прийти и просить у нас помощи.И он взглянул на Чхон Мёна.— Мы выгнали их, но что нам теперь делать? Долго тянуть мы не можем.— Потому что нам нужно защищать имя?— Нет.

Если это дойдет до лидера секты, он босиком прибежит в Сиань.— …Ах, верно.Я не подумал об этом.— Я рад, что он не приехал в Сиань.— И я такого же мнения, дитя.Если бы Хён Чжон был здесь, все было бы иначе.

Как только он услышал бы об их беде, он бы не раздумывая побежал им на помощь.— Не переживайте.

Много времени не понадобится.— И в наших словах была доля правды.— Ага.— Ведь если появятся слухи о том, что пострадали мирные жители, лидер секты отправит всех на закрытое обучение на три дня и три ночи и заставит читать даосские сутры от рассвета до заката.— … не хочу даже представлять.— Точно говорю!Увидев красное лицо Хён Ёна, он, должно быть, прошел через нечто подобное.Хён Ён посмотрел на Чхон Мёна.— Я сделал, как ты сказал, но, честно говоря, думаю, было бы неплохо создать временный союз с Южным краем.

Известно, что Клан Тысячи Народов силен, и их подсекты могут и впрямь быть уничтожены.— Скорее всего так и будет.— И что же тогда? Если мы не будем сотрудничать с ними, в конечном итоге нам придется разбираться со всем самостоятельно.— Хм.Чхон Мён оглянулся и задумчиво произнес.— Дети взрослеют, преодолевая трудности.— А?И улыбнулся.— Я думаю, им нужен некоторый практический опыт.

Есть предел, насколько они могут вырасти только через спарринги и тренировки.Хён Ён перестал смеяться.«Он не понимает, насколько силен Клан Тысячи Народов?»Нет, этого не может быть.Хотя Чхон Мёна часто неправильно понимают из-за его беспорядочных действий, он ни в коем случае не был недалеким ребенком.

Скорее он был слишком умен и смотрел на вещи иначе, чем нормальные люди.Не может быть, чтобы он не знал, что значит идти против таких бесчестных людей.— Все ли будет хорошо? Не слишком ли опасно?Чхон Мён посмотрел на Пэк Чхона и остальных.— Ну как, они могут взглянуть в лицо самой смерти?— …— …Ученики побледнели.Нравилось им или нет, Чхон Мён продолжил.— Хм.

Южный край, безусловно, хорош…Если подумать, всякий сброд проник в Сиань.«Надеюсь, они будут гнить в аду».В прошлом, когда он бы известен как Святой Меча, он перебил почти их всех.И всего за сто лет они пролезли в каждый угол?— И теперь мне придется разбираться сразу с обоими.

Мерзавцы из злых сект пытаются ступить на чужую землю!— Ты тоже говорил, что хочешь уничтожить Южный край.— А, я такое говорил?Не помню ничего подобного.

Нам Джамун глубоко вздохнул.

Ощущение, будто о его гордость вытерли ноги и вывалили в грязи.

Именно так, но… нет, поэтому он не мог сейчас отступить.

Если он сейчас сдастся, то ничего не получит взамен своей уязвленной гордости.

Он глубоко вздохнул и спокойно заговорил.

— Юный ученик.

Чхон Мён наклонил голову, его веселье слепило I__-cy глаза.

Увидев столь лучезарную улыбку, он почувствовал, как у него скрутило желудок, так что ему захотелось вытащить меч и изрубить щенка, но он не мог, поэтому призвал все свое терпение.

«Нет, не сейчас».

Сколько лет он провел в качестве предводителя Врат Западной Луны?

Он определенно умел вести переговоры, поэтому повернулся к Хён Ёну, стоявшему рядом с Чхон Мёном.

— Старейшина!

Голос дрожал отчаянием.

— Пожалуйста помогите нам! Если Гора Хуа не поможет, подсекты Южного края станут жертвами Сил Зла!

Он сделал все, чтобы выглядеть предельно жалким.

— Конечно, мы понимаем, что то, что мы сделали с горой Хуа, нельзя простить! Но даже противники должны объединить свои силы против всеобщего врага, верно?

Хён Ён слегка кивнул; в сказанном была правда.

— Если вы поможете хотя бы раз, то мы обязательно вернем благодать! Никогда не забудем о вашей милости!

В его глазах начала зарождаться надежда.

В отличие от двух учеников, которые, по его мнению, вели себя довольно странно, он был уверен, что сможет убедить старейшину.

Старейшина секты.

И он знал, что именно старейшина принимает все важные и окончательные решения.

Но его надежды рухнули, когда Хён Ён улыбнулся Чхон Мёну.

— Чхон Мён.

— О чем он говорит?

Чхон Мён ответил.

— Ну, проще говоря, он признал, что они бесполезные идиоты, и теперь хочет, чтобы мы пошли и приняли удар на себя.

Глаза Нам Джамуна задрожали.

Конечно, он был… прав.

И их прежние поступки не способствуют построению доверительных отношений.

Но как он мог так открыто его хаять, пока он стоял прямо перед ними? Он точно даос?

Сейчас не время для таких мыслей!

— В-все не так!

Нам Джамун закричал.

— Если вы поможете нам, мы никогда не забудем вашу доброту.

Это не пустые слова.

Мы позаботимся о том, чтобы гора Хуа заняла хорошее место, вы непременно останетесь довольны! Пожалуйста, старейшина, пожалуйста…!

Хён Ён снова посмотрел на Чхон Мёна.

Не изменив позы, Чхон Мён пояснил для старейшины.

— Мы потеряем нашу землю и будем вынуждены уехать.

Но… если вы можете избавиться от них для нас, мы проявим сострадание к тем, кто поставил на карту свою жизнь.

Хён Ён тепло улыбнулся.

— Я понимаю.

Нам Джамун потерял дар речи, глядя на них двоих.

«Какого черта…»

Молодой человек, грубо выворачивающий слова, еще ладно, но что было не так со старейшиной, слушавшим его и принимающим его объяснения за истину?

Казалось, невозможно убедить их словами.

Но затем Дан Бёнип, который молчал, кашлянул и произнес.

— Старейшина, я Дан Бёнип, и я тоже лидер врат.

На этот раз Хён Ён добродушно улыбнулся и кивнул головой.

— Старейшина.

Мы знаем, что жители горы Хуа недовольны.

Ведь именно наши голоса столь громко и не так давно вынуждали вас покинуть Сиань.

— Мы знаем.

Дан Бёнип посмотрел на вмешивающего в разговор Чхон Мёна.

— Н-ничего.

Он без конца кашлял и пытался сохранить невозмутимость.

— Но, старейшина, не зацикливайся на личных обидах и подумай о будущем.

Все они члены пяти сект Синьчжоу.

Что скажет мир, если Сиань попадет в их руки?

Чхон Мён наклонил голову и спросил.

— Южный край — сборище недоумков?

И ярко улыбнулся…

— Э… Это… может… мы возможно…

— Лидер Дан!

После окрика Нам Джамуна Дан Бёнип закашлялся.

«Черт! Он продолжает вмешиваться!»

Он говорил так простодушно и невинно, они даже не могли отругать его.

И потому Нам Джамун решил надавить на них, приплетая обязанность о сохранности доброго имени.

— Конечно… Южный край будет подвергнут критике.

Но пока гора Хуа находится в Сиане, им тоже не избежать порицания! Как гора Хуа вынесет осуждения всего мира!

Последние слова были произнесены громко, и ученики горы Хуа молча смотрели друг на друга.

Он понял, что его тактика сработала, когда Пэк Чхон в задумчивости склонил голову.

И вместе с этим к Нам Джамуну вернулась надежда.

Но затем Пэк Чхон обратился к Юн Чжону.

— Не имеет значения, верно?

Ученики вокруг кивнули.

— Ага, какая уж тут критика.

До недавнего времени о нас и не помнили.

— … неужели людей так сильно заботит горе Хуа? Нас называют знаменитыми, но я так не считаю.

Дан Бёнип не находил слов.

— Н-небеса осудят вас.

— Критика — тоже своего рода признание.

— Что плохого в том, что нас осудят?

— Нас каждый день нас критикует сущий дьявол.

И Дан Бёнип, и Нам Джамун молчали.

Что у них в головах?»

Разве гора Хуа не престижная секта?

Конечно, далеко не все секты, ступающие по пути праведности искали справедливости на самом деле.

Только маленькие дети могут мечтать о таком.

Мир был намного беспощадней и жестче, чем представляется в юном возрасте.

«Но все равно, должны же они задумываться о своей чести?»

Если они не вмешаются даже после того, как Южный край ушел в затворничество, а в это время напали силы зла, количество осуждающих голосов могут их утопить.

— Неужели вы будете стоять и смотреть как честь горы Хуа вот так падет?

Услышав это, Чхон Мён рассмеялся.

— Кажется, вы что-то не так поняли, но дело не в потере лица или чести.

— Несмотря на то, что мы — гора Хуа, мы не будем игнорировать влияние Южного края на Сиань.

Нам неудобно вот так вмешиваться в дела владений чужой секты.

«Чужие владения».

Губы Дан Бёнипа задрожали.

Лишь день назад они высокомерно швырнули им это замечание в лицо.

Нам Джамун сказал, что Сиань — их земля, и они никому не отдадут ни фута, а тем более горе Хуа.

Сопляк вернул им их же фразу.

— Эх, не волнуйся.

Прежде чем Дан Бёнип успел что-либо сказать, Чхон Мён улыбнулся.

— Что за секта — Южный край? Что могут ей сделать… эти… тысяча… тысяча человек или чего-то там?

— Клан Тысячи Народов!

Так что они могут сделать секте Южного края? Не переживай так сильно.

Все будет хорошо.

С чего бы ему такое говорить?

Стояли бы они здесь, если бы были уверены в своих силах?

Дан Бёнип понял, что ничего не может сказать, и гневно посмотрел на Нам Джамуна.

«И надо было тебе распускать свой язык!»

Нам Джамун видел обиду в его глазах и смиренно отвел взгляд.

На самом деле, он и сам чувствовал себя ужасно.

«…ты думаешь я знал, что такое может случиться?»

Вчера они пытались прогнать гору Хуа и высмеивали их вместе, а теперь перекладывает всю вину на него только потому, что ситуация изменилась?

Как бы суров ни был мир, нельзя же так поступать с единомышленником?

Однако Нам Джамун не сдавался и попытался надавить на жалость.

Сейчас было не время заботиться о свой гордости.

Если они не смогут получить помощь горы Хуа, тогда Южный край рухнет.

— Старейшина! Не делайте этого.

Пожалуйста, помогите нам только один раз! Вам не жаль жителей Сианя?

Хён Ён улыбнулся.

— Вам не о чем беспокоиться.

Начиная с сегодняшнего дня, мы подумывали о том, чтобы защитить жителей Сианя.

Всем известно, что мирные жители не должны быть вовлечены в стычки между сектами.

— Т-тогда?..

— Мы позаботимся о людях, так что не волнуйтесь и бросьте все свои силы на решение проблемы с кланом.

— С-старейшина!

Хён Ён улыбнулся двум мужчинам, что кричали так, будторушился у них на глазах, и посмотрел на учеников.

— Проводите гостей.

Ученики горы Хуа начали подталкивать их к воротам.

— С-старейшина! Вы не можете так поступить! Старейшина!

— Гора Хуа! Подумайте о репутации горы Хуа… Старейшина!

Хён Ён пропустил их слова мимо ушей.

— Вы ничем не отличаетесь от Сил Зла!

В конце концов, они разъярились и начали плевать желчью, но Хён Ён пожал плечами.

Вскоре двоих вытолкнули, а ворота закрыли.

Хён Ён цокнул языком.

— Я, конечно, слышал, что люди меняют мнение в зависимости от обстоятельств, но это уже перебор.

Как они могли прийти и просить у нас помощи.

И он взглянул на Чхон Мёна.

— Мы выгнали их, но что нам теперь делать? Долго тянуть мы не можем.

— Потому что нам нужно защищать имя?

Если это дойдет до лидера секты, он босиком прибежит в Сиань.

Я не подумал об этом.

— Я рад, что он не приехал в Сиань.

— И я такого же мнения, дитя.

Если бы Хён Чжон был здесь, все было бы иначе.

Как только он услышал бы об их беде, он бы не раздумывая побежал им на помощь.

— Не переживайте.

Много времени не понадобится.

— И в наших словах была доля правды.

— Ведь если появятся слухи о том, что пострадали мирные жители, лидер секты отправит всех на закрытое обучение на три дня и три ночи и заставит читать даосские сутры от рассвета до заката.

— … не хочу даже представлять.

— Точно говорю!

Увидев красное лицо Хён Ёна, он, должно быть, прошел через нечто подобное.

Хён Ён посмотрел на Чхон Мёна.

— Я сделал, как ты сказал, но, честно говоря, думаю, было бы неплохо создать временный союз с Южным краем.

Известно, что Клан Тысячи Народов силен, и их подсекты могут и впрямь быть уничтожены.

— Скорее всего так и будет.

— И что же тогда? Если мы не будем сотрудничать с ними, в конечном итоге нам придется разбираться со всем самостоятельно.

Чхон Мён оглянулся и задумчиво произнес.

— Дети взрослеют, преодолевая трудности.

И улыбнулся.

— Я думаю, им нужен некоторый практический опыт.

Есть предел, насколько они могут вырасти только через спарринги и тренировки.

Хён Ён перестал смеяться.

«Он не понимает, насколько силен Клан Тысячи Народов?»

Нет, этого не может быть.

Хотя Чхон Мёна часто неправильно понимают из-за его беспорядочных действий, он ни в коем случае не был недалеким ребенком.

Скорее он был слишком умен и смотрел на вещи иначе, чем нормальные люди.

Не может быть, чтобы он не знал, что значит идти против таких бесчестных людей.

— Все ли будет хорошо? Не слишком ли опасно?

Чхон Мён посмотрел на Пэк Чхона и остальных.

— Ну как, они могут взглянуть в лицо самой смерти?

Ученики побледнели.

Нравилось им или нет, Чхон Мён продолжил.

Южный край, безусловно, хорош…

Если подумать, всякий сброд проник в Сиань.

«Надеюсь, они будут гнить в аду».

В прошлом, когда он бы известен как Святой Меча, он перебил почти их всех.

И всего за сто лет они пролезли в каждый угол?

— И теперь мне придется разбираться сразу с обоими.

Мерзавцы из злых сект пытаются ступить на чужую землю!

— Ты тоже говорил, что хочешь уничтожить Южный край.

— А, я такое говорил?

Не помню ничего подобного.