— Отдохните хорошенько!Наследник Клана Призрака… Нет, До Ун Чан, ныне Лидер Клана Призрака, улыбнулся и взял Чхон Мёна за руки.— Юный ученик, большое спасибо.— Эх.

Не за что благодарить.Чхон Мён огляделся и прошептал так, чтобы его мог услышать только До Ун Чан.— Есть рис и тушеное мясо?— Мы будем спать в гостинице, а не на траве?— Амитабха! Нельзя спать на траве, потому что я питаюсь похожей.— …Монах.

Как ты справился со всем?Увидев реакцию потрясенных учеников горы Хуа, глаза Хэ Ёна заполнились слезами.«Не побоюсь иной Мары*».(*Мара в буддизме — искуситель, выдает отрицательное за положительное, отвлекает от духовных практик путем придания привлекательности земной жизни).Взгляни, Мара!Все перепугались, один лишь Чхон Мён был спокоен.— Да.

Поскольку мы должны вернуться с комфортом, я продам и эту телегу.Все ученики горы Хуа выглядели потрясенными.Они слышали рассказы о путешествиях.

Разве не таков дух Канхо? Идти по дороге, наслаждаясь вкусами разной еды.Но ученики горы Хуа ни разу не вкусили удовольствия путешествия.— Если позже ты возьмешь слова назад, я сдеру с тебя кожу живьем!— Я тоже должен быть уверен! Ты обещаешь?!— Да ладно вам, чего вы прямо переполнены сомнениями?Чхон Мён улыбнулся.— Лучше давайте отправимся к семье Тан.

Вы поняли? Ночью тоже отдыхать не будем.Их глаза устремились вдаль.— Пойдем, сасук!— Верно! Верно! Мы доберемся до них, а после выпьем где-нибудь!Пэк Чхон схватился за перекладину, соединенную с телегой.— Идем к семье Сычуань Тан не останавливаясь!— Ох!— Побежали!— Амитабха!Золотой свет полился из глаз Хэ Ёна.— Я ускорюсь, держись крепче.— Вперед, монах!— Идем, Падший Грешник!— Что! Что это было, ублюдок!Посреди хаоса Хэ Ён призвал больше ци, чтобы увеличить скорость.— ААААААА!— Отдохнем, только достигнув места назначения!— ВПЕРЕЕЕД!Хон Дэ Кван улыбнулся.«Дерьмо, гребаное дерьмо!»Телега мчалась, прорезая ветер.Прямо в Сычуань.____________________________________________________________________Семья Сычуань Тан.Владыка Чэнду, правители Сычуань, Тан… Семья Тан была сильна благодаря своим знаниям боевых искусств, техникам врачевания и созданием ядов.

И все они были вынуждены жить молча, не привлекая к себе внимания.Однако сейчас в Сычуани было шумно.— Боги! Вот! Вот двадцать бутылок Сычуаньского ликера! Ликер Улян!Телега въехала в ворота поместья семьи Тан, и люди показали бутыли с алкоголем.— Что?! Я же говорил нам нужно тридцать штук!— Боги! Весь ценный алкоголь не стали ставить в одну телегу! Остальные сейчас подоспеют, пожалуйста, подождите!— Поторопись! Понял меня?— Да! Мы не посмеем пренебрегать Вашим указом!Не только выпивку ввозили.К широким воротам стекалось бесчисленное количество телег.

Кухня семьи Тан была занята приготовлением разных блюд.— Все идет хорошо?— Конечно, Управляющий! Не волнуйтесь!Несмотря на заслуживающий доверия ответ, так называемый управляющий нахмурился, оглядевшись.— Не то, чтобы я тебе не верил, но Глава лично озабочен предстоящей встречей гостей.

Если появится проблема, простым выговором ты не отвертишься.

Понимаешь, что я имею в виду?— С-сделаем все в лучшем виде!Мужчина вспотел и кивнул головой.— К нам идут дорогие гости.

Убедитесь, что делаете все возможное.— Да!Управляющий еще раз окинул кухню взглядом и вышел.

Он отправился доложить Главе.— Господин.

Это Управляющий.— Входи.Управляющий осторожно открыл дверь и вошел, увидев Тан Гунака, сидящего на самом верхнем сиденье с Тан Пэ и Тан Чжанем.— Подготовка почти завершена.— Не нужно поднимать из-за этого такую ​​суету.— …Но он ведь сам приказал?Когда Тан Сан Су не ответил, Тан Пэ покашлял, и тот поняв сигнал, опустил голову и забормотал.— Все-таки гости идут, не следует ли нам проявить радушие? Пожалуйста, поймите наше беспокойство.— Да, хорошо.Тан Сан Су отступил назад.Тан Гунак держал маску невозмутимости, сколько мог, но, когда слышал о горе Хуа, его показное спокойствие давало трещину.И они могли его понять, все-таки единственная дочь Главы, присоединившаяся к секте, возвращалась домой.— В любом случае!— Да, Господин!Тан Гунак крикнул, и оба его сына склонили головы.— Несмотря на то, что они близкие друзья, Канхо — это место, где сильные доказывают свою ценность.

Не ведите себя бесстыдно перед учениками горы Хуа!— Мы запомним!— И неважно, насколько хороша сейчас гора Хуа, мы, семья Тан, не можем отставать от горы Хуа.

Действуйте уверенно.— Да!— И…— Господин! Люди с горы Хуа идут!Хлоп!— …Сидевший на одном место, словно изваяние, Тан Гунак, наконец поднялся.

И два брата посмотрели на выломанную дверь и вздохнули в унисон.— …обязательно следуй его словам.Тан Пэ цокнул языком, услышав бормотание Тан Чжаня.— Тц.

Ты не понял, что сказал Отец.— А?— Разве он не указал, чтобы мы держали себя в руках?— …— Только тебя касается.— Аа…Он все еще не мог понять…— Семья Тан!— Черт! Семья Тан!— Эй, подождите! Сасук! Мой дом там! Мой…!— Замолчи! Позже пойдешь!Ученики горы Хуа проигнорировали крики Чо Голя и бросились к поместью семьи Тан.— С дороги!— Не мешайтесь!— Кто-нибудь, протрите голову монаху Хэ Ёну! Похоже, свет не отражается от лысины должным образом! Голова должна блестеть и резать глаза, чтобы люди видели и разбегались!— А я все задаюсь вопросом! Какие собаки съели твой прежний добрый нрав!Грррр!Телега мчалась к поместью семьей Тан, быстрее, чем запряженная лошадьми, даже если бы им подожгли хвосты.Глаза учеников горели безумием.— ААААААА!— Прибыли! Аррх…!Но в тот момент, когда они были готовы пройти в ворота.Скрипевшие всю дорогу колеса, наконец издали другой звук.— А?— Ох?— А?Ученики горы Хуа разбежались в стороны, когда телега накренилась к земле.Стук! Бам!— …Члены семьи Тан, выстроившиеся у ворот, чтобы приветствовать своих гостей, могли только тупо глядеть на нее.— …Глаза Тан Гунака задрожали при виде учеников горы Хуа.А потом…Прыг!Упавший человек вскочил.— Ух!Из носа текла кровь, рот был широко раскрыт из-за нехватки воздуха, но человек уверенно ринулся вперед с инерцией разъяренно брошенного копья.Глаз Тан Гунака дернулся.Стук!Стоя перед всеми, широко разведя руки, человек громко заявил.— Отец! Сосо вернулась!— …Простым возвращением не описать такого фурора, столь громкого и драматичного.

— Отдохните хорошенько!

Наследник Клана Призрака… Нет, До Ун Чан, ныне Лидер Клана Призрака, улыбнулся и взял Чхон Мёна за руки.

— Юный ученик, большое спасибо.

Не за что благодарить.

Чхон Мён огляделся и прошептал так, чтобы его мог услышать только До Ун Чан.

— Есть рис и тушеное мясо?

— Мы будем спать в гостинице, а не на траве?

— Амитабха! Нельзя спать на траве, потому что я питаюсь похожей.

Как ты справился со всем?

Увидев реакцию потрясенных учеников горы Хуа, глаза Хэ Ёна заполнились слезами.

«Не побоюсь иной Мары*».

(*Мара в буддизме — искуситель, выдает отрицательное за положительное, отвлекает от духовных практик путем придания привлекательности земной жизни).

Взгляни, Мара!

Все перепугались, один лишь Чхон Мён был спокоен.

Поскольку мы должны вернуться с комфортом, я продам и эту телегу.

Все ученики горы Хуа выглядели потрясенными.

Они слышали рассказы о путешествиях.

Разве не таков дух Канхо? Идти по дороге, наслаждаясь вкусами разной еды.

Но ученики горы Хуа ни разу не вкусили удовольствия путешествия.

— Если позже ты возьмешь слова назад, я сдеру с тебя кожу живьем!

— Я тоже должен быть уверен! Ты обещаешь?!

— Да ладно вам, чего вы прямо переполнены сомнениями?

Чхон Мён улыбнулся.

— Лучше давайте отправимся к семье Тан.

Вы поняли? Ночью тоже отдыхать не будем.

Их глаза устремились вдаль.

— Пойдем, сасук!

— Верно! Верно! Мы доберемся до них, а после выпьем где-нибудь!

Пэк Чхон схватился за перекладину, соединенную с телегой.

— Идем к семье Сычуань Тан не останавливаясь!

— Побежали!

— Амитабха!

Золотой свет полился из глаз Хэ Ёна.

— Я ускорюсь, держись крепче.

— Вперед, монах!

— Идем, Падший Грешник!

— Что! Что это было, ублюдок!

Посреди хаоса Хэ Ён призвал больше ци, чтобы увеличить скорость.

— Отдохнем, только достигнув места назначения!

— ВПЕРЕЕЕД!

Хон Дэ Кван улыбнулся.

«Дерьмо, гребаное дерьмо!»

Телега мчалась, прорезая ветер.

Прямо в Сычуань.

____________________________________________________________________

Семья Сычуань Тан.

Владыка Чэнду, правители Сычуань, Тан… Семья Тан была сильна благодаря своим знаниям боевых искусств, техникам врачевания и созданием ядов.

И все они были вынуждены жить молча, не привлекая к себе внимания.

Однако сейчас в Сычуани было шумно.

— Боги! Вот! Вот двадцать бутылок Сычуаньского ликера! Ликер Улян!

Телега въехала в ворота поместья семьи Тан, и люди показали бутыли с алкоголем.

— Что?! Я же говорил нам нужно тридцать штук!

— Боги! Весь ценный алкоголь не стали ставить в одну телегу! Остальные сейчас подоспеют, пожалуйста, подождите!

— Поторопись! Понял меня?

— Да! Мы не посмеем пренебрегать Вашим указом!

Не только выпивку ввозили.

К широким воротам стекалось бесчисленное количество телег.

Кухня семьи Тан была занята приготовлением разных блюд.

— Все идет хорошо?

— Конечно, Управляющий! Не волнуйтесь!

Несмотря на заслуживающий доверия ответ, так называемый управляющий нахмурился, оглядевшись.

— Не то, чтобы я тебе не верил, но Глава лично озабочен предстоящей встречей гостей.

Если появится проблема, простым выговором ты не отвертишься.

Понимаешь, что я имею в виду?

— С-сделаем все в лучшем виде!

Мужчина вспотел и кивнул головой.

— К нам идут дорогие гости.

Убедитесь, что делаете все возможное.

Управляющий еще раз окинул кухню взглядом и вышел.

Он отправился доложить Главе.

— Господин.

Это Управляющий.

Управляющий осторожно открыл дверь и вошел, увидев Тан Гунака, сидящего на самом верхнем сиденье с Тан Пэ и Тан Чжанем.

— Подготовка почти завершена.

— Не нужно поднимать из-за этого такую ​​суету.

Но он ведь сам приказал?

Когда Тан Сан Су не ответил, Тан Пэ покашлял, и тот поняв сигнал, опустил голову и забормотал.

— Все-таки гости идут, не следует ли нам проявить радушие? Пожалуйста, поймите наше беспокойство.

— Да, хорошо.

Тан Сан Су отступил назад.

Тан Гунак держал маску невозмутимости, сколько мог, но, когда слышал о горе Хуа, его показное спокойствие давало трещину.

И они могли его понять, все-таки единственная дочь Главы, присоединившаяся к секте, возвращалась домой.

— В любом случае!

— Да, Господин!

Тан Гунак крикнул, и оба его сына склонили головы.

— Несмотря на то, что они близкие друзья, Канхо — это место, где сильные доказывают свою ценность.

Не ведите себя бесстыдно перед учениками горы Хуа!

— Мы запомним!

— И неважно, насколько хороша сейчас гора Хуа, мы, семья Тан, не можем отставать от горы Хуа.

Действуйте уверенно.

— Господин! Люди с горы Хуа идут!

Сидевший на одном место, словно изваяние, Тан Гунак, наконец поднялся.

И два брата посмотрели на выломанную дверь и вздохнули в унисон.

— …обязательно следуй его словам.

Тан Пэ цокнул языком, услышав бормотание Тан Чжаня.

Ты не понял, что сказал Отец.

— Разве он не указал, чтобы мы держали себя в руках?

— Только тебя касается.

Он все еще не мог понять…

— Семья Тан!

— Черт! Семья Тан!

— Эй, подождите! Сасук! Мой дом там! Мой…!

— Замолчи! Позже пойдешь!

Ученики горы Хуа проигнорировали крики Чо Голя и бросились к поместью семьи Тан.

— С дороги!

— Не мешайтесь!

— Кто-нибудь, протрите голову монаху Хэ Ёну! Похоже, свет не отражается от лысины должным образом! Голова должна блестеть и резать глаза, чтобы люди видели и разбегались!

— А я все задаюсь вопросом! Какие собаки съели твой прежний добрый нрав!

Телега мчалась к поместью семьей Тан, быстрее, чем запряженная лошадьми, даже если бы им подожгли хвосты.

Глаза учеников горели безумием.

— Прибыли! Аррх…!

Но в тот момент, когда они были готовы пройти в ворота.

Скрипевшие всю дорогу колеса, наконец издали другой звук.

Ученики горы Хуа разбежались в стороны, когда телега накренилась к земле.

Члены семьи Тан, выстроившиеся у ворот, чтобы приветствовать своих гостей, могли только тупо глядеть на нее.

Глаза Тан Гунака задрожали при виде учеников горы Хуа.

Упавший человек вскочил.

Из носа текла кровь, рот был широко раскрыт из-за нехватки воздуха, но человек уверенно ринулся вперед с инерцией разъяренно брошенного копья.

Глаз Тан Гунака дернулся.

Стоя перед всеми, широко разведя руки, человек громко заявил.

— Отец! Сосо вернулась!

Простым возвращением не описать такого фурора, столь громкого и драматичного.