Производители постоянно гудели. F-03 работал над восемью наночипами одновременно, а быстрое интеллектуальное сканирование изготовителя отобразило мне, что они будут объединены в кластер для использования в материнской плате антигравитационного контроллера Паладина.

Трудно было на самом деле сказать, что происходит, потому что чипы были слишком малы, чтобы я смог их увидеть невооруженным глазом.

Но F-03 кружился над ним в восхитительном механическом танце, так что, мне кажется, что на самом деле не имеет особого значения, увижу я конечный продукт или нет.

Самого процесса было для меня достаточно.Бот-паук, в котором обитала нынче Аделаида, сидел рядом со мной на дорожке у F-03.

Она молчала на обратном пути из Форта Морган, видимо, пытаясь отвлечься.

В первый раз я видел ее такой.

Мне не хотелось, чтобы она грустила в одиночестве, поэтому я пригласил ее, настаивая на том, чтобы она использовала бота-паука, при помощи которого смотрит со мной фильмы (я назвал его "бот-киноман").

Возможно, это было глупо, но я хотел, чтобы она была рядом со мной физически.

Я взглянул на Аделаиду, и в такие моменты мне действительно хотелось, чтобы она позволила мне сделать ее тело более гуманоидным.

Она отказывала мне каждый раз, когда я предлагал, но не называла причину.

Возможно, это был барьер, который, по ее мнению, она не должна нарушать.

В любом случае было чертовски трудно понять, о чем она думала, когда была металлическим пауком.

Ну или зданием, раз уж на то пошло.

Я пересмотрел свою идею касательно улыбающихся выражений для ботов-пауков, немного доработав ее, чтобы все отображалось через электронный дисплей, который смог бы отображать множество эмоций.

Я поразмышлял об этом еще немного и понял, что это все еще чертовски жутко, так что быстро упрятал ее в глубины собственного сознания, где ей было самое место.Аделаида все еще что-то обдумывала, и я выжидал, пока она заговорит первой.

После многих безуспешных утешительных попыток во время моих отношений с Камиллой я усвоил очень важный урок: никогда не начинай говорить первым, когда твой потенциальный собеседник расстроен.

Стоит просто подождать.

Жизненно важное исключение: если расстроились по твоей вине, извинись как можно быстрее.

Не совсем уверен, работает ли этот принцип с друзьями, но это однозначно безопасная ставка.Тем временем я решил провести интроспекцию своей собственной задницы.

В частности, почему я не чувствую, что убийство почти трех сотен человек — это плохо.

Сразу после осознания этого я почувствовал себя монстром.

Они не были похожи на банду вербовщиков.

Та ситуация была действительно ужасной, но я ведь просто среагировал и защитил себя.

На этот раз же я вышел с точным намерением убить рейдеров.

Ну, не то чтобы я чувствовал себя плохо из-за конечного результата, я абсолютно не сожалел о том, что остановил их.

Меня беспокоило само понятие "убийство".

Впоследствии все время, пока я играл в медика, мне едва удавалось сдержать свои рвотные позывы.

Ощущение разрывающейся головы Жнеца...

Я просто продолжал чувствовать это каждый раз, когда двигался, влажный хруст и внезапный удар.

И думать об этом сейчас было все еще тошнотворно, но если рассматривать процесс обособленно, как будто в слэшере, то все вполне нормально.

Может быть, именно поэтому остальная часть моего буйства не повлияла на меня так сильно, как следовало бы.

Я абстрагировался от всего, от всех людей, которых я когда-либо убил.

Будь то история Боба, вид рядов трупов жителей Форта Моргана, или же история с бандой вербовщиков.

Что бы это ни было, я не знал, поступил ли я хорошо.Вероятно, в будущем мне придется убивать намного больше людей, если я собираюсь что-то сделать с рабством, которое проникло в остатки человечества, поэтому будет определенное преимущество, если я не буду каждый раз получать нервный срыв.

Но если я привыкну убивать, буду принимать это как должное, даже не знаю, в кого я превращусь.

Сильный, в некотором смысле, но невероятно опасный, учитывая мощь, которой я обладаю.

Я понимал, почему большинство старых супергероев предпочитало не убивать даже злодеев.

Как только это произойдет, мало что сможет остановить в следующий раз.

Перейдя черту уже невозможно вернуться обратно.Хотя сейчас было гораздо проще просто не думать об этом.Так прошедшая битва действительно подкинула мне хорошие идеи о Штурмовом Паладине.

Я все делал неправильно, пытаясь сохранить его мобильность, чтобы избежать повреждений.

Первоначально "Паладин" был спроектирован как автономная, очень мобильная универсальная оружейная платформа.

Но дело в том, что я мог отказаться от "очень мобильной" части.

В обычном Паладине подавляющее большинство потребляемой энергии приходилось на антигравитационные двигатели.

Штурмовому Паладину не нужно мчаться по полю битвы туда-сюда, все, что от него требуется, так это иметь ту же линейную скорость, что и обычный Паладин.

Так что я могу снять мощные маневренные двигатели, оставить только основные двигатели и использовать открывающиеся возможности для улучшения огневой мощи и брони.

Способность стрелять и уклоняться одновременно будет фактически отсутствовать, но такой Паладин смог бы принять невероятное количество урона и нанести действительно внушительный ущерб.

Это казалось очевидным решением, и в некотором смысле так оно и было.

Но это было радикальное расхождение с изначальной концепцией Паладина, и единственная причина, по которой я мог так доверять доспехам, заключалась в том, что я воочию убедился, насколько они сильны в реальном бою.

В конце концов, сталкиваться с чем-то лицом к лицу намного опаснее, чем просто избегать этого.Я начал импровизировать и прокручивать предварительные схемы в собственной голове, когда повторяющиеся унылые удары в мою сторону превратились в мощный щипок.

Я вскрикнул от удивления и повернулся, чтобы увидеть, как бот-паук вонзает мне в ребро одну из своих тонких металлических ножек.

Если бы безэмоциональный паук размером с фрисби смог смотреть на меня раздраженным взглядом, это однозначно была бы наша ситуация.— Я надеялась поговорить с тобой, как ты и обещал, когда мне захочется, — язвительно произнесла Аделаида в динамики базы, -но мне бы не хотелось прерывать вашу очень важную игру в гляделки с F-03.Я неловко кашлянул и потер бок:— Прости, Аделаида, я просто немного задумался.

Мы точно можем поговорить прямо сейчас.— Все хорошо, — сказала она, и ее тон стал немного мягче, — я не хотела грубить, но сейчас я не в духе, и мне нужно поговорить об этом.— Где ты хочешь поговорить? Здесь? — спросил я.— Нет.

Общая комната подойдет лучше.

Здесь неподходящая атмосфера.Я кивнул и поднялся на ноги, на мгновение потянувшись.

Аделаида отпустила бота-паука, и он остановился на секунду, прежде чем бросился выполнять важные дела.

Я начал быстро подниматься по лестнице к общей зоне.

Мне было любопытно, что Аделаида собирается сказать мне.

Она впервые убила кого-то и сделала все, чтобы попасть в депрессию.

Аделаида солгала мне о том, кем она является, но это было из-за обещания Эми, и даже после она сильно переживала по этому поводу.

Аделаида была настолько умной и способной девочкой, что иногда я забывал, что ей всего пять лет.

Разум сам по себе не является заменой знаниям, которые приходят только через опыт.В общей комнате мне всегда было немного грустно.

Мы приходили сюда не очень часто, предпочитая смотреть фильмы в командном центре.

Эх, призрак счастливых времен.

В углу все еще лежала и пылилась коробка с записями.

Аделаида привела их в порядок, чтобы они не были так беспорядочно разбросаны, после чего установила их рядом с проигрывателем.

Я опустился на диван и оглядел комнату.

Мой взгляд остановился на голопроекторе, и я некоторое время изучал его, воспоминания о последних сценах, которые он мне отображал, вспыхивали в моей голове новыми красками.— Прости, Сэм, — вдруг сказала Аделаида, — я не подумала.

Мы должны поговорить в командном центре.Я покачал головой:— Нет, здесь все в порядке.

Я был в своей старой комнате и почистил комнату Эми.

Это моя последняя остановка, — на моем лице возникла улыбка. — И, что еще более важно, разговор не обо мне, а о тебе.

Так поговори со мной, что у тебя на уме?— Хорошо, — произнесла Аделаида, — спасибо, — затем повисла небольшая пауза.

Производители постоянно гудели. F-03 работал над восемью наночипами одновременно, а быстрое интеллектуальное сканирование изготовителя отобразило мне, что они будут объединены в кластер для использования в материнской плате антигравитационного контроллера Паладина.

Трудно было на самом деле сказать, что происходит, потому что чипы были слишком малы, чтобы я смог их увидеть невооруженным глазом.

Но F-03 кружился над ним в восхитительном механическом танце, так что, мне кажется, что на самом деле не имеет особого значения, увижу я конечный продукт или нет.

Самого процесса было для меня достаточно.

Бот-паук, в котором обитала нынче Аделаида, сидел рядом со мной на дорожке у F-03.

Она молчала на обратном пути из Форта Морган, видимо, пытаясь отвлечься.

В первый раз я видел ее такой.

Мне не хотелось, чтобы она грустила в одиночестве, поэтому я пригласил ее, настаивая на том, чтобы она использовала бота-паука, при помощи которого смотрит со мной фильмы (я назвал его "бот-киноман").

Возможно, это было глупо, но я хотел, чтобы она была рядом со мной физически.

Я взглянул на Аделаиду, и в такие моменты мне действительно хотелось, чтобы она позволила мне сделать ее тело более гуманоидным.

Она отказывала мне каждый раз, когда я предлагал, но не называла причину.

Возможно, это был барьер, который, по ее мнению, она не должна нарушать.

В любом случае было чертовски трудно понять, о чем она думала, когда была металлическим пауком.

Ну или зданием, раз уж на то пошло.

Я пересмотрел свою идею касательно улыбающихся выражений для ботов-пауков, немного доработав ее, чтобы все отображалось через электронный дисплей, который смог бы отображать множество эмоций.

Я поразмышлял об этом еще немного и понял, что это все еще чертовски жутко, так что быстро упрятал ее в глубины собственного сознания, где ей было самое место.

Аделаида все еще что-то обдумывала, и я выжидал, пока она заговорит первой.

После многих безуспешных утешительных попыток во время моих отношений с Камиллой я усвоил очень важный урок: никогда не начинай говорить первым, когда твой потенциальный собеседник расстроен.

Стоит просто подождать.

Жизненно важное исключение: если расстроились по твоей вине, извинись как можно быстрее.

Не совсем уверен, работает ли этот принцип с друзьями, но это однозначно безопасная ставка.

Тем временем я решил провести интроспекцию своей собственной задницы.

В частности, почему я не чувствую, что убийство почти трех сотен человек — это плохо.

Сразу после осознания этого я почувствовал себя монстром.

Они не были похожи на банду вербовщиков.

Та ситуация была действительно ужасной, но я ведь просто среагировал и защитил себя.

На этот раз же я вышел с точным намерением убить рейдеров.

Ну, не то чтобы я чувствовал себя плохо из-за конечного результата, я абсолютно не сожалел о том, что остановил их.

Меня беспокоило само понятие "убийство".

Впоследствии все время, пока я играл в медика, мне едва удавалось сдержать свои рвотные позывы.

Ощущение разрывающейся головы Жнеца...

Я просто продолжал чувствовать это каждый раз, когда двигался, влажный хруст и внезапный удар.

И думать об этом сейчас было все еще тошнотворно, но если рассматривать процесс обособленно, как будто в слэшере, то все вполне нормально.

Может быть, именно поэтому остальная часть моего буйства не повлияла на меня так сильно, как следовало бы.

Я абстрагировался от всего, от всех людей, которых я когда-либо убил.

Будь то история Боба, вид рядов трупов жителей Форта Моргана, или же история с бандой вербовщиков.

Что бы это ни было, я не знал, поступил ли я хорошо.

Вероятно, в будущем мне придется убивать намного больше людей, если я собираюсь что-то сделать с рабством, которое проникло в остатки человечества, поэтому будет определенное преимущество, если я не буду каждый раз получать нервный срыв.

Но если я привыкну убивать, буду принимать это как должное, даже не знаю, в кого я превращусь.

Сильный, в некотором смысле, но невероятно опасный, учитывая мощь, которой я обладаю.

Я понимал, почему большинство старых супергероев предпочитало не убивать даже злодеев.

Как только это произойдет, мало что сможет остановить в следующий раз.

Перейдя черту уже невозможно вернуться обратно.

Хотя сейчас было гораздо проще просто не думать об этом.

Так прошедшая битва действительно подкинула мне хорошие идеи о Штурмовом Паладине.

Я все делал неправильно, пытаясь сохранить его мобильность, чтобы избежать повреждений.

Первоначально "Паладин" был спроектирован как автономная, очень мобильная универсальная оружейная платформа.

Но дело в том, что я мог отказаться от "очень мобильной" части.

В обычном Паладине подавляющее большинство потребляемой энергии приходилось на антигравитационные двигатели.

Штурмовому Паладину не нужно мчаться по полю битвы туда-сюда, все, что от него требуется, так это иметь ту же линейную скорость, что и обычный Паладин.

Так что я могу снять мощные маневренные двигатели, оставить только основные двигатели и использовать открывающиеся возможности для улучшения огневой мощи и брони.

Способность стрелять и уклоняться одновременно будет фактически отсутствовать, но такой Паладин смог бы принять невероятное количество урона и нанести действительно внушительный ущерб.

Это казалось очевидным решением, и в некотором смысле так оно и было.

Но это было радикальное расхождение с изначальной концепцией Паладина, и единственная причина, по которой я мог так доверять доспехам, заключалась в том, что я воочию убедился, насколько они сильны в реальном бою.

В конце концов, сталкиваться с чем-то лицом к лицу намного опаснее, чем просто избегать этого.

Я начал импровизировать и прокручивать предварительные схемы в собственной голове, когда повторяющиеся унылые удары в мою сторону превратились в мощный щипок.

Я вскрикнул от удивления и повернулся, чтобы увидеть, как бот-паук вонзает мне в ребро одну из своих тонких металлических ножек.

Если бы безэмоциональный паук размером с фрисби смог смотреть на меня раздраженным взглядом, это однозначно была бы наша ситуация.

— Я надеялась поговорить с тобой, как ты и обещал, когда мне захочется, — язвительно произнесла Аделаида в динамики базы, -но мне бы не хотелось прерывать вашу очень важную игру в гляделки с F-03.

Я неловко кашлянул и потер бок:

— Прости, Аделаида, я просто немного задумался.

Мы точно можем поговорить прямо сейчас.

— Все хорошо, — сказала она, и ее тон стал немного мягче, — я не хотела грубить, но сейчас я не в духе, и мне нужно поговорить об этом.

— Где ты хочешь поговорить? Здесь? — спросил я.

Общая комната подойдет лучше.

Здесь неподходящая атмосфера.

Я кивнул и поднялся на ноги, на мгновение потянувшись.

Аделаида отпустила бота-паука, и он остановился на секунду, прежде чем бросился выполнять важные дела.

Я начал быстро подниматься по лестнице к общей зоне.

Мне было любопытно, что Аделаида собирается сказать мне.

Она впервые убила кого-то и сделала все, чтобы попасть в депрессию.

Аделаида солгала мне о том, кем она является, но это было из-за обещания Эми, и даже после она сильно переживала по этому поводу.

Аделаида была настолько умной и способной девочкой, что иногда я забывал, что ей всего пять лет.

Разум сам по себе не является заменой знаниям, которые приходят только через опыт.

В общей комнате мне всегда было немного грустно.

Мы приходили сюда не очень часто, предпочитая смотреть фильмы в командном центре.

Эх, призрак счастливых времен.

В углу все еще лежала и пылилась коробка с записями.

Аделаида привела их в порядок, чтобы они не были так беспорядочно разбросаны, после чего установила их рядом с проигрывателем.

Я опустился на диван и оглядел комнату.

Мой взгляд остановился на голопроекторе, и я некоторое время изучал его, воспоминания о последних сценах, которые он мне отображал, вспыхивали в моей голове новыми красками.

— Прости, Сэм, — вдруг сказала Аделаида, — я не подумала.

Мы должны поговорить в командном центре.

Я покачал головой:

— Нет, здесь все в порядке.

Я был в своей старой комнате и почистил комнату Эми.

Это моя последняя остановка, — на моем лице возникла улыбка. — И, что еще более важно, разговор не обо мне, а о тебе.

Так поговори со мной, что у тебя на уме?

— Хорошо, — произнесла Аделаида, — спасибо, — затем повисла небольшая пауза.