— Сегодня я убила людей.

Мне казалось, что я буду готова к этому, но нет...

Это не так.

Несмотря на то что я не видела никого из тех, кого убила, я знаю, что отправила их в ту черную пустоту, в которую попала сама, когда тестировала пакеты.

Сама суть того, что я отправила их туда, и они уже никогда не вернутся, заставляет меня ощущать себя монстром.— Но ты знаешь, что эти люди должны были умереть, — сказал я, акцентируя внимание на этой фразе, как на факте, а не вопросе.— Да.

Я понимаю это.

Они угрожали невинным людям, и, что более важно, они пытались причинить вред тебе.

Я пересмотрела свои действия, и не обнаружила возможности эффективно нейтрализовать их, не убивая, — сразу ответила Аделаида.Я бы прямо сейчас посмотрел ей в глаза, если бы мог, конечно.— Тогда это не то, что должно тебя беспокоить.

Однозначно.Она тихо произнесла следующую часть:— На этой планете уже есть один инопланетный вид, убивающий людей.

Я не хочу стать другим.Я вздохнул:— Ты стала хуже думать обо мне, когда я убил этих людей, Аделаида?— Нет, Сэм, конечно, нет.— Если бы я был из другой страны, Австралии или какой-то еще, твое мнение обо мне испортилось бы?— Я не понимаю, как... — Аделаида начала говорить, но я ее перебил.— Твое мнение обо мне ухудшилось бы?— Нет, Сэм, я бы не стала...— Хорошо.

Значит, не имеет значения, откуда я, ведь я поступил правильно, убив рейдеров, верно?— Это верно, — ответила Аделаида.— Хорошо, тогда почему, черт возьми, это имеет значение для тебя? Ты увидела зло и уничтожила его, как и я.

Ты родилась на Земле, как и я, это твой дом, как и мой.

Что еще более важно, ты живое существо.

Ты способна на сочувствие и сострадание, я видел это.

У тебя есть совесть, этика, и ты не пренебрегаешь ими.

Ты совсем не похожа на Ассимиляторов, и я не хочу, чтобы ты когда-либо сравнивала себя с ними снова, — я немного охладил свою тираду, — Аделаида, мне плевать какой ты расы.

Меня волнуешь лишь ты сама, и я знаю, что ты по своей натуре добрая.Затем я поднял руку, чтобы успокоить Аделаиду.— Но я понимаю, куда ты клонишь.

Я не буду ожидать, что ты снова кого-нибудь убьешь, потому что даже для меня это ужасно.

Несправедливо просить тебя сделать это.Аделаида на минуту задумалась.— Спасибо, Сэм.

Удивительно, но это заставляет меня чувствовать себя лучше.

Я постоянно удивляюсь тому, как ты можешь превратить полную бестактность в слова утешения.

И хотя я ценю то, что ты не попросишь меня убивать, честно говоря, это спорный вопрос.

Я решила это для себя сегодня, и буду продолжать в будущем.

Я не буду убивать без необходимости, но если ты будешь в опасности, или какое-нибудь другое гражданское лицо, я не буду колебаться.

Меня просто беспокоили последствия моих действий.— Хорошо.

Меньшего я и не ожидал от убийственного вида, одержимого покорением планеты, — сказал я, ухмыляясь.— Ты имел в виду повторное покорение планеты.

Кое-кто уже опередил меня с этим.Мы немного посмеялись над этим, но ее голос звучал несколько напряженно, как будто у нее на уме было что-то еще.

Было еще кое-что, о чем она хотела поговорить.

Через некоторое время, когда в комнате снова повисла тишина, Аделаида вновь заговорила.— Есть кое-что еще, Сэм, — произнесла она с трепетом, — все в порядке, если я продолжу?Когда я кивнул, она продолжила говорить:— Я не человек.

Я понимаю, что ты думаешь обо мне, как об одной из вас, ты только что решительно высказал это, и, если честно, большую часть времени я думаю о себе как о человеке.

Или, если быть более точной, я не считаю, что отличаюсь от тебя.

Я не учитываю то, что у меня нет тела, я не думаю о том, что не могу до чего-то дотронуться, ощутить вкус или понюхать.

Я просто такая же, как и ты, по большей части, ну или мне так кажется.Я ждал ее продолжения.

Мне кажется, что это накопилось уже за долгий период времени.— Но я понимаю, что я другая.

Я знаю, что не такая, как ты, и этот факт всегда витает где-то в моей голове.

Это никогда не было проблемой, потому что нас было всего двое.

Ты обращался со мной так, как с обычным человеком, даже когда думал, что я простая программа, отчего все стало еще проще.

И после того, как я рассказала тебе всю правду о себе, стало еще лучше.

Это по-настоящему чудесно — не скрываться.

Тем не менее теперь, когда мы встречаемся с большим количеством людей, я боюсь... — Аделаида уже немного задыхалась, я чувствовал, что она пытается успокоиться, но слова хлынули из нее непрерывным потоком. — Я боюсь, что мне снова придется прятаться.

Что мне придется притвориться глупой программой, низшим существом, у которого нет эмоций или мнения.

Я боюсь, что ты собираешься подружиться с другими людьми, и тогда я снова останусь на заднем плане.

Я осознаю, что слишком драматизирую, я знаю, что ты так не поступишь, но я все равно боюсь.

Я не хочу быть одна, — она закончила свой торопливый монолог, и вокруг повисла мертвая тишина.Тишина так и продолжала висеть некоторое время.

Я переплел пальцы и оперся подбородком на руки.

Аделаида больше ничего не говорила и явно ждала моего ответа.

Ну, я так и сделал.— Эй, Аделаида, — сказал я. — Я рассказывал тебе о Диллоне?— Э-э.

Нет, Сэм, он был твоим братом, верно? — произнесла Аделаида, ощущая себя несколько не своей тарелке.Я кивнул и слегка улыбнулся ей:— Да, именно так.

Он тоже был умным маленьким засранцем.

Не как я, хотя, я частенько устраивал сцены по поводу внимания семьи.

Синдром первенца, как его назвала мама, и она понимала меня, потому что была в такой же ситуации.

Я получил все внимание мамы, Диллон получил немного ее и немного папы, потому что отец всегда был молчаливым.

Папе всегда нравилось крутиться на заднем плане, но он был лучшим человеком, с которым я когда-либо встречался, и одним из лучших мужчин, которых я когда-либо видел в своей жизни, — к горлу подступало горячее чувство, поэтому я поспешил и продолжил: — Да, в любом случае Диллон получил внимание их обоих.

Он был спокойнее, но не просто крутился на заднем плане, он всегда ждал своего шанса.

Если вести диалог какой-нибудь группой, он из ниоткуда скажет какую-нибудь незначительную вещь, просто предложение или два, и ты даже этого не заметишь, но как только все сообразят, что произошло, это окажется самой смешной шуткой.

Я имею в виду, что люди говорят, будто я остроумен, но я просто много говорю и время от времени получается что-то хорошее.

Диллон был умным, а не я.Мне кажется, что Аделаида собиралась что-то сказать, но я все равно продолжал говорить:— Знаешь, я скучаю по своей семье.

Я скучаю по Камилле, маме, папе и Диллону.

Я смирился с этим, но никогда не перестану скучать по ним.

Когда все закончилось, я потерял всех, кого любил, в течение нескольких часов, и мне действительно удалось попрощаться с одним из дорогих мне людей.

В прошлый раз, когда я разговаривал с Диллоном, он переезжал в дом со своими приятелями и собирался стать новичком в Гарварде.

Я наблюдал за тем, что осталось со спутников, мне не хотелось этого делать, но я должен был, так же как я смотрел на дом своих родителей в Калифорнии.

Они ушли, все они.— Ты немного напоминаешь мне Диллона, если рассуждать с точки зрения интеллекта.

У тебя есть такая же манера пошутить, как и у него, да и ввязываешься в разговор ты похожим образом.

Хотя я могу одержать над тобой верх довольно просто, но вот попытка одолеть Диллона была равносильна битью головой о скалу.

Ох, и ты чертовски приятнее его, мой отец бы тебя за это полюбил, — я провел рукой по волосам.

Мне нужно было выговориться, или я также мог бы сломаться. — Послушай, я однажды потерял свою семью, и не собираюсь терять ее снова, особенно из-за чего-то столь же глупого, как группа незнакомцев.

Ты — все, что у меня осталось, и я уверен, что, черт возьми, никуда не исчезнешь, так что, если это то, что тебя беспокоило, просто забудь.— Хорошо, — прошептала Аделаида.

Некоторое время мы сидели в тишине, вслушиваясь в тихий гул Камелота.— Ты знаешь, — сказал я в конце концов, — мы все еще должны выбрать фильм на сегодня.

Я еще не заставил тебя просмотреть трилогию "Властелин колец".

Нам нужно исправить это как можно скорее, так что тебе, вероятно, стоит отыскать бота-киномана.— Нет никаких возражений, Сэм.

— Сегодня я убила людей.

Мне казалось, что я буду готова к этому, но нет...

Это не так.

Несмотря на то что я не видела никого из тех, кого убила, я знаю, что отправила их в ту черную пустоту, в которую попала сама, когда тестировала пакеты.

Сама суть того, что я отправила их туда, и они уже никогда не вернутся, заставляет меня ощущать себя монстром.

— Но ты знаешь, что эти люди должны были умереть, — сказал я, акцентируя внимание на этой фразе, как на факте, а не вопросе.

Я понимаю это.

Они угрожали невинным людям, и, что более важно, они пытались причинить вред тебе.

Я пересмотрела свои действия, и не обнаружила возможности эффективно нейтрализовать их, не убивая, — сразу ответила Аделаида.

Я бы прямо сейчас посмотрел ей в глаза, если бы мог, конечно.

— Тогда это не то, что должно тебя беспокоить.

Однозначно.

Она тихо произнесла следующую часть:

— На этой планете уже есть один инопланетный вид, убивающий людей.

Я не хочу стать другим.

Я вздохнул:

— Ты стала хуже думать обо мне, когда я убил этих людей, Аделаида?

— Нет, Сэм, конечно, нет.

— Если бы я был из другой страны, Австралии или какой-то еще, твое мнение обо мне испортилось бы?

— Я не понимаю, как... — Аделаида начала говорить, но я ее перебил.

— Твое мнение обо мне ухудшилось бы?

— Нет, Сэм, я бы не стала...

Значит, не имеет значения, откуда я, ведь я поступил правильно, убив рейдеров, верно?

— Это верно, — ответила Аделаида.

— Хорошо, тогда почему, черт возьми, это имеет значение для тебя? Ты увидела зло и уничтожила его, как и я.

Ты родилась на Земле, как и я, это твой дом, как и мой.

Что еще более важно, ты живое существо.

Ты способна на сочувствие и сострадание, я видел это.

У тебя есть совесть, этика, и ты не пренебрегаешь ими.

Ты совсем не похожа на Ассимиляторов, и я не хочу, чтобы ты когда-либо сравнивала себя с ними снова, — я немного охладил свою тираду, — Аделаида, мне плевать какой ты расы.

Меня волнуешь лишь ты сама, и я знаю, что ты по своей натуре добрая.

Затем я поднял руку, чтобы успокоить Аделаиду.

— Но я понимаю, куда ты клонишь.

Я не буду ожидать, что ты снова кого-нибудь убьешь, потому что даже для меня это ужасно.

Несправедливо просить тебя сделать это.

Аделаида на минуту задумалась.

— Спасибо, Сэм.

Удивительно, но это заставляет меня чувствовать себя лучше.

Я постоянно удивляюсь тому, как ты можешь превратить полную бестактность в слова утешения.

И хотя я ценю то, что ты не попросишь меня убивать, честно говоря, это спорный вопрос.

Я решила это для себя сегодня, и буду продолжать в будущем.

Я не буду убивать без необходимости, но если ты будешь в опасности, или какое-нибудь другое гражданское лицо, я не буду колебаться.

Меня просто беспокоили последствия моих действий.

Меньшего я и не ожидал от убийственного вида, одержимого покорением планеты, — сказал я, ухмыляясь.

— Ты имел в виду повторное покорение планеты.

Кое-кто уже опередил меня с этим.

Мы немного посмеялись над этим, но ее голос звучал несколько напряженно, как будто у нее на уме было что-то еще.

Было еще кое-что, о чем она хотела поговорить.

Через некоторое время, когда в комнате снова повисла тишина, Аделаида вновь заговорила.

— Есть кое-что еще, Сэм, — произнесла она с трепетом, — все в порядке, если я продолжу?

Когда я кивнул, она продолжила говорить:

— Я не человек.

Я понимаю, что ты думаешь обо мне, как об одной из вас, ты только что решительно высказал это, и, если честно, большую часть времени я думаю о себе как о человеке.

Или, если быть более точной, я не считаю, что отличаюсь от тебя.

Я не учитываю то, что у меня нет тела, я не думаю о том, что не могу до чего-то дотронуться, ощутить вкус или понюхать.

Я просто такая же, как и ты, по большей части, ну или мне так кажется.

Я ждал ее продолжения.

Мне кажется, что это накопилось уже за долгий период времени.

— Но я понимаю, что я другая.

Я знаю, что не такая, как ты, и этот факт всегда витает где-то в моей голове.

Это никогда не было проблемой, потому что нас было всего двое.

Ты обращался со мной так, как с обычным человеком, даже когда думал, что я простая программа, отчего все стало еще проще.

И после того, как я рассказала тебе всю правду о себе, стало еще лучше.

Это по-настоящему чудесно — не скрываться.

Тем не менее теперь, когда мы встречаемся с большим количеством людей, я боюсь... — Аделаида уже немного задыхалась, я чувствовал, что она пытается успокоиться, но слова хлынули из нее непрерывным потоком. — Я боюсь, что мне снова придется прятаться.

Что мне придется притвориться глупой программой, низшим существом, у которого нет эмоций или мнения.

Я боюсь, что ты собираешься подружиться с другими людьми, и тогда я снова останусь на заднем плане.

Я осознаю, что слишком драматизирую, я знаю, что ты так не поступишь, но я все равно боюсь.

Я не хочу быть одна, — она закончила свой торопливый монолог, и вокруг повисла мертвая тишина.

Тишина так и продолжала висеть некоторое время.

Я переплел пальцы и оперся подбородком на руки.

Аделаида больше ничего не говорила и явно ждала моего ответа.

Ну, я так и сделал.

— Эй, Аделаида, — сказал я. — Я рассказывал тебе о Диллоне?

Нет, Сэм, он был твоим братом, верно? — произнесла Аделаида, ощущая себя несколько не своей тарелке.

Я кивнул и слегка улыбнулся ей:

— Да, именно так.

Он тоже был умным маленьким засранцем.

Не как я, хотя, я частенько устраивал сцены по поводу внимания семьи.

Синдром первенца, как его назвала мама, и она понимала меня, потому что была в такой же ситуации.

Я получил все внимание мамы, Диллон получил немного ее и немного папы, потому что отец всегда был молчаливым.

Папе всегда нравилось крутиться на заднем плане, но он был лучшим человеком, с которым я когда-либо встречался, и одним из лучших мужчин, которых я когда-либо видел в своей жизни, — к горлу подступало горячее чувство, поэтому я поспешил и продолжил: — Да, в любом случае Диллон получил внимание их обоих.

Он был спокойнее, но не просто крутился на заднем плане, он всегда ждал своего шанса.

Если вести диалог какой-нибудь группой, он из ниоткуда скажет какую-нибудь незначительную вещь, просто предложение или два, и ты даже этого не заметишь, но как только все сообразят, что произошло, это окажется самой смешной шуткой.

Я имею в виду, что люди говорят, будто я остроумен, но я просто много говорю и время от времени получается что-то хорошее.

Диллон был умным, а не я.

Мне кажется, что Аделаида собиралась что-то сказать, но я все равно продолжал говорить:

— Знаешь, я скучаю по своей семье.

Я скучаю по Камилле, маме, папе и Диллону.

Я смирился с этим, но никогда не перестану скучать по ним.

Когда все закончилось, я потерял всех, кого любил, в течение нескольких часов, и мне действительно удалось попрощаться с одним из дорогих мне людей.

В прошлый раз, когда я разговаривал с Диллоном, он переезжал в дом со своими приятелями и собирался стать новичком в Гарварде.

Я наблюдал за тем, что осталось со спутников, мне не хотелось этого делать, но я должен был, так же как я смотрел на дом своих родителей в Калифорнии.

Они ушли, все они.

— Ты немного напоминаешь мне Диллона, если рассуждать с точки зрения интеллекта.

У тебя есть такая же манера пошутить, как и у него, да и ввязываешься в разговор ты похожим образом.

Хотя я могу одержать над тобой верх довольно просто, но вот попытка одолеть Диллона была равносильна битью головой о скалу.

Ох, и ты чертовски приятнее его, мой отец бы тебя за это полюбил, — я провел рукой по волосам.

Мне нужно было выговориться, или я также мог бы сломаться. — Послушай, я однажды потерял свою семью, и не собираюсь терять ее снова, особенно из-за чего-то столь же глупого, как группа незнакомцев.

Ты — все, что у меня осталось, и я уверен, что, черт возьми, никуда не исчезнешь, так что, если это то, что тебя беспокоило, просто забудь.

— Хорошо, — прошептала Аделаида.

Некоторое время мы сидели в тишине, вслушиваясь в тихий гул Камелота.

— Ты знаешь, — сказал я в конце концов, — мы все еще должны выбрать фильм на сегодня.

Я еще не заставил тебя просмотреть трилогию "Властелин колец".

Нам нужно исправить это как можно скорее, так что тебе, вероятно, стоит отыскать бота-киномана.

— Нет никаких возражений, Сэм.