Том 1 Глава 35

Глава 18

Переводчик: Linnel

Редактор: Kaisi

Клинок Люсьен был уже и длиннее, нежели двуручник Арсандо. Это был самый обычный классический меч, однако стоит отметить, что у него было прекрасное чувство веса и баланса, а лезвие было обоюдоострым, что позволяло использовать его как одной, так и двумя руками.

Положив меч на колени, Каллиус устало прикрыл глаза.

Погрузившись в тишину, я услышал шум ветра и шелест кустов. Еще какое-то время спустя, снова наступила тишина. Складывалось ощущение, что в мире остались только мы: я и меч.

Вскоре почувствовал легкое покалывание после принятия эликсира, это распускался первый бутон из Шесть ночных цветов на гребне горы. А присущая ему святая сила заполняла все мое тело, тем самым исцеляя и укрепляя его.

Спустя некоторое время святая сила добралась и до меча. Через кончики моих пальцев, которые удерживали меч, энергия перешла на рукоять и аккуратно обволокла его. Сила образовала подобие золотой цепи, а после этого переплелась вокруг клинка. Ее плотность возрастала, постепенно превращаясь в нечто осязаемое. Произошла яркая вспышка.

Открыв глаза, я взял меч и вышел из пещеры. Взмах! Появился след от меча, секундой позже дерево, которому на вид уже много столетий, рухнуло. Ствол был огромен, и не хватило бы даже трех взрослых мужчин для обхвата, но Каллиус смог разрезал его так же легко, как тюк соломы.

— Неплохо, — прокомментировал произошедшее Паломник.

На этот раз мне удалось должным образом использовать технику Шесть ночных цветов на гребне горы-серебряные цветы разрушения - Серебряные цветы разрушения.

По мере того, как распускались бутоны цветов, мои общие физические способности улучшались. Казалось, что тело трансформируется в нечто новое.

«Разумеется, святой силы недостаточно». — сообщил я сам себе.

В даньтяне мне удалось вырастить только один нераспустившийся цветок. Как правило, эти бутоны и отвечает за хранение святой силы и ее фильтрацию от примесей. Но при необходимости бутон распускается и выпускает поток более сильной чистой энергии, создавая Серебряные цветы разрушения.

«Недостаточно, удар все еще не такой, каким должен быть» — продолжал размышлять я.

Желаемый результат все еще не был достигнут. Было очевидно, что уровень святой силы в моем теле возрос примерно на тысячу единиц, но этого мало. Скорее всего, проблема кроется в чистоте святой силы, ведь мне требуется та, что доступна лишь четвертому классу. Поэтому ничего не поделаешь. Решить проблему качества энергии — это не то, с чем можно справиться на данный момент.

— По крайней мере… мне удалось получить одно очко улучшения характеристик, — буркнул себе под нос Каллиус.

Несмотря на то, что новая техника далека от максимального потенциала, я смог получить необходимые навыки для улучшения своего фехтования. Пока эти изменения никак на мне не отразились, но на удивление, все, что связано с мечом, начало казаться довольно простым. Это обусловлено тем, что при использовании меча задействованы только необходимые мышцы. Такое распределение силы позволяет перемещать его по той траектории, которая необходима владельцу, благодаря этому, больше не совершается лишних телодвижений. Цель фехтования заключается в победе над противником в смертельном поединке.

«Чувствую, что мне становится лучше».

Убрав меч Люсьен в ножны, Каллиус накинул Мантию Сумерек и, повернув голову, крикнул:

— Брунс, ты здесь?

Так как все мои чувства обострились, найти его мне не составило никакого труда, однако для этого пришлось пройти порядка ста метров.

— Что ты делаешь?

— Господин! Я ловлю рыбу!

Помощник спустился к довольно большой речной долине и хвастался своим мастерством в ловле рыбы. Замерев, он стоял неподвижно, осторожный словно медведь, притаившийся, чтобы поймать лосося.

«А этот парень довольно крепкий». — присмотрелся я к нему.

Но пользы от него было мало. Брунс, который совсем недавно кичился своими навыками рыбака, так и не поймал ни одной рыбешки, а в своей неудачи обвинил реку и ее воду.

— Кажется, рыба здесь не водится. Вода сильно отличается от вод моего родного города, — оправдывался тот.

— Просто ты бесполезен.

Оставшись без рыбы, Каллиус заиграл на флейте. Из-за приятной мелодии, распространившейся по долине, зайцы, навострив свои ушки, вышли к нему. Паломник продолжил играть, и спустя несколько минут к ним с полными любопытства глазами вышел олень.

Именно в тот момент, когда любопытный олень приблизился, «музыкант» выхватил свой меч. Шустрые зайцы тут же убежали и скрылись в траве, олень же не смог. Каллиус одним ударом отрубил животному голову.

Оживившейся помощник тут же схватил труп и приступил к разделыванию мяса, предварительно сняв с оленя шкуру.

— Что еще ожидать от господина! Ха-ха-ха! Голова оленя слетела вниз, стоило вам только взмахнуть клинком!

— Брунс…

— Да, господин?

— Заткнись и жарь мясо.

— Как скажите!

Не хотелось бы признавать, но я постепенно привыкаю жить бок о бок с этим человеком. И хоть от него нет абсолютно никакого толку, общения с ним совсем не в тягость. Независимо от того, какая идея посетит мою голову, он всегда принимает ее с радостью и старается быть полезным. Действительно странный.

— Брунс.

— Да, я здесь!

Засуетившись, тот протянул хорошо прожаренный олений окорок. Некоторые куски мяса были слишком обуглены, но для господина Брунс выбрал самый лучший окорок.

«Он даже добавил соль и перец, чтобы избавиться от горечи» —отметил я.

Все приправы были взяты с собой из Тристара. Несмотря на то, что они находились на привале, Каллиус ел с помощью ножа и вилки. На удивление, мясо получилось сносным. Свою трапезу Паломник завершил лишь тогда, когда доел всего оленя. Скорее всего, он съел так много, потому что вновь активировалась черта [Чревоугодие].

— Брунс.

— Да? Хотите добавки? — тот взволновано ухватился за собственный кусок мяса.

— Нет, просто у меня появился вопрос.

— Спрашивайте!

— Почему ты последовал за мной? — поинтересовался я.

— Ну… с того дня моя жизнь больше мне не принадлежит, — спокойно ответил слуга.

С какого еще того дня? Каллиус молча посмотрел на Брунса.

— А вы не помните? Вы же убили всех моих товарищей, обратили их в мечи и продали, а потом еще и рыцарей Лютена в игровом доме лишили жизни.

— Ааа, в тот день…

Но почему именно тогда?

— Когда увидел, как хорош господин в азартных играх, я, Брунс, буквально влюбился в ваше мастерство.

Поединок между настоящими мужчинами, в которой сделали ставкой самого себя, а в конце выйти победителем. Безжалостно зарубить всех, кто был не согласен с победой. А в основе всего это способность превратить безвыходную ситуацию в возможность.

— Я был очарован мужественностью господина и захотел быть его верным помощником!

—  Понятно.

—  Вы видите? Искренность моих чистых помыслов?

— Как уж увидеть? В душу предлагаешь заглянуть? Как закончишь есть, поднимайся. Впереди долгий путь.

— Да!