Том 1 Глава 19

Когда мы фланируем по холлу среди нарядных дам с кавалерами, Кали вцепляется в мою руку. Позади остается наш партер. Концерт закончился, и зрители расходятся. Основной поток утекает к входным дверям, приглашенные же на фуршет аристократы поднимаются в банкетный зал. И мы вместе с ними.

То, как испуганно озирается Кали, меня забавляет. В прошлом мире боевую подругу не страшили ни душные лабиринты подземелий, ни черные от гарпиусных стай небеса. Зато предстоящий светский прием почти вводит в тряску.

- Ты выглядишь ослепительно, - пытаюсь подбодрить девушку.

- Правда? – косит на меня взглядом подведенных глаз.

- Ага, даже пожалел, что в партере сидим.

- Почему?

- Огромный его минус – там нельзя целоваться.

- Пошляк, - обругивает она меня тихим, но довольным тоном.

Мой локоть чуть подотпускают. Раз боевой дух подруги в норме, можно и ускориться. Пройдя насквозь колоннаду галереи, мы попадаем в длинный банкетный зал. Гостей около сотни человек. Не знаю, много это или нет для подобного приема. Но цвета саммо тут точно хватает. Десятки Рыкарей, несколько Полковоев и даже парочка Воевод.

- Какие все здесь красивые, - со вздохом Кали подмечает эстетичную сторону.

Ну да, девушки щеголяют в роскошных платьях, подотканных бриллиантовой или золотой нитью. Почти на каждой бриллиантовые украшения. У многих наряды с голыми спинами - в ярком, чуть оранжевом свете отлично видно игру мускул.

Но и Кали ни чуть не хуже – в вечернем платье и туфлях-лодочках, со старинными серьгами, инкрустированными драгоценными камнями. Отец у девушки средней руки предприниматель, и поэтому дочь принаряжена. А вообще мне надо быстрее о деньгах позаботиться. Даже грустно, что в честь вечера не преподнес своей Кали дорогой подарок, там, например, ожерелье с бриллиантом. Отлично бы смотрелось на ее натренированной шее. Эх, в подпольные бои что ли податься для быстрого заработка.

Мужчины одеты однотипно – смокинги и бабочки, разве что кто-то глянцевыми черными запонками щеголяет. На мне неброский костюм подешевле.

- Артем, - к нам плывет София в золотом платье с пышной юбкой. Серебряные волосы собраны в высокую прическу, подчеркивающую идеальный овал лица. За руку ее держит какой-то аристократ с черной бороденкой. – Значит, вот кто твоя спутница на этот вечер. Не представишь нас друг другу?

Мы встречаемся с ней взглядами, а Кали застывает, ошеломленная красотой княжны.

- Госпожа Ольга Менская. Ее Светлость София Бородова. И милостивый сударь? - гляжу вопросительно на аристократа.

- Дворянин Зоев, - с нежеланием отвечает тот. - Константин.

- Ваша Светлость, - делает кивок Кали и затем еще один, заметно короче для Костяна. – Ваше Благородие.

- Где же ты нашел такую красавицу, Артем? – София отпускает Зоева и тянет руки в белых перчатках к плечам Кали. – Так и хочется ее обнять – убедиться что твоя прелестница не навеянная Стилем Морока иллюзия.

Перегораживаю княжне дорогу.

- Не трогайте ее. Никогда, - от моего взгляда София отшатывается, улыбка застывает на снежно-бледном лице.

Кали сконфуженно смотрит на меня:

- Артём, чего это ты?

- Поверь, руки княжны веют студеным холодом, - усмехаюсь уголками губ. – А ты слишком легко одета.

- По-моему, ты зарываешься, простолюдин, - дергает себя за бороду Зоев. – Ваша Светлость, позвольте мне…

- Позволяю. Покиньте нас, - быстро выговаривает София, придя в себя.

- Что? – хлопает глазами аристократ. – Ваше Сиятельство, я не ослышался?

- Если глухие – то ослышались, - дергает София покатым плечом в золотой парче. – Но я повторю еще раз. Оставьте меня с господином Бесоновым и… - огненный взгляд проходится по Кали, и она, ошеломленная открытой неприязнью в нем, напрягается. – С госпожой Менской. Это приказ.

Зоева мигом уносит к фуршетным столам. Дисциплина в Доме Бородовых неслабая, вассальные рода послушны как овцы. Жалко выглядит. Не хочу быть таким аристократом, только свобода и независимость. Только хардкор.

- Теперь нам не помешают, - невинно улыбается княжна. Снова недружелюбный взгляд на Кали. – Почти.

Кали растерянно поправляет прическу. Прекрасно ее понимаю. Светская львица явно выставляет на ее парня непонятные предъявы. На улице ученица бы просто послала голубокровную занозу далеко и надолго, на арене так вообще бы морду набила, ну или попыталась – Рыкарь все-таки. А в утонченной обстановке она не знает как себя вести.

- Давай к делу. Кто маркиз Риккардо Сальдоре? – гляжу я на толпу.

Президент «Блэкаута» где-то здесь, ходит по мраморному полу, попивает ароматное вино, ведет светские беседы. Размышляя, как спустить на Землю армии демонов.

- Не волнуйся – он сам нас найдет, - отмахивается княжна. – Пройдем в центр зала – там мы заметнее будем.

Очень бесит ее слушаться, но здесь не поспоришь. Из центра и оглядеться легче. Подаю Кали локоть и следуем за золотым шлейфом Софии. Что ж, в одном она права – заметнее Бородовой на этом вечере нет никого. Нордическая порода прямо прет. Одни белые пряди в блесках чего только стоят.

- Кто тебе эта княжна? – спрашивает меня Кали по дороге к столам с закусками.

- Только не начинай, - прижимаю девушку на миг к себе. – Эта женщина – настоящая кобра. Из ее рта капает яд.

- Тогда почему мы тащимся за ней? – Справедливый вопрос. – Пошли ее и уйдем отсюда.

- Нельзя. Мне нужно увидеть этого Сальдоре.

Кали качает головой, не понимая. Выхватываю с подноса официанта бокал с плескающимся винцом и передаю девушке.

- Слушай, настоящее украшение этого вечера не эта моль в золоченой фольге, а ты. Для меня точно. Поэтому прекращай дуться и порадуй немного бедных аристократов своей красотой.

Она плотно сжимает губы.

- Ну ладно, - мычит, сдерживая улыбку.

Через три глотка Кали к нашему столу скользит смуглый тип с хищным взглядом ласки. Его сопровождает такой же черноволосый парень нашего с Олей возраста. Аристократы, но точно не нашенские. Даже циркуляция живы у первого особая, словно выстроенная экзотическими медитациями. А молодой будто бы вообще без «колодцев».

- Княжна София, вы все так же ослепительны и прекрасны, - всплескивает руками смуглый «ласка» . – Господь истинно щедрый Создатель, раз соблаговолил создать такое чудо.

- Маркиз Сальдоре, ваши комплименты как всегда откровенны и волнительны, - улыбается княжна, сверкая ямочками на бледных щеках.

– Позвольте мне представить господина Артема Бесонова. Мой спутник на этот вечер.

Ее рука, обтянутая белой замшей, касается моего плеча. Кали вытаращивает глаза – ей едва хватает сдержанности не выплеснуть бокал в лицо совравшей стерве. Мне же теперь приходится играть роль кавалера княжны. Нельзя тратить минуты с итальянцами на разъяснения, кто есть кто. Изображаю улыбку.

- Ваше Сиятельство, - легкий поклон в сторону главы «Блэкаута».

- Господин Бесонов? – вскидывает глаза парень, похоже, родственник этого сатаниста. – Не граф, не князь? Даже не барон?

- Есть более лаконичное название – простолюдин, - улыбаюсь я, поглядывая на дующуюся Кали в сторонке. Она свирепо играет желваками - как бы скандал не закатила.

Тишина и шок на лицах.

- Не только мой племянник Лукино изумлен, – Сальдоре хмурит брови. - Не объяснитесь, леди?

- Это награда, маркиз, - не смущается София. – Артем пробился в лицей моего отца, выиграв стипендию. К ней прилагается поход на этот вечер. Чтобы мотивировать на победы в соревнованиях.

- О, ваш отец умеет мотивировать молодых людей! – тут же теряет интерес ко мне макаронник-сатанист и оглядывается. – Опять его не вижу. Такое ощущение, что он прикрывается от светского общества своей обворожительной дочерью как щитом.

Изучаю сатаниста. Сложно сопоставить его сеть живы с тем же Рыкарем у окна. Но точно крут. «Колодцы» как-то странно мерцают, будто в такт сказанным словам. Очевидно – совершенный контроль силы. Энергия будто подстраивается под гада, жадно ждет команды. Может, он даже Воевода.

Толк от этой встречи уже ощутим - информация о крутости врага. С моими нынешними силами засранца не убить. Если только из засады ударить.

- Выдам страшную родовую тайну, - сощуривает глаза София. – Отец боится как огня ваших религиозных разговоров.

- Потому что как мудрый человек он понимает, - с азартом хватается за тему итальянец, - всю неопровержимость моих доводов. За Церковью будущее. Христос прощает слабость, Сварог же спрашивает за нее. И остальные ваши боги так же жестоки. Ярило, Перун, Велес…все требуют от последователей превозмогать себя, рваться к силе, чуть ли не травмироваться в попытках закалить тело и дух. Но что же делать слабым и немощным? Тем, кому не хватает воли победить свои пороки? – похоже, сатанист сел на любимого конька. – А христианство идеально тем, что примет тебя любым. Даже опустившимся и ничтожным. Вы как считаете, стипендиат?

- Я? – резко отвлекаюсь от нутра итальяшки. О чем он вообще? Какое мне дело до святош? Мне бы одного сатаниста придушить и ладно.

- Да, ведь вы сейчас представляете самый большой слой общества, - улыбается Сальдоре. – Наш неидеальный мир наполнен простолюдинами, именно они сталкиваются с болезнями, произволом аристократов, бедностью.

- Судя по вашему костюму, с последним вы не понаслышке знакомы, - лыбится Лукино.

Сдерживаю злость. Спокойствие, Тём, уделай итальяшек на их же поприще. Тебе не фига не известно про тонкости религий, верно, но твоего огромного опыта больше ни у кого нет. О силе воли и вере в себя ты знаешь всё.

- Судя по тому, как вы описываете, христианство, это, правда, идеальная религия, - Сальдоре до ушей улыбается – но легкую победу ему не даю. – Точнее было бы в мире без войн. В мире, которого не существует и никогда не будет существовать.

- Поясните, - мрачнеет Сальдоре.

- Сварог требует от нас запредельных усилий – это верно. Но не по прихоти. Просто таков мир – им правит сила. Если сегодня мы все опустим руки, перестанем рвать жилы, тренироваться, потому что бог сказал, что любит нас любыми, то завтра нас не станет – останутся лишь головы, торчащие на кольях. Это мир войн, кровопролития, подчинения. Мир силы и жесткости. И нам нужны столь же жестокие боги, чтобы пинали нас под ленивые жо…кхм…спины в смысле.

Ох, меня понесло. Едва не брякнул лишка. А так эффект удался – Лукино больше не лыбится, да и Сальдоре что-то затих.

- Вот оно как мыслит молодежь России, - задумчиво брякает сатанист. Надеюсь, я ему не дал подсказу, как нагнуть раком всю Империю. А то нехорошо получится.

- Браво! – хлопает в ладони София, благодушно улыбаясь мне. – Истинно русский дух и бесподобный патриотизм.

- Да уж, и честности вагон, - бурчит Кали, но итальянцы на нее не смотрят. Похоже, они решили, что Оля не из нашего круга.

- Мы откланиваемся, блистательная София, - целует ей ручку старший макаронник. – Уж простите.

- Сегодня ваш порох быстро иссяк, маркиз.

- Да уж так,

пердонете

.

Мы остаемся втроем и я тут же отхожу от стервы к Кали:

- Прости!

- Не хочу тебя видеть, - отворачивается. – Вообще пойду домой.

И не идет никуда, топчется на месте. Хватаю девушку за руку, резко разворачиваю к себе.

- Твой я спутник, твой! И на вечер, и на всю жизнь – на эту и все другие.

- А тогда чего…

- Да, тупая тема, извини. Просто итальяшки мне важны.

- Вот иди к ним со своей…

– Важны как цели, которым нужно задать трепку! Все сложно, потом объясню. Но я не мог тратить время. Нужно было их услышать, понять, как думают эти долбанутые фанатики.

Она замирает, мнется, вроде и извинить готова, но у Кали тот еще строптивый характер – шило толще. Нужна встряска, и я тяну ее на балкон.

- Давай на свежий воздух.

Прижав ее к балюстраде, тихонько глажу по спине.

- Красиво смотритесь, - обжигает перепонки колкий голос Софии.

- Мы закончили на сегодня, - даже не оборачиваюсь.

- Но мне нужно рассказать тебе завлекательную историю. Возможно, вам обоим. Твоей спутнице будет интересно.

- Обойдемся…

- Пусть расскажет, - отстраняется от моей руки Кали, с недоверием глядя мне в глаза. – Пусть.

Перешагнув через порожек, София двигается дальше по сияющему мрамору балкона.

- Совсем недавно в совсем недалекой галактике жил-да-был великий герой. Звали его в честь грозового божества – Перуном, - выпучиваю глаза – охренеть, как много она высосала из моей головы. – Всю свою жизнь Перун сражался с ордами монстров. Всю свою жизнь он оберегал крупицы вымирающего человечества. Всю свою жизнь он убивал исчадия адского огня.

Как золотой коршун, шурша юбками, София наматывает круги вокруг нас с Кали. Будто ждет момента, чтобы накинуться.

- На счету героя Перуна к концу его жизни были бессметные полчища тварей, триста Высших демонов, шесть Генералов, один Владыка выводка, – София медленно смыкает ресницы и приоткрывает вновь. – И ни одной женщины.

Морщусь, делаю пару вдохов поглубже. Эта стерва знает обо мне всё! Видит как облупленного!

- О ком она говорит? – крутит головой Кали.

Обо мне.

- Ни о ком, - вырывается из моего рта.

- О самом потрясающем человеке, конечно же, - София смотрит на меня с выражением – и что ты в ней нашел? - Посвятив себя войне, Перун пренебрег своим счастьем, - София вздыхает. – Обрек себя на одиночество до самой смерти в жерле вулкана. Не грустно ли?

- Я не понимаю… - вздыхает Кали. – Это какие-то дворянские игры?

Это моя жизнь.

- Именно они – игры, - с трудом выдыхаю.

Чувствую, как острые когти вспарывают мою грудь. Да, больно. Но я ни о чем не сожалею. Я спас сотни тысяч, нет, миллионы людей. Они уж точно не были все одинокими.

- Но это не конец истории, - София встает прямо напротив меня. – После кончины герой переродился в новом мире, где нет повсеместной смерти и ужаса. Здесь прекрасное солнце, прекрасные города, прекрасные женщины, - легкая улыбка трогает коралловые губы. - И что же делает герой? Он снова ищет врагов человечества, - княжна закатывает глаза: мол, ох, уж эти герои, нет, чтоб для себя пожить. – Но история одиночества уже не повторится по нескольким причинам. И знаешь, какая главная, милая? – обращается она к Кали.

- Да договаривайте уже, - рычит ничего не понимающая Оля.

- Всему свое время. Сначала перейдем к вторичным, - коварный огонек загорается в глазах Софии. – Артем, ты ведь впервые на таком мероприятии? У тебя в этом месяце много что впервые. Например, первое занятие любовью с женщиной.

Кали оборачивается ко мне. И молча ждет ответа. А стерва София тем временем отходит к перилам будто бы полюбоваться луной.

Вздыхаю.

- Мы не будем сейчас об этом говорить.

- Не будем, - кивает Кали. – Ты только скажешь, еще встречаешься с ней или нет.

- Сначала провожу тебя домой.

- Ты ее бросил?

Вдох-выдох.

- Кали…

- Оля я! – отталкивает она меня и бросается прочь с балкона.

Что за детский сад, черт.

Прыжок. Настигаю девушку в мгновение ока, перегораживаю ей путь.

- Прекрати концерт. – Она пытается обойти. Хватаю за плечи – встряхиваю. – Этим вечером ты со мной, и я не отпущу тебя одну.

- Отпусти,- рвется Кали с подозрительно блестящими глазами.

Просто сгребаю в охапку и держу, терпя удары. Чувствую, как под пальцами твердеет спина девушки – прямо бетонная стена. Доспех врубила. Все равно не отпускаю. Сила Шарика уж сдюжит с Воином.

Некоторое время Кали трепыхается, как воробушек в силках.

- Черт! – сдается она наконец и утыкается лицом мне в плечо. – Бесишь! Мерзавец!

- Истеричка, - вдыхаю ее запах.

- Изменщик, - мычит она мне в смокинг.

Какое-то время мы стоим молча, но меня ждет одна змеина, которая, прижавшись спиной к перилам, недовольно сверкает золотыми монетами вместо глаз. Что, обломилась, солнышко?

- Иди к столам, - разжимаю руки. – Я скоро. И не вздумай сбежать – догоню, сдеру платье и отшлепаю.

- Извращенец, - напоследок хмыкает Кали, бросив недовольный взгляд на сестру Белоснежки. Уверен, моя спутница не сбежит. Усмирить ее та еще проблема, но мы это только что прошли.

- Зараза, - вздыхает София.

- Согласен, - киваю. - Ты – та еще зараза.

Подхожу к ней и чуточку сжимаю плечо княжны. Она ойкает.

- Я еще не дрался с Рыкарями. Не хочешь тоже стать моей первой женщиной?

София отшатывается.

- Только не в этом плане.

- Чего ты ко мне пристала? – рычу, притягивая ее обратно. – Раз вызнала всю мою подноготную, понимаешь, что не я угрожаю твоему роду.

- Главная причина, почему у истории героя Перуна будет счастливый финал, - под моим напряженным взглядом София сглатывает, голос ее ломается, но она все же добивает предложение. – Это женщина…женщина, которая знает его лучше, чем он себя сам. Женщина, которая видела ад – окружавший героя и полыхавший в его груди. Эта женщина сейчас дрожит в руках героя и перебарывает свой страх. Эта женщина готова на всё ради его счастья.

Шокированно застываю. Фанатки мне только не хватало.

- Моя жизнь – не кинофильм, не ужастик, - разжимаю пальцы. – И уж точно не мелодрама. Нельзя вторгаться в мои воспоминания, а потом заявлять – я та самая. Мои мысли – не игрушка. Так что от тебя мне требуется только одно.

- Что же? – прикусывает София губу.

- Отвалить! - отворачиваюсь и бегом к ждущей Кали.