Том 1 Глава 20

Утро воскресенья начинается с того, что гроза ада, великий демоник Перун едва не ревет как девчонка. Прямо за завтраком. Едва кусок вкуснейшего душистого пирога с черникой обжигает нёбо.

Твоего Градгроба бензопилой! Не думал, что так соскучился по маминой выпечке. По животу растекается ласковый жар. Вкус далекого детства наполняет пониманием. Я дома. Теперь точно.

- Сынок, все хорошо? – хлопает глазами мама, теребя фартук. – Милый мой, что случилось? У тебя глаза блестят!

- Все хорошо, ма, - бурчу с набитым ртом. – Просто мне очень не хватало твоего пирога.

- Поддерживаю, - берет слово отец, держа в руках газету. - Последний раз ты баловала нас своей выпечкой целый месяц назад. Непорядок, жена!

Месяц назад я еще бился у отрогов Эразина. В загаженной демонами пустоши за счастье было найти хоть один захирелый куст пырея. Питались замоченными корнями сорняков.

- Буду почаще печь, а то совсем превратитесь в плаксивых девчонок, - вздыхает мама с хитрым огоньком в глазах. Похоже, угодил ей своими нюнями, ну хоть одно утешение.

После душещипательного кушанья собираюсь помедитировать в комнате. Через два часа встреча с отцом Аллы - надо мысли в порядок привести. Да и астральное тело поукреплять опять же.

- Чей-то лимузин не может разъехаться с соседским «козликом», - подходит мама к окну.

Отец подозрительно смотрит на меня.

- Сынок, будь осторожнее со знатными друзьями.

- Пап, не волнуйся. Это, наверное, к соседской дочке – ну та, что совсем головой не думает, а потом будет реветь.

- А, - успокаивается отец и заводит любимую шарманку. – Вот имелся бы у бестолковой ум – тогда не таскалась бы, ведь если прилежно учиться, то глядишь, и работящий парень заприметит.

У меня вибрирует смартфон:

«Есть разговор. Спускайся. Светлана»

Прикатила Белоснежка на мою голову. Что ей надо? София растрепала, что я демоник? Ну и какое Бородовым дело? Боятся моей потенциальной силы? На их месте меня б нехило потряхивало. Ну пусть договариваются – я добрый, мне от них надо только спокойно доучиться. Ну и стипендию побольше заодно уж.

- Всё же за мной, па. С лицея – домашку попросили дать списать.

- Помоги одноклассникам, конечно, - сразу кивает отец.

Ох уж это повсеместное раболепие перед дворянами. Ничего, и мы еще возвысимся выше кремлевских звезд.

Прямо дежавю – у моего подъезда стоит точно такая же «Чайка», что у Аллы - гладкая, черная, с узкими фарами. Вообще машину бы следовало назвать «ласточкой» под стать распространенному черному цвету моделей и плавным изгибам кузова. Сам открываю заднюю дверь и без спроса запрыгиваю внутрь.

- Даже дня не даешь отдохнуть от тебя, Белоснежка?

Ее стройная фигура в светлой блузке и черной юбке каменеет на коньячном фоне салона.

- По-моему, вчера ты неплохо отдохнул с моей сестрой, - задирает Света острый подбородок и велит шоферу. – В любое кафе поблизости.

Лимузин сразу трогается.

- Эй, куда! – рычу на Белоснежку.- Мне некогда с тобой коктейли пить из одной трубочки.

- Я тебе кое-что объясню, простолюдин, - рассерженные глаза Светы превращаются в раскаленные звезды. – И если хочешь выжить, ты меня послушаешься.

Догадываюсь, о чем речь пойдет.

- Предупреждать будешь о своей ненормальной сестренке-менталистке?

Света не торопится с ответом – переваривает шок.

- И ты смог пережить сканирование? – тихо говорит. Понимает, что сморозила, и прикусывает язык. Но поздно.

Во время того сеанса неслабо голову раскалывало. Значит, после ковыряния Софии меня предполагалось вынести ногами вперед. Но Гиба спас от инсульта. Хм, счета к Бородовым у меня все растут и растут. Одним школьным дипломом уже не отделаются. За угрозы расплата одна - кровь.

Только не Белоснежку же в сортире мочить.

- Ну, раз твоя информация утратила актуальность - расходимся?

Света порывисто хватает меня за руку.

- Ты мне всё расскажешь, хорошо? – да она вся на взводе! Неужели за меня волнуется?

- Быстро только, - откидываюсь на спинку кресла.

Водитель останавливается, и мы выходим. Гляжу на вывеску кафешки и застываю.

- Вези в другое место, - разворачиваюсь.

- С чего бы? – спрашивает Света. – Здесь вроде прилично.

- Здесь обитают драконы.

Точнее одна дракониха. Это кафе родителей Кали. Нечего девушку лишний раз полошить, только вчера на фуршете ее София взбесила. Еле откачал потом поцелуями в такси.

Но как раз срабатывает «закон бутерброда» – на горизонте появляется Кали с розововолосой подругой. Обе в коротких юбках и розовых футболках, при небольших наклонах оголяющих аккуратные талии. «Для кого она так вырядилась?» - сразу берет меня ревность.

- Бес, - удивительно сдержанно реагирует истребительница кротосов. – А ты пришел в кафе посидеть?

Розововолосая тихо кашляет в кулачок, и Кали добавляет:

- …вместе с подругой?

Да тут явная дрессировка. В моих глазах розововолосая сразу вырастает – и дня не прошло с прошлого инцидента, а уже научила подругу правильно себя с мужчинами вести. Уважаю.

Но Белоснежке, видимо, воспитателя по манерам никто не искал.

- Подругой? – вздергивает она брови. – Я княжеских кровей, мне непозволительно дружить с каким-то простолюдином.

Ага, только тайно встречаться, как делала это с Бесенком. Нет, ну вот что она городит? И главное, зачем?

- Вот же зазноба выискалась, - вспыхивает мигом Кали.

- Оля… - розововолосая пытается ее утихомирить. – Держи себя в руках.

- Держу, отлично держу. Не слышала что ли? Она моего парня обозвала «каким-то»!

- Парня?! – Белоснежка переводит ошеломленный взгляд на меня. – Мало тебе Настьевой?

Вот и рассказал ей всё, блин. Пешком что ли домой пойти. Лесом эти женские разборки. Надо медитировать, астральное тело лечить, пока пернатые по мою шею не вызвали демонюгу посильнее.

- Братик? – и Лена здесь - по тротуару в нашу сторону шагает. – А ты что гуляешь? Оу, с девушкой?

- Да, сегодня он со мной, - вставляет Белоснежка. У нее прямо раздвоение личности – дружить нельзя, но гулять запросто.

- Но вообще в принципе девушка твоего братика – это я, - раскрасневшаяся Кали не сдает позиции.

Розововолосая лишь молча качает головой, воздев глаза к небу. Ушло твое воспитание в трубу, но ничего, еще научишь. Кали быстро схватывает, правда, в основном приемы удушающих и ударов.

Даже не заморачиваюсь, чтобы что-то отвечать на этот неадекват. Есть миссия поважнее – быстрее спасать Лену, пока дурными примерами не загубили мне сестренку.

- Мороженое хочешь? – беру ее за руку и увожу в кафе.

Там заказываю сестренке огромную тарелку с клубничным пломбиром и для себя небольшой вафельный стаканчик. Глаза Лены загораются от восторга. Уже когда мы за столиком уминаем сладкий десерт, присоединяются и трио девушек. И судя по следующим репликам, к консенсусу они пришли.

- Артем, прости меня, - мнется Кали, опустив глаза под строгим наблюдением своей подруги. – Я пытаюсь быть тебе хорошей девушкой, но не всегда могу смолчать.

Белоснежка лишь молча скрещивает руки на блузке, но переведенный на ледяную королеву взгляд розововолосой волшебным образом воздействует и на нее.

- Ладно, я тоже извиняюсь. Не положено княжеской дочери опускаться до публичных обсуждений статуса чужих отношений.

Хм, не очень понял, о чем она конкретно. Но мало ли, что они там за дверями успели друг дружке наорать.

- Хорошо, что унялись обе, – подвожу итог дурацкого конфликта и перевожу взгляд на подругу Кали. – Но в этом, как понимаю, только твоя заслуга. Как тебя зовут?

- Кира Рисова. - Розововолосая смущенно опускает глазки.

- Очень приятно. Меня - Артем.

- Я знаю, - ее волнению нет предела. Щеки становятся цвета волос. Милота.

Хлопает дверь и входит лицо, знакомое мне по Страшному миру. Белоснежка оборачивается на звук и ее лицо вытягивается.

- Брат?! – едва не выкрикивает она. -Что ты здесь делаешь?!

- Привет, сестренка, - усмехается Глеб-Шприц. Мой былой товарищ, вместе с которым мы топили толпу борвасов в ревущей реке. – Давно не виделись.

Мягкой кошачьей походкой он приближается к нашему столу. Выдвинув свободный стул, усаживается.

- Как вас много, - цокает языком беловолосый юноша, оглядывая девушек, Лену и меня.

- Брат, я должна сообщить отцу! – сжимает кулаки Белоснежка. – Тебе нельзя здесь быть! Ни в городе, ни даже в стране.

- Мне вообще нельзя

быть,

- Глеб вдруг обращается ко мне, золотые глаза сужаются как у кота. – Прикинь, парень, какой у нас добрый отец – сказал родному сыну, что убьет его, если увидит. Мыслимо ли?

Молчу. Мне нечего сказать – слишком мало информации, чтобы дать оценку. В этом мире Шприц может быть кем угодно, даже насильником и убийцей.

- После того, что ты сделал…это огромная милость, - содрогается Света.

Глеб закидывает ногу на ногу.

- Подумаешь, разнес пару борделей до основания. И двадцати жертв не наберется. Зато как отжег – на весь центр светило, - подмигивает он.

Над нашим столом повисает могильная тишина. Кали и Кира непроизвольно отступают за мою спину. Одна Лена самозабвенно наяривает свой пломбир, не вникая в сказанные признания в убийствах.

«Глазами Жамбы» изучаю носителя возможной угрозы. Не вижу в Глебе ни «колодцев», ни русла живы. Он что, тупо маньяк, не знающий боевые искусства?

- Уходи, - говорит Света. - Пожалуйста.

Брат и сестра взирают друг на друга золотыми глазами.

- Мне очень плохо, сестра, - вдруг признается Шприц. – Без близости Осколка - родовой геном истощает мое тело. Отец прогнал меня, прекрасно зная, что, не посещая алтарный зал, я не проживу и три года. Вся жива исчезла, саммо не доступно мне. Даже мои глаза видят смутно.

Под длинными ресницами Светы блестят слезы, но она лишь повторяет:

- Уходи, брат.

- Ты вообще слушала?! – резко вскакивает со стула Шприц. – Твой любимый братик умирает к чертям собачьим! Помоги мне, эгоистичная сука!

Он не успевает сделать и шага к ней, как от моего толчка отлетает на метр. Валится на пол. Немногочисленные посетители оборачиваются на сцену.

- Тебе сказали уйти, - перегораживаю дорогу Глебу, пока он поднимается на ноги. – Не пугай девочек и просто выметайся.

Парень изучает меня.

- Да, сказали. Что же, вызову такси, ты не против? – но он даже не достает кнопочный телефон из нагрудного кармана – просто говорит громко. – План «Б».

И в следующее мгновение понимаю, что телефон включен на громкую связь. Потому что в кафе на полном ходу врывается фургон. Лифтованный, в полном обвесе. Кузов спереди защищает кенгурятник из толстых труб. Проломив стену и окна, «Кавказ-Бездорожье» летит прямо на меня. Визжат покрышки по плитке пола, железные бока кузова сминают столики на пути. Ловкость Мурки бы выручила, но отступить я не имею права – за моей спиной Лена и Кали.

Летят вокруг обломки штукатурки, осколки стекла усыпают пол. Ревя двигателем, машина врезается в меня. Мои ладони вминаются в капот, продавливают кузов, в то время как грохот мотора бьет по ушам с каждой секундой все сильнее. Напрягаю бицепсы, и перед фургона слегка поднимается. Лопается стекло со стороны водителя.

- Что за горилла?! – слышу крик из машины.

Шины буксуют, разбрасывая облако стеклянных осколков и комья разбитого кафеля, двигатель ревет, перекрывая крики девушек за моей спиной.

Фара горит прямо перед моим носом, как глаз чудовища. Выпускаю нити, и крючья лесок разбивают дурацкие огни, а заодно и зеркала, влетают в салон сквозь окна. Слышен звук лопающегося стекла, затем пронзительный крик перекрывает шум сдыхающего мотора.

Я почти остановил фургон. Колеса в бессилии вспахивают пол, словно культиватор землю. Подача газа больше не поможет набрать скорость.

А в следующий миг наружу, над капотом, высовывается автомат. На черном дуле вспыхивают искры. Прямо мне в грудь летит горячий свинец.