Том 1 Глава 9

Мы усаживаемся у окна, миловидная официантка протягивает меню. Заказываем по латте. На всякий случай оглядываюсь – посетителей нет, запасной выход рядом, за спину не подкрасться, характерного для тварей горького спертого запаха не ощущается… Ох, черт, я уже всерьез жду встречи с демонами. Шарики так и тянет за ролики. И во всем виновата одна грудастая блондилоидка.

Перед глазами плывет недавняя картина. Опрокинутая на пол лимузина Сербина. Золотистые волосы растрепаны, ножки как у призера легкоатлетической сборной раздвинуты, в огромных глазах испуг и загадка... Конечно же, пернатая не могла оставаться только в моих снах. Пускай даже эротических. Вылезла в новом мире. Теперь придется разбираться с ней.

Чтобы отвлечься, глажу Эллу вокруг запястья. Наклоняюсь к ней через стол, ощущаю ее дыхание на подбородке. Хочется поцеловать спелые губы перед собой. Глаза куратора горят, но вдруг она выскальзывает из моих рук.

- Артем, прости, - отодвигается. – Нам нельзя.

Хм, чего так резко?

- Думал, нравлюсь тебе. Ошибся?

- Скажу начистоту - не ошибся, - она кусает губы. - Ты молодой, обходительный и очень сильный, да-да, уже слышала о твоей победе над четырьмя дворянами, весь преподавательский состав в шоке. Настолько мужественный, что кажешься старше своих лет. Но лишь кажешься - тебе всего шестнадцать! – расстроенно произносит. - Как куратор, я отвечаю за здоровье учеников. В том числе духовное. Это моя работа. Растлить тебя, показать легкодоступность взрослой женщины…нет! Ты – ребенок и не хочу тебя испортить. Поведенческий сценарий только закладывается в твоей голове. Наше общение может пагубно сказаться на восприятии других девушек.

Хочется взвыть. Какие еще шестнадцать? Мне тридцатник, блин. Девушка, алё! Поздно меня портить, даже невозможно. Не после стольких снесенных этими руками голов демонов и людей.

Но на фоне моего юного лица эти слова прозвучали бы полным бредом. Остается только тяжко вздохнуть и хлебнуть только что принесенный кофе.

Хлопает дверь. Заходят двое старых знакомых, кого мне меньше всего хочется видеть. Подбираюсь всем телом. Распрямляю плечи и чуть выдвигаюсь вперед, заслоняя собой Эллу.

- Господин, рада вас видеть,- к вошедшим кидается официантка. – Что желаете?

- Тебя, крошка,– мажор Боря хватает девушку за упругий зад, чуть ниже завязок фартука. А та и рада - игриво хихикает, виляя ягодицами.

- Господин, не при других же посетителях! – дразнится милашка, хлопая ресницами. А сама лобком так и тычется мажору в брюки.

- А кто тут? Выгони и повесь табличку «Закрыто». И не спорь – мое кафе, крошка, выполняй волю своего хозяина, - хлопает Боря ее по бедру, отправляя выполнять поручение.

Быстро мажору сломанную ногу подлечили. Явно без целителя уровня Кмета не обошлось.

«Жердь» тоже тут – любопытно высовывается из-за спины Бори. Оглядывает зал, замечает меня, и сразу же отступает назад, испуганно пища:

- Бор-ря… он здесь!

Глянув в сторону нашего столика, мажор в белом пиджаке вмиг бледнеет.

- Ёпт!

Я приветливо машу богатому сынку рукой. При этом весь напряженный, как струна. По добру бы ушли – не придется им черепа ломать.

- Твои знакомые? – спрашивает Элла.

- Отморозки они, Эл, - улыбаюсь девушке. – Но не переживай – мне они на один зуб. Если мозги есть, сами свалят.

От моих слов девушка вздрагивает, но я беру ее за руку. Моя ладонь словно высечена из гранита – твердая и непоколебимая, ни капли дрожи в пальцах.Свою уверенность передаю и Элле.

- Ты под моей защитой, - успокаиваю ее окончательно.

Тем временем мозгов у двоих совсем не наблюдалась. Толпятся рядом и явно уходить не собираются.

– Почему он целехонький? – пищит «жердь». – Ты же говорил - Маклауд его прищучил!

- Хитрый пес опять забил на меня, - рычит Боря. – Ничего, щас развлечемся. Иди к барной стойке – готовь «брошенные кулаки».

- Ты уверен? – дрожит его друган.

- Не дрейфь. Видишь – он с бабой, она явно не тренированная. Ее и гаси, если что. Слышишь, чемпион? – кричит уже мне. - Не вздумай рыпаться – иначе телке твоей все кости переломаем. Нам даже подходить не нужно.

Ошибся – толика мозгов у мажора обнаружилась. На уровне вымершего питекантропа. Чтобы так злить парня, надравшего им задницы, нужно иметь настоящий инстинкт саморазрушения. Тягу к самоубийству.

Чувствую укол адреналина в висках.

Сами напросились. Я устрою придуркам естественный отбор.

- Не волнуйся, - глажу большим пальцем розовые ноготки Эллы. – С тебя и волос не упадет. Обещаю.

А вот с этими двумя придется провести жестокий урок. Слишком борзые. Сегодня угрожают девушке на моем свидании, завтра кому? Сестренке? Папе с мамой? Нет. Моя семья неприкосновенна. Достаточно им страданий в Страшном мире.

- Господин, - удивленно спрашивает официантка. – Что вы такое говорите?

- Пошла в подсобку, дура, - рычит Боря. – Закрылась и сиди тихо.

Девушка как испуганная газель тут же выскакивает из зала. На барном стуле уже уселся «жердь». Замечаю «глазами Жамбы» три «брошенных кулака» наготове. Нацелена атака на Эллу.

- Значит, расклад такой, чемпион, - Боря берет стул и присаживается к нашему столику. – Либо мой братан колошматит твою телку на всю катушку. Либо сидишь спокойно и я только тебя немножко разукрашу.

Он с любовью поглаживает золотой перстень на пальцах. Большая штуковина, тяжелая, вместо кастета сгодится.

- Естественно, при втором варианте телку обещаю не трогать.

- Зачем вы это делаете? – вздрагивает Элла.

- Он мне ногу сломал, крошка. Око за око. Но я добрый, ничего ломать не буду. Разве что носовая перегородка не выдержит и треснет, - ухмыляется.

Смотрю на мажора и весь в непонятках. С чего он взял, что мне не плевать на Эллу? Что я готов так за нее подставляться? Сам Боря вряд ли способен за своих шлюх сунуться под удары.

- Чего телишься, чемпион? Ты же герой! – ржет Боря. – Сестренку защищал от моей сис, потом девчонок тех выгораживал, хотя они сами за тебя просились драться. Спаси и барышню. Не успеешь же из-под «кулаков» ее выдернуть. Остается только как в фильмах – самопожертвование.

- Какие громкие слова знаешь, оказывается, - хмычу. – Ну, чего сидишь? Давай, бей меня.

Конечно, членовредительством даже не помышлял заниматься. Хотел поймать и вывернуть ему руку нахрен. Резко дернуть сустав – и вуаля, открытый перелом. За Эллу не боялся - «кулаки» до нее не долетят. Уж я-то постараюсь.

- Не смей, - одним взглядом останавливает мажора Элла. – А ты, Артем, с ума сошел? Что еще за «бей меня»? Тебя в лицее не этому учат! Не быть побежденным! Мы выпускаем только чемпионов!

Ее глаза пылают. Она собрана и больше не боится. Грудь под пиджачокм вздымается мерно, без вулканических трясок. Сдержанные ноты в голосе хлестают как плети. Мне даже чуть не стало стыдно, хоть и не за что. Не собирался ведь получать по мордасам. Только раздавать.

- У него нет выбора, крошка, - фыркает Боря. – Твое симпатичное личико хочет уберечь. Так что придется ему потерпеть в этот раз.

- Не придется, - передразнивает девушка.

Мажор сужает глаза. Это плохо. Не нужно, чтобы он записал себе во враги еще и Эллу. Иначе придется устранить Борю окончательно. В любом другом случае буду не уверен, что он не подкараулит ее в темном переулке.

- Эл, позволь мне разобраться, - спокойно прошу. – Ничего со мной не случится.

По глазам вижу – не верит мне.

- Артем, уже говорила тебе, - холодно отвечает девушка. - Как куратор, я отвечаю за здоровье учеников.

Она хватает кофе и выплескивает горячий напиток прямо в лицо Боре.

- А-а-а-а-а! – орет мажор, хватаясь за обожженные щеки. – Убей суку! Живо убей эту суку!

Убрав пустую чашку обратно на блюдце, Элла спокойно откидывается на спинку кресла. И улыбается мне. Девушка горда собой. Свою работу куратор выполнила. Ее ученика не изобьют, наоборот, теперь он покажет бандитам, на что способен. Вот так и сидит она, бесстрашно ожидая костедробящую технику. Плевав на свою безопасность. Ох, ее улыбка мне сердце жжет – не влюбиться бы!

Вскакиваю со стула и оплеухой сбиваю на пол мешающегося Борю. Бросаю руку навстречу летящему «кулаку». Молниеносный «толчок» - и сгусток живы рассыпается на мерцающие сполохи. Еще следом два «толчка». Атаки «жердя» разлетаются на ошметки энергетических плетений.

Элла удивленно смотрит на меня. Подмигиваю. Мол, красиво выступила, только не пригодилась твоя жертва, уж извини.

Со всей силы пинаю орущего Борю в живот. Заскулив, тот сгибается в бараний рог. На несколько секунд становится тихо, мажор занят тем, что жадно хватает ртом воздух. За это время я настигаю «жердя» и парой «толчков» срываю с него доспех.

- Нет-нет, - ноет друган Бори, выставив перед собой ладони. – Это все он, он…

Захват за локоть, пинок по голени. И «жердя» сносит с ног, его челюсть бьется о барную стойку. Хватаю его за волосы и несколькими ударами, как отбойный молоток, вколачиваю зубы парня глубже в крашеное дерево.

- Еще раз попадись мне – убью без разговоров, – монотонно говорю между ударами. - Просто убью.

Верхние резцы не выдерживают и белой горстью сыплются на пол. Потекли вниз алые струйки крови. Разжимаю пальцы, обмякшее тело скатывается с попорченной столешницы. Следующим иду учить Борю. Главного виновника торжества.

Тот скуля пытается подняться на колени. Рожа опухшая и красная как вареный рак.

- Меня многие называют Бесом, - ухмыляюсь в его испуганные полные боли глаза. – Но ты первым ощутишь всю истинность этого имени. Поздравляю.

Мутузю его долго, аж сам употел. Зал наполняет громкий скулеж, на высоких тонах, с визгливыми нотками. Сидя в сторонке, Элла задумчиво смотрит в окно. В воспитательный процесс не вмешивается. Тихо ждет, когда закончу. Как педагог понимает – тигр должен пугать шакалов одним своим видом, иначе не отстанут, будут кружить рядом, облизываясь, поджидая удачного момента.

Закончив, вытираю руки протянутыми Эллой салфетками.

- Спасибо.

- Пора, Артем, а то время уже позднее, - смотрит девушка на часы. – Домой, не волнуйся, тебя подвезу.

Чудо, а не женщина!

Мы оставляем позади два вырубленных тела. Усаживаемся в машину, Элла заводит двигатель и выруливает в темноту. Через пять минут останавливается на обочине. Смотрю вопросительно на девушку. Неожиданно она прижимается к моей груди. Кладу ладони на тонкие плечи – ее всю трясет. Сквозь футболку ощущаю холод слез.

- Что случилось?

- Накатило, - шепчет. - Сейчас пройдет, только не отпускай меня.

Понятно – нервный срыв. Крепче сжимаю девушку.

- Все хорошо, солнце, - шепчу в нежное ушко. - Я с тобой, никто тебя не обидит.

- Не говори со мной как с ребенком! – плачет она. - Это тебе шестнадцать! Это я должна тебя успокаивать!

Она плотно вжимается в меня, водит мокрым носиком по моей шее. Добирается до моего лица.

- Ну чего ты замолчал? - выдыхает она мне в губы.

- Чтобы ты не ощущала себя ребенком, - не могу оторвать взгляда от ее глаз, наполненных слезами и лунным светом.

- Мм…и что нам делать?

- Целоваться как взрослые. – Наши губы соединяются, языки сплетаются, и Элла стонет, не сдерживаясь.

Моя рука скользит по ее спине, ныряет под брюки и замирает, обожженная терпким соком.

Боже, какие ее трусики мокрые! От их влажности хочется зарычать.

Отдыхаем от пылкого поцелуя, судорожно хватая ртами воздух. Наклоняюсь чуть-чуть и вожу языком по шее. Мои пальца теребят кружева трусиков, гладят круглые ягодицы. И между ними. Девушка вся плывет от касаний и словно дымится там, внизу. Держу ее, прижав к груди. Балдею от запаха жаждущей секса женщины.

Проносится мимо машина, свет фар на миг ослепляет нас.

- Нам нельзя, - вдруг понимаю я. – Не в машине. Если кто-то увидит – у тебя будут проблемы.

- Опять ты, а не я ведешь себя по-взрослому, - вздыхает Элла и целует меня в щеку. – Спасибо.

С неохотой покидаю промокшие насквозь трусики. Завитки на лобке на прощание щекочут между пальцев.

Девушка усаживается обратно за руль. Какое-то время едем, света фонарей и автомобильных фар вокруг становится все меньше и меньше, пока не исчезает совсем.

- Приехали, - заявляет куратор.

- Где мы? – вглядываюсь я в черноту в окне. – Лес какой-то…

Вдруг ощущаю, как на ширинку опускается мягкая рука.

- Именно лес, - раздается совсем рядом грудной хриплый голос. – Где нас никто не увидит…

Теперь Элла пробирается мне в штаны. От ее нежных касаний все внутри свербит и поднимается. В глазах горячая пелена, в ушах страстный стон отдавшейся девушки….

***

- Алло, Маклауд, ты меня за лоха принимаешь?

- Пацан, давно ты с телефона отца звонишь? В другой раз порассуждаем, кем я тебя считаю. Занят сейчас…

- Ага, слышу как занят. Шпилишь очередную шлюху. А на чьи деньги ты шлюх снимаешь, напомни-ка?

- Мля, пацан, чё пристал? Больше не трогай трубу отца…Пока.

- В точку - на деньги моего отца. А сына своего нанимателя ты, значит, лохом считаешь?

- Ладно, давай поговорим, пацан. Даже поверх стояка штаны напялил. К чему все эти предъявы?

- Школьника того ты не оприходовал, хоть и обещал. Вот к чему.

- А парень якобы со способкой Кмета…забыл, да. Косяк.

- Завтра! Прибей его завтра же!

- Неужели вы снова встретились?

- Завтра же! Вырви ему все зубы, уши порви, челюсть в мешок с костями преврати…

- Понял, не суетись. Заскочу к нему, погляжу… Покеда.

- Я не закончил, еще перебей суставы, еще…Говнюк, опять! Да как ты смеешь бросать трубку!

***

Утро прошло как в тумане. Помню шпрехал что-то на уроке немецкого, когда спрашивали. На физре закинул мяч в корзину – оказалось, своей же команды. Только когда сполоснул лицо в туалете – полегчало.

Что называется, дорвался девственник до женского тела. Лишь к утру домой приполз. Мама была в шоке, отец бурчал, но не сильно. Меня считали взрослым и позволяли некоторые вольности.

И в прошлой жизни-то я не искушенный был, всё демоны, да демоны. Сам не рвался уложить никого в постель, а всем, кто на меня клал глаз, сразу отказывал. Только Сербину не одну сотню раз заставал под своим походным одеялом. Заставал и тут же прогонял. Здесь меня отпустило немного. Решил наконец и для себя пожить. Смог оглядеться, увидеть красоток. Плюс половое созревание прохожу по новой.

- Неважно выглядишь, – замечает красноволосая Вика на перемене. – Заболел?

- Массаж не переносится, - безапелляционно заявляю. – Оденься поэротичнее и приходи.

- Да при чем тут это! - вспыхивает красотка. – Вот ты пошляк, Бесонов! И твоя ставка в споре тоже пошлая.

- То есть целовать твои туфли при всех – приличная ставка? – хмыкаю. – А массаж – это пошло. Ну да, ну да.

- Могу ведь тебя и на бой за оскорбление вызвать, - осторожно замечает девушка.

- Во-первых, ты проиграешь.

- Знаю уж, - бурчит она, сразу затухая. Видела на вечеринке, как Буйного уделал. – Но и плевать. Главное, сам факт.

- Во-вторых, я откажусь. С девушками не дерусь.

- Как откажешься? Это же позор! – восклицает она, приподнявшись со стула.

Опускаю взгляд. Юбка одноклассницы задралась, чуть обнажив голую кожу над чулками. Немного поднять выше – откроется начало ягодиц.

Девушка чуть зарделась. Чувствует, как обласкиваю взглядом ее аппетитные выпуклости, но не садится, не поправляет форму. Продолжает стоять, немного выгнув поясницу. Даже немного в мою сторону попу сдвинула. Почему, интересно?

- Мне плевать на позор, - пожимаю плечами. – Главное, чтобы мои родные и близкие были живы, здоровы и счастливы.

- А близкие – это княжна Настьева? – хмыкает Вика.

- Считай, что мы расстались, - ухмыляюсь. – Так что у тебя есть все шансы – подумай.

К моему удивлению, красноволосая не язвит, не подначивает. Кусает губу и кивает:

- Хорошо.

А потом срывается с места и уносится из класса.

- Ученик Бесонов, - в дверях едва не столкнувшись с девушкой возникает дежурный школы. – В зале встреч тебя ждет дядя. Поторопись вернуться до конца перемены.

- М...ладно.

Дядя? У меня разве есть дядя?