Том 1 Глава 3

Эльфреда, словно пораженная молнией, застыла на месте, вынудив маркизу Магнум обернуться.

— Что-то не так? — Ее голос звучал с нарочитым безразличием, словно плеск волн о глухой берег.

«Неужели она ничего не слышала?» Эльфреду укололо смутное раздражение.

— Уверена, маркиза, вы слышали слова фрейлин.

— О чем вы говорите? Я ничего не слышала. — Небрежность в ее голосе обжигала. Магнум повернулась к фрейлинам, застывшим позади, словно изваяния: — Девушки, что вы сказали?

Лица фрейлин исказила притворная невинность. Они синхронно покачали головами.

— Мы ничего не говорили, главная фрейлина.

— Да, возможно, принцессе послышалось?

— Она, должно быть, утомилась с дороги и приняла шепот ветра за слова. — В саркастическом тоне Магнум сквозило откровенное обвинение. Эльфреда обвела взглядом лица фрейлин, – все они смотрели на нее с одинаковой неприкрытой враждебностью.

Под предлогом медицинского осмотра Эльфреду отделили от ее свиты – фрейлин и стражников. Теперь рядом не было никого, кто мог бы подтвердить, что она не сошла с ума, не слышит голоса из ниоткуда.

Удушающее чувство беспомощности напомнило ей слова отца перед отъездом: «Что бы ни случилось, терпи. Веди себя безупречно с самого начала. Если ты станешь причиной войны, это будет катастрофа».

Ее кровожадный дед, печально известный воин-фанатик, услышав такое, восстал бы из могилы. Ее отец, как единственный сын покойного императора Гуннара, взошел на трон три года назад, несмотря на яростное сопротивление дворянства и тревогу двора. Ему не хватало храбрости и величия Гуннара, его лидерские качества меркли в тени отца, и он не был достаточно силен, чтобы поддерживать славу Макаэри.

Он знал о недовольстве в обществе и изо всех сил избегал всего, что могло бы навредить хрупкой власти. Он не хотел открыто выступать против Мачи, понимая, что экспедиция туда – дело рискованное, а победа – туманна. Но, в отличие от отца, он также не желал, чтобы его считали трусом, прячущимся от битвы.

Ее молчаливое согласие было необходимо ему для укрепления его власти под благовидным предлогом предотвращения войны. Впрочем… «Даже без этой просьбы у меня нет выбора, кроме как терпеть».

Эльфреда приняла на себя всю волну ненависти, направленную на нее.

Несмотря на формальные извинения Макаэри за прошлые прегрешения, последовавшие за мирным браком, Эльфреда не питала иллюзий насчет искреннего примирения. Старинная вражда не могла быть так просто забыта.

Сопровождавшие ее люди из Макаэри, под предлогом помощи королеве в адаптации, вернутся на родину. И подобные отъезды, вероятно, продолжатся и в будущем. Поэтому сейчас не время выказывать гнев и проявлять власть над фрейлинами. Именно с ними ей придется взаимодействовать.

Замена фрейлин – дело хлопотное, да и новые, скорее всего, будут настроены так же. Неизвестно, потерпит ли король Мачи подобную дерзость.

Любая попытка защитить себя лишь усугубит ситуацию, приведет к хаосу. Поэтому…

— Принцесса.

…Ей остается лишь притвориться мертвой.

Эльфреда повернула голову на голос маркизы Магнум. На лице той застыло любопытство, – она словно предвкушала предстоящее зрелище. С трудом сглотнув, Эльфреда с трудом подняла голову, смирившись со своей участью.

— Когда я смогу увидеться с Его Величеством? — В голосе звучала усталость, что вызвало победную улыбку на губах маркизы. Та притворно задумалась на мгновение.

— Хм, не знаю. Он очень занят. Ну, если вы подождете, может быть, вам ответят. — Маркиза запела веселую мелодию и пошла дальше, ее ответ был полон фальши.

Эльфреда поразилась: казалось, вся страна ненавидит ее, независимо от положения.

С чувством щемящего одиночества она прибыла во дворец Темс.

После ванны и разбора немногочисленных вещей Эльфреде нечем было заняться.

Она решила лечь спать пораньше.

«После сна мне станет лучше», – надеялась она.

Но в незнакомом месте сон не приходил. После часа беспокойства она хотела встать, но побоялась, что фрейлины заметят.

В покоях царила тишина – королева рано отправилась в постель. Привычное чувство одиночества нахлынуло на нее, но в этой далекой чужой стране оно ощущалось особенно остро.

Эльфреда закрыла глаза и попыталась представить, как будет жить здесь.

Пусть ее не любят, она будет добра ко всем. Она будет улыбаться и говорить тепло, стараясь не стать мишенью для ненависти.

В этот момент ледяной ужас сковал ее, как только она закрыла глаза. Она услышала тихие, крадущиеся шаги. Эльфреда предположила, что это фрейлина пришла поправить огонь в камине.

Но шаги звучали тяжело и неумолимо приближались.

Необъяснимое напряжение сковало тело. Легче всего было открыть глаза и посмотреть, кто там. Но инстинкт подсказал – не нужно. Почему-то ей казалось, что нужно притвориться спящей.

Рука, спрятанная под одеялом, начала дрожать.

— Шшшш.

Этот звук достиг ее слуха. Она крепче зажмурилась и прикусила губу. Сомнений больше не было.

«…Они пришли убить меня».

С первого дня на этой земле кто-то в Мачи жаждал ее смерти. Ненависть дышала ей в спину. Открыть глаза и закричать? Нет, а возможно ли это вообще? Не перережут ли ей горло прежде, чем она успеет издать хоть звук?

Эльфреда не знала, что делать. Внезапно горячая слеза скатилась по щеке.

Она не хотела умирать.

Может быть, стоит попытаться договориться? Если ее пощадят, она сделает все, что угодно. Ей нужно выжить любой ценой.

Эльфреда медленно открыла глаза.

В полумраке слабенький свет свечи выхватил из темноты фигуру, склонившуюся над ней. Темный силуэт в маске прижимал лезвие к ее горлу.

С трудом сохраняя спокойствие, она прошептала:

— …Пощадите меня.

Фигура в маске, казалось, удивилась ее спокойствию. Она судорожно вздохнула, прежде чем взмолиться тихим, жалким голосом:

— Если вы пощадите меня, я сделаю все, что вы пожелаете.

— Я хочу лишь уничтожить варварку.

Выражение лица в маске оставалось неизменным. Эльфреда почувствовала, как ледяной ужас сковывает ее тело. Она поняла, что ей не избежать своей участи, и отчаялась.

Наконец фигура подняла лезвие, и Эльфреда перестала дышать, закрыв глаза.

— Куохк!

Резкий крик разорвал тишину.

Тяжелый вес и густая кровь залили ее грудь… но это была не ее кровь. Эльфреда, дрожа, приоткрыла глаза.

Подавленный крик вырвался из ее груди.

— Ах!..

Фигура, только что державшая нож у ее горла, теперь лежала перед ней, истекая кровью. Теплая кровь, еще мгновение назад полная жизни, пропитала ее шею, заставляя все тело содрогаться в конвульсиях.

Эльфреда вздохнула и заплакала, ее слезы были такими же теплыми, как кровь умирающего.

Сквозь слезы она увидела яркий свет. Она с трудом открыла глаза и моргнула несколько раз, но золотое солнце не исчезло.

— Какая удача.

Мужчина вытер кровь со своих ярко-золотых волос и пробормотал. Эти слова казались неуместными в данной ситуации, но низкий тон его голоса, который она слышала впервые, успокаивал.

Эльфреда встретилась взглядом с мужчиной.

Несмотря на то, что она лежала, мужчина казался необычайно высоким. Его глубокие зеленые глаза, смотревшие на нее с равнодушием, излучали благородство, а нос, освещенный светом свечи, был острым, словно высеченным из камня. Губы казались нежными, будто нарисованными кистью.

Он был похож на картину, написанную на богатом бархате.

— Было бы хлопотно искать другую невесту.

Эти слова раскрыли его личность.

Эльфреда задыхалась и смотрела в глаза мужчине. Сознание ускользало, казалось, вот-вот покинет ее. Но она чувствовала, что должна сказать хоть что-то, прежде чем потеряет сознание.

— Спасибо… что спасли меня.

Возможно, это были самые неожиданные слова, которые он мог услышать.

С улыбкой мужчины, как последним, что она видела, Эльфреда закрыла глаза. Она была уверена, что он не станел спасать ее, чтобы потом убить.

Иронично, что этот человек был тем, кто ненавидел ее больше всего на свете.