Том 1 Глава 7

Эйнар вошёл в кабинет с мрачным видом, словно туча надвигалась на его чело. Роберт, казалось, заранее знал причину этого недовольства.

— Так что, отправляем принцессу обратно в Темзский дворец? — спросил он, словно невзначай.

Эйнар окинул его взглядом, полным нескрываемого изумления: «Ты о чём вообще?»

— Это из-за неё у тебя такое кислое выражение лица?

— Кислое выражение? — Эйнар приподнял бровь, делая вид, что не понимает. — Любой при дворе сказал бы то же самое, если бы его спросили.

Роберт пожал плечами.

— Просто ты выглядишь как грозовая туча. И принцессу ты снова вернул. Разве это не связано?

— Не обязательно…

Роберт смотрел на него с недоумением.

— Роберт, — внезапно серьёзно спросил Эйнар. — Какой у меня тон?

— Тон Вашего Величества?

— Да.

— Угрюмый.

— …Ты.

— Прямолинейный, — добавил Роберт с заметным энтузиазмом. — К счастью, ты король. Будь ты дворянином, тебя бы давно повесили за ужасное преступление…

Роберт искоса взглянул на Эйнара. Обычно в этот момент король должен был испепелить его взглядом, но, к удивлению Роберта, Эйнар выглядел глубоко задумавшимся.

…Это было даже более тревожно.

Неужели он всерьёз рассматривал возможность отправить его на виселицу?

В панике Роберт выпалил:

— Ваше Величество, я имел в виду!..

— Неужели настолько всё плохо? — ошеломлённо спросил Эйнар.

Роберт растерялся. Неужели он воспринял его слова всерьёз?

— Кто вообще говорит, что у Вашего Величества несчастный тон?

Конечно, более прямолинейного человека на свете не сыскать. Но, видя, как серьёзно Эйнар размышляет, Роберт засомневался, не услышал ли король что-то подобное от других.

— Не может быть.

Если дело не в этом, то почему эта женщина так горько плакала после расставания с ним? Эйнар вспомнил заплаканное лицо Эльфреды и нахмурился.

Даже если она варварка, она всё же принцесса, выросшая, как цветок в оранжерее. Неужели он сказал что-то настолько жестокое, чтобы довести её до слёз? И почему она плакала так безутешно?

В любом случае, она оказалась невероятно утомительной и раздражающей особой.

Он передёрнулся от одной только мысли о ней.

Её образ преследовал его. Всякий раз, когда он случайно вспоминал её, Эйнар нетерпеливо тряс головой, пытаясь прогнать навязчивые мысли.

Состояние Эльфреды улучшалось с каждым днём. Эйнар и она избегали встреч. Она пообещала оставаться в своей комнате, чтобы не создавать подобных ситуаций.

Естественно, Эйнар не горел желанием первым её искать.

"В тот день я была слишком больна. Моё тело и разум были в смятении", – убеждала себя Эльфреда, пытаясь выздороветь.

Единственное чувство, которое она позволяла себе испытывать, — это вина. Любые другие чувства были не только непростительны, но и дерзки, и могли принести ей лишь страдания на всю жизнь. Он ни разу не улыбнулся ей искренне. Поэтому она должна была избавиться от надежд любыми способами.

— В Мачи не так много снега. Иногда, если снег выпадает в течение года, это считается хорошим знаком для урожая в следующем году. Поэтому мы устраиваем фестивали, даже в столь короткие сроки, — рассказывала Илена, проявляя невероятную доброту.

Илена оказалась даже более доброй и внимательной, чем Эльфреда предполагала. Эльфреда внезапно почувствовала вину за то, что отнимает у неё время.

— Илена, не нужно быть такой доброй ко мне. Достаточно, если ты будешь приносить мне еду раз в день.

Илена ответила с недоумением:

— Тогда вы просто упадёте в обморок. Нужно есть хотя бы дважды в день.

— Я имею в виду… зачем ты так добра ко мне?

Илена, еще больше озадаченная, повторила:

— Вы ведь станете королевой. Нельзя к вам плохо относиться.

— Но…

— К тому же вы кажетесь хорошим человеком.

Эльфреда замолчала. Её слова звучали абсурдно, словно она говорила не о ней. Она принцесса Макаэри, и слова Илены звучали странно.

К удивлению, Эльфреды, Илена застенчиво улыбнулась, словно искренне выражая свои чувства.

— Королева… Возможно, это дерзко, но я так думаю.

На этих словах выражение лица Эльфреды стало совершенно пустым. Неправильно поняв её реакцию, Илена переспросила:

— Вы обижены, что я так добра к вам?

Эльфреда, столкнувшись с подобным вопросом впервые, потеряла дар речи. Но быстро опомнилась и попыталась объяснить:

— Нет, что ты…

Тогда Илена широко улыбнулась, словно почувствовала облегчение. Эльфреда ощутила странное покалывание в груди. Это было неприятно. Она не хотела возвращаться в Темзский дворец. Но забирать этого ребёнка с собой было бы подлостью.

Эльфреда лишь горько усмехнулась, размышляя об этом.

В любом случае, время её отъезда пришло.

Илена неохотно провожала её, и Эльфреда, испытывая даже большее сожаление, старалась не показывать этого. Она вернулась в Темзский дворец с тяжёлыми шагами, словно к ногам были привязаны гири.

Естественно, никто её не встречал. Маркиза Магнум лишь холодно предупредила её при виде Эльфреды:

— Отныне не стоит безрассудно гулять по ночам.

"Как только я вернулась…" – Эльфреда, чувствуя себя подавленной, саркастично произнесла:

— Вы так добры к той, кто вернулась с того света, мадам.

— Это лишь забота о безопасности принцессы.

"Безопасность…" – Эльфреда задумалась над словами маркизы. В них была доля правды. Если бы она не гуляла той ночью, она бы не встретила его, и тогда её не преследовал бы этот образ.

…До сих пор.

Эльфреда пробормотала с горькой усмешкой:

— Благодарю за заботу, мадам.