По всему стадиону раздавались восторженные голоса.

Линь Сяо хоть и внешне казался спокойным, но все же толику самодовольства можно было заметить на его лице.

Ведь в сие произведение он вложил всю свою душу и способности.

К тому же, чисто для справки, чем проще рисунок, тем легче выявить все способности человека.Лун Инь кивал, не переставая, а затем спросил:— У Чэнь из клана Е, а что ты думаешь по поводу этой картины?Весь зал тут же утих, а все взгляды сосредоточились на Е У Чэне.

Все они ждали, когда же он признает свое поражение.Е У Чэнь спокойным взглядом оглядел «Озеро чистой воды» и ответил:— Неплохо… Вот только если это все, на что способен господин Линь Сяо, то я могу лишь разочароваться.От столь дерзких слов все присутствующие словно язык проглотили, и даже Лун Инь пришел в замешательство на какое-то время.

Стадион вновь разразился шумными возгласами.

Среди них были и те, кто насмехался, и те, кто разозлился на эти слова, однако же не было ни одного, кто бы ждал чего-либо от Е У Чэна.

Они полагали, что с помощью столь наглых слов и бахвальства он всего-навсего пытается скрыть свой позор.

Один мужчина, похожий на ученого, встал и закричал:— Как ты смеешь оскорблять столь выдающееся произведение искусства! У тебя, что, совсем стыда нет!Е У Чэнь бросил на того мужчину взгляд и произнес:— Раз в твоих глазах эта картина является выдающимся произведением искусства, то это может означать лишь то, что ты никогда не лицезрел истинного шедевра.

В моих глазах и техника рисования, и сама картина являются обычной посредственностью.Эти слова были еще более надменными, чем предыдущие.

И ими же он еще раз смачно ударил Линь Сяо по лицу.

Лицо Линь Сяо на миг покраснело от гнева, впрочем, он быстро смог подавить в себе гнев и спокойно произнес:— Мои скромные навыки действительно недостойны и взгляда господина У Чэна.

Так что прошу господина У Чэна проявить нам свое мастерство.— Не вопрос.

Раз уж господин Линь Сяо так искренне просит, то я, так уж и быть, дам вам парочку наставлений.Мускулы на лице Линь Сяо заметно дернулись.

Зрители же широко раскрыли глаза в ожидании что же им продемонстрирует Е У Чэнь.Е У Чэнь подошел к картине, криво бросив на нее взгляд, спросил:— Позвольте спросить, господин Линь Сяо, вы сами хоть раз посещали это озеро?— Конечно же, посещал.— Тогда я хочу спросить, какое время года отображено на вашей картине?— Осень.— Вот как.

В таком случае… где же осенний ветер?— Осенний… ветер?Е У Чэнь разочарованно покачал головой:— Вид вашего рисунка довольно неплох, вот только сама картина выглядит мертвой и безжизненной.

Чтобы вы знали, «на берегу озера колышется прекрасная ива».

Без ветра вода озера и ива выглядят, словно они уже потеряли свою жизнь.

На вашей же картине нет даже признака ветра.

Даже самая прекрасная картина пейзажа без ветра останется лишь посредственностью.Линь Сяо продолжал молчать, а недавний ученый снова не смог сдержаться:— Будто это так легко! Ветер неосязаем и невидим, как его вообще можно изобразить! Если ты такой способный, то может, попробуешь изобразить нам ветер!Линь Сяо также кивнул в знак согласия:— В таком случае, прошу господина У Чэна продемонстрировать нам ветер у берега озера.Е У Чэнь слабо улыбнулся и ответил:— Тогда смотрите внимательно!Е У Чэнь взял в руки кисть, слегка окунув ее в краски, легким движением пририсовал иве несколько ветвей, а также нарисовал порхающие листья…— «Рисуй ветви к западу, а листья к востоку, таким образом, ты получишь дуновение ветра у ивы.

Поскольку ветер не изобразишь на листе, просто позаимствуй ветви ивы» — этот отрывок означает, что рисуя ветви ивы, ты изображаешь и ветер.

Пусть ветер и невидим, однако колыхающиеся ветви может увидеть каждый!Кисть снова начала двигаться по листу.

На этот раз начал вырисовывать небольшие волны на поверхности озера.— А это способ отображения ветра на воде.

Без ветра нет и волн.

С помощью волн на воде можно отобразить силу и направление ветра, неужели господин Линь Сяо не знал даже этого?— …И в конце, кисть Е У Чэна коснулась девушки под деревом.

Легким движением кисти ее волосы начали развиваться на ветру.

Затем он убрал кисть и снова повернулся к Линь Сяо.— Волосы людей так же, как и ветви ивы могут отображать дуновение ветра.

На вашей картине столь множество мест, где можно отобразить ветер, вот только вы ими даже не воспользовались.

Эх, какая трата, — Е У Чэнь покачал головой, вздыхая от разочарования.Во всем стадионе снова повисла гробовая тишина.

Все потому, что потрясенные зрители уже не знали, как на это реагировать.

Скорость рисования Е У Чэна ни капли не уступала скорости Линь Сяо.

К тому же всего лишь с помощью нескольких черт он смог так кардинально изменить всю атмосферу картины.

Смотря на эту картину, ощущалось, словно ты полностью погружался в нее.

Словно весь этот прекрасный вид был прямо перед лицом, и можно даже было прикоснуться к нему.Потрясение.

Просто нереальное потрясение охватило всех.

Просто парой движений кистью смогли поднять на совершенно новый уровень и так уже практически совершенную работу.

Теперь же, взглянув на нынешнее «Озеро Чистой Воды», все смотрящие наконец-то смогли понять что подразумевал Е У Чэнь.Мужчина ученой внешности долго пялился на картину и спустя некоторое время, стыдясь, поклонился:— Я был неправ, я склоняю перед вами голову!— Отлично! Пускай ты всего лишь добавил несколько черт, но это были поистине божественными навыками! Я даже подумать не мог, что и на пути изобразительного искусства ты также достиг таких высот! Я действительно рад, что смог лицезреть твой талант! — восхищенно сказал Лун Инь.Что уж говорить о посторонних, даже все члены клана Е, за исключением Е Шуй Яо, находились в полной прострации от того, насколько способным оказался Е У Чэнь.

Е Вэй тихо пробормотал себе под нос:— Неужели Бог Меча искусен не только в обращении с мечом, но и также обладает столь поразительным талантом в рисовании?Лун Инь продолжил говорить:— Эта картина «Озеро Чистой Воды», написанная двумя юными талантами, так что я решил добавить ее в свою личную коллекцию.

Пускай Линь Сяо и не смог отобразить ветер по причине своей халатности, но все же его техника рисования просто поразительна, и никто не сможет с этим поспорить.

А мелкие, но в то же время значительные детали У Чэна подняли картину на еще более высокий уровень!— Ваше высочество! — Е У Чэнь повернулся и бросил взгляд на немного изменившегося в лице Линь Сяо, а затем возразил: — У Чэнь не может согласиться со словами вашего высочества.

Господин Линь Сяо действительно отлично рисует, однако его способности не настолько хороши, чтобы называть его творения шедевром.— Это… — Лун Инь нахмурился, не зная, что ответить.— Господин Линь Сяо, позвольте задать вам вопрос.

Что по-вашему является пределом изобразительного искусства? — задал вопрос Е У Чэнь.— Высшей гранью рисования является способность написать картину так, чтобы ее невозможно было отличить от реальных вещей или явлений! — без всякого сомнения, сразу ответил Линь Сяо.— Ооо… — Е У Чэнь подошел к картине и, посмотрев немного, указал на маленькую гусеницу, изображенную на ветвях дерева: — Тогда позвольте задать еще один вопрос.

Как, по-вашему, изображена эта гусеница?Линь Сяо прошелся взглядом по картине и самодовольно ответил:— Пусть я и не осмелюсь называть себя гением, однако в своих техниках рисования я более чем уверен! Пускай это всего лишь маленькое насекомое, которое я нарисовал только для придания атмосферы, но все же я могу поклясться, что ее практически не отличить от настоящей!— О, вот как? — Е У Чэнь широко улыбнулся, а затем обмакнул кисть в чернила и легким движением пририсовал на другой ветке еще одну гусеницу и после этого отошел в сторону, ничего не сказав.Поскольку рисунок насекомого был новым, чернила еще не успели высохнуть.

И при солнечном свете издалека казалось, словно гусеница шевелилась.

В то время, когда никто не понимал смысла действий Е У Чэна, неожиданно раздался птичий щебет, а вместе с ним и невольный выкрик юной девушки:— Сяо Цин!Маленькая тень молниеносно вылетела в сторону арены и нацелилась в самый центр картины.

И своим острым клювом вцепилось в картину «Озеро Чистой Воды».Со скрипучим звуком мольберт пошатнулся из стороны в сторону, а влетевшая в него изо со всех сил птица от сильного столкновения упала и стала биться крыльями на земле.

Е у Чэнь поднял ее и незаметно для всех влил ей немного своей силы, залечивая ее небольшие повреждения.А на картине после атаки птицы осталась небольшая дыра, и находилась она как раз в том месте, где до этого Е У Чэнь пририсовал свою гусеницу.

Легонько поглаживая спокойно сидящую на его руке птицу, Е У Чэнь спокойно произнес:— Если ваша техника рисования достигла той степени, когда невозможно отличить рисунок от реальности, то, что вы скажете по поводу моей техники?

По всему стадиону раздавались восторженные голоса.

Линь Сяо хоть и внешне казался спокойным, но все же толику самодовольства можно было заметить на его лице.

Ведь в сие произведение он вложил всю свою душу и способности.

К тому же, чисто для справки, чем проще рисунок, тем легче выявить все способности человека.

Лун Инь кивал, не переставая, а затем спросил:

— У Чэнь из клана Е, а что ты думаешь по поводу этой картины?

Весь зал тут же утих, а все взгляды сосредоточились на Е У Чэне.

Все они ждали, когда же он признает свое поражение.

Е У Чэнь спокойным взглядом оглядел «Озеро чистой воды» и ответил:

— Неплохо… Вот только если это все, на что способен господин Линь Сяо, то я могу лишь разочароваться.

От столь дерзких слов все присутствующие словно язык проглотили, и даже Лун Инь пришел в замешательство на какое-то время.

Стадион вновь разразился шумными возгласами.

Среди них были и те, кто насмехался, и те, кто разозлился на эти слова, однако же не было ни одного, кто бы ждал чего-либо от Е У Чэна.

Они полагали, что с помощью столь наглых слов и бахвальства он всего-навсего пытается скрыть свой позор.

Один мужчина, похожий на ученого, встал и закричал:

— Как ты смеешь оскорблять столь выдающееся произведение искусства! У тебя, что, совсем стыда нет!

Е У Чэнь бросил на того мужчину взгляд и произнес:

— Раз в твоих глазах эта картина является выдающимся произведением искусства, то это может означать лишь то, что ты никогда не лицезрел истинного шедевра.

В моих глазах и техника рисования, и сама картина являются обычной посредственностью.

Эти слова были еще более надменными, чем предыдущие.

И ими же он еще раз смачно ударил Линь Сяо по лицу.

Лицо Линь Сяо на миг покраснело от гнева, впрочем, он быстро смог подавить в себе гнев и спокойно произнес:

— Мои скромные навыки действительно недостойны и взгляда господина У Чэна.

Так что прошу господина У Чэна проявить нам свое мастерство.

— Не вопрос.

Раз уж господин Линь Сяо так искренне просит, то я, так уж и быть, дам вам парочку наставлений.

Мускулы на лице Линь Сяо заметно дернулись.

Зрители же широко раскрыли глаза в ожидании что же им продемонстрирует Е У Чэнь.

Е У Чэнь подошел к картине, криво бросив на нее взгляд, спросил:

— Позвольте спросить, господин Линь Сяо, вы сами хоть раз посещали это озеро?

— Конечно же, посещал.

— Тогда я хочу спросить, какое время года отображено на вашей картине?

В таком случае… где же осенний ветер?

— Осенний… ветер?

Е У Чэнь разочарованно покачал головой:

— Вид вашего рисунка довольно неплох, вот только сама картина выглядит мертвой и безжизненной.

Чтобы вы знали, «на берегу озера колышется прекрасная ива».

Без ветра вода озера и ива выглядят, словно они уже потеряли свою жизнь.

На вашей же картине нет даже признака ветра.

Даже самая прекрасная картина пейзажа без ветра останется лишь посредственностью.

Линь Сяо продолжал молчать, а недавний ученый снова не смог сдержаться:

— Будто это так легко! Ветер неосязаем и невидим, как его вообще можно изобразить! Если ты такой способный, то может, попробуешь изобразить нам ветер!

Линь Сяо также кивнул в знак согласия:

— В таком случае, прошу господина У Чэна продемонстрировать нам ветер у берега озера.

Е У Чэнь слабо улыбнулся и ответил:

— Тогда смотрите внимательно!

Е У Чэнь взял в руки кисть, слегка окунув ее в краски, легким движением пририсовал иве несколько ветвей, а также нарисовал порхающие листья…

— «Рисуй ветви к западу, а листья к востоку, таким образом, ты получишь дуновение ветра у ивы.

Поскольку ветер не изобразишь на листе, просто позаимствуй ветви ивы» — этот отрывок означает, что рисуя ветви ивы, ты изображаешь и ветер.

Пусть ветер и невидим, однако колыхающиеся ветви может увидеть каждый!

Кисть снова начала двигаться по листу.

На этот раз начал вырисовывать небольшие волны на поверхности озера.

— А это способ отображения ветра на воде.

Без ветра нет и волн.

С помощью волн на воде можно отобразить силу и направление ветра, неужели господин Линь Сяо не знал даже этого?

И в конце, кисть Е У Чэна коснулась девушки под деревом.

Легким движением кисти ее волосы начали развиваться на ветру.

Затем он убрал кисть и снова повернулся к Линь Сяо.

— Волосы людей так же, как и ветви ивы могут отображать дуновение ветра.

На вашей картине столь множество мест, где можно отобразить ветер, вот только вы ими даже не воспользовались.

Эх, какая трата, — Е У Чэнь покачал головой, вздыхая от разочарования.

Во всем стадионе снова повисла гробовая тишина.

Все потому, что потрясенные зрители уже не знали, как на это реагировать.

Скорость рисования Е У Чэна ни капли не уступала скорости Линь Сяо.

К тому же всего лишь с помощью нескольких черт он смог так кардинально изменить всю атмосферу картины.

Смотря на эту картину, ощущалось, словно ты полностью погружался в нее.

Словно весь этот прекрасный вид был прямо перед лицом, и можно даже было прикоснуться к нему.

Потрясение.

Просто нереальное потрясение охватило всех.

Просто парой движений кистью смогли поднять на совершенно новый уровень и так уже практически совершенную работу.

Теперь же, взглянув на нынешнее «Озеро Чистой Воды», все смотрящие наконец-то смогли понять что подразумевал Е У Чэнь.

Мужчина ученой внешности долго пялился на картину и спустя некоторое время, стыдясь, поклонился:

— Я был неправ, я склоняю перед вами голову!

— Отлично! Пускай ты всего лишь добавил несколько черт, но это были поистине божественными навыками! Я даже подумать не мог, что и на пути изобразительного искусства ты также достиг таких высот! Я действительно рад, что смог лицезреть твой талант! — восхищенно сказал Лун Инь.

Что уж говорить о посторонних, даже все члены клана Е, за исключением Е Шуй Яо, находились в полной прострации от того, насколько способным оказался Е У Чэнь.

Е Вэй тихо пробормотал себе под нос:

— Неужели Бог Меча искусен не только в обращении с мечом, но и также обладает столь поразительным талантом в рисовании?

Лун Инь продолжил говорить:

— Эта картина «Озеро Чистой Воды», написанная двумя юными талантами, так что я решил добавить ее в свою личную коллекцию.

Пускай Линь Сяо и не смог отобразить ветер по причине своей халатности, но все же его техника рисования просто поразительна, и никто не сможет с этим поспорить.

А мелкие, но в то же время значительные детали У Чэна подняли картину на еще более высокий уровень!

— Ваше высочество! — Е У Чэнь повернулся и бросил взгляд на немного изменившегося в лице Линь Сяо, а затем возразил: — У Чэнь не может согласиться со словами вашего высочества.

Господин Линь Сяо действительно отлично рисует, однако его способности не настолько хороши, чтобы называть его творения шедевром.

— Это… — Лун Инь нахмурился, не зная, что ответить.

— Господин Линь Сяо, позвольте задать вам вопрос.

Что по-вашему является пределом изобразительного искусства? — задал вопрос Е У Чэнь.

— Высшей гранью рисования является способность написать картину так, чтобы ее невозможно было отличить от реальных вещей или явлений! — без всякого сомнения, сразу ответил Линь Сяо.

— Ооо… — Е У Чэнь подошел к картине и, посмотрев немного, указал на маленькую гусеницу, изображенную на ветвях дерева: — Тогда позвольте задать еще один вопрос.

Как, по-вашему, изображена эта гусеница?

Линь Сяо прошелся взглядом по картине и самодовольно ответил:

— Пусть я и не осмелюсь называть себя гением, однако в своих техниках рисования я более чем уверен! Пускай это всего лишь маленькое насекомое, которое я нарисовал только для придания атмосферы, но все же я могу поклясться, что ее практически не отличить от настоящей!

— О, вот как? — Е У Чэнь широко улыбнулся, а затем обмакнул кисть в чернила и легким движением пририсовал на другой ветке еще одну гусеницу и после этого отошел в сторону, ничего не сказав.

Поскольку рисунок насекомого был новым, чернила еще не успели высохнуть.

И при солнечном свете издалека казалось, словно гусеница шевелилась.

В то время, когда никто не понимал смысла действий Е У Чэна, неожиданно раздался птичий щебет, а вместе с ним и невольный выкрик юной девушки:

Маленькая тень молниеносно вылетела в сторону арены и нацелилась в самый центр картины.

И своим острым клювом вцепилось в картину «Озеро Чистой Воды».

Со скрипучим звуком мольберт пошатнулся из стороны в сторону, а влетевшая в него изо со всех сил птица от сильного столкновения упала и стала биться крыльями на земле.

Е у Чэнь поднял ее и незаметно для всех влил ей немного своей силы, залечивая ее небольшие повреждения.

А на картине после атаки птицы осталась небольшая дыра, и находилась она как раз в том месте, где до этого Е У Чэнь пририсовал свою гусеницу.

Легонько поглаживая спокойно сидящую на его руке птицу, Е У Чэнь спокойно произнес:

— Если ваша техника рисования достигла той степени, когда невозможно отличить рисунок от реальности, то, что вы скажете по поводу моей техники?