Брата похоронили со всеми почестями.

Его закопали прямо на месте смерти и поставили в качестве надгробия катану из сплава золотого цвета, которую он должен был получить на совершеннолетие. Я продолжал лазить на ту гору, но уже один.

Каждый день я начинал и заканчивал балансированием на пике, встречая и провожая Солнце.

Брат совсем отдалился от меня. Отец заметно постарел за пять лет.

Как будто, время для него текло иначе.

Он, как и раньше, регулярно уходил на срок от дня до двух недель на задания.

Нередко возвращался весь израненный и изнеможённый, после чего отлёживался несколько дней.

Отдохнув, он уходил опять.

Через шесть лет брату исполнилась восемнадцать.

Он обзавёлся катаной, и теперь они с отцом уходили вдвоём.

Дни продолжали тянуться даже не цепочкой, а нерушимой цепью, образуя собой недели и месяцы.

Но в один день она порвалась.

Вернее, была порвана.

Я проснулся от каких-то криков на улице.

Я выбежал на улицу.

Перед нашим домом стоял отряд воинов во главе с кем-то, облачённым в кроваво-красную броню.

Он играючи держал большой двуручник одной рукой, положив его на плечо.

Мой брат уже лежал, истекая кровью.

Отец стоял между ними.

Когда я вышел, он повернулся на меня и закричал: «Беги!».

Я был слишком напуган, чтобы не последовать приказу. «За ним!» — крикнул глава нападавших, и, отделившись, за мной побежали трое.

Я бежал в сторону своей любимой горы, петляя между деревьями.

Преследователи не отставали.

Когда я выбежал на поляну перед подножьем, мне в глаза ударил золотой свет.

Я увидел мою единственную возможность сделать хоть что-нибудь.

Я немного замедлился, чтобы самый быстрый из догоняющих смог приблизиться, после чего ускорился.

Пробегая мимо могилы брата я вытащил меч, остановился, и, отведя меч назад, нанёс удар, описав почти полную окружность у себя над головой.

Преследующий не ожидал у меня сил и оружия для сопротивления, поэтому удар пришёлся прямиком ему промеж глаз, пробив шлем и пройдя дальше.

Меч после удара остановился где-то посередине нагрудника и застрял.

Второй уже был прямо сбоку от меня.

Меч вытащить я не успевал, поэтому я попытался ударить ногой в голову.

Он поймал мою ногу и занёс булаву, чтобы сломать её.

Я оторвал вторую ногу от земли и пнул ей булаву.

Она ударила его по шлему, и он, потеряв равновесие, немного пошатнулся.

Воспользовавшись временем, я подобрал меч убитого первым и вогнал его в щель между шейной защитной пластиной и шлемом.

Когда я закончил с ним, я начал пытаться достать свой меч.

На поляну вышел здоровый бугай с двуручным молотом, отставший от своих спутников.

Когда я смог до конца достать меч, мне сразу пришлось блокировать атаку.

Он тяжести молота и силы бугая, я кубарем отлетел на пару метров.

Правое предплечье было сломано.

Я подобрал меч в левую руку.

Держать катану одноруким хватом – дохлый номер, но других вариантов у меня нет.

Мой враг бежал на меня.

Когда расстояние стало достаточно небольшим, я рванулся и проскользил у него между ног.

Резко встав, я нанёс круговой удар, перерубив ему сухожилия в районе колена.

Он, опираясь только на одну ногу, больше не мог нормально двигаться и упал на колено.

Я прыгнул ему на затылок, чтобы его голова наклонилась, и вогнал меч в образовавшуюся щель между шлемом и защитой шеи, после чего отпрыгнул от него.

Он захрипел и пытался вытащить меч.

Это у него получилось, но от этого кровь забила фонтаном, и он быстро упал и затих.

Я подобрал меч и побежал в сторону своего дома.

Правая рука ужасно болела, но сейчас было не до неё.

Когда я подбегал к дому, то заметил, что отец уже серьёзно изранен, а главарь нападающих опять стоял с мечом на правом плече, стоя левым боком и достаточно близко к лесу.

Я выпрыгнул на него, рассчитывая, что он не успевает из этой позы отразить атаку с открытого бока.

Он просто отпустил меч, который под силой своей тяжести воткнулся в землю, после чего сам рванулся в мою сторону и поймал своей левой рукой мою руку с мечом.

Правой рукой он схватил меня за голову.

Удар на скорости об железную перчатку не сулил ни чем хорошим.

Не успел я отойти от первого удара, как он, продолжая держать меня, вогнал меня в землю затылком.

Таким приёмом можно было сломать позвоночник, но мне повезло немного перекрутиться благодаря небольшим габаритам, и я ударился спиной, а не затылком.

Он, не отпуская мою голову, поднял меня и вернулся на место, где был изначально.-Неплохо для щенка.

Но не более.Сопротивляться и что-то отвечать я уже был не в состоянии.

Ухмыльнувшись, он отвёл назад свой указательный палец и воткнул мне его прямиком в правый глаз.

Я сдерживался, чтобы не закричать.

Боль немного привела меня в чувства, и я пнул его обеими ногами в район подбородка.

Он пошатнулся и ослабил хватку, но сделал это, скорее, от неожиданности.

Упав на ноги я, теряя немного ориентацию из-за неоднократных ударов головой, поднял свой меч и метнулся к врагу.

Он опять поймал мою левую руку и, развернувшись, вогнал меня в землю, в этот раз схватив за затылок.

После всего уже полученного урона я уже не мог нормально принять этот удар.

Он отошёл немного назад и достал свой меч.

Когда он проходил мимо меня, я смог повернуть голову и заметить, что он идёт в сторону отца, который всё это время просто стоял.

Еле-еле превозмогая боль во всём теле, и особенно в правой руке, я вытянул её и схватил врага за левую ногу.

Он повернулся на меня.-Да какой же ты живучий! Это ужас! Меня это уже раздражает!Он взмахнул мечом.

Моя правая рука упала где-то сбоку от меня.

Я потерял сознание, услышав, как рядом упал мой меч.

Брата похоронили со всеми почестями.

Его закопали прямо на месте смерти и поставили в качестве надгробия катану из сплава золотого цвета, которую он должен был получить на совершеннолетие. Я продолжал лазить на ту гору, но уже один.

Каждый день я начинал и заканчивал балансированием на пике, встречая и провожая Солнце.

Брат совсем отдалился от меня. Отец заметно постарел за пять лет.

Как будто, время для него текло иначе.

Он, как и раньше, регулярно уходил на срок от дня до двух недель на задания.

Нередко возвращался весь израненный и изнеможённый, после чего отлёживался несколько дней.

Отдохнув, он уходил опять.

Через шесть лет брату исполнилась восемнадцать.

Он обзавёлся катаной, и теперь они с отцом уходили вдвоём.

Дни продолжали тянуться даже не цепочкой, а нерушимой цепью, образуя собой недели и месяцы.

Но в один день она порвалась.

Вернее, была порвана.

Я проснулся от каких-то криков на улице.

Я выбежал на улицу.

Перед нашим домом стоял отряд воинов во главе с кем-то, облачённым в кроваво-красную броню.

Он играючи держал большой двуручник одной рукой, положив его на плечо.

Мой брат уже лежал, истекая кровью.

Отец стоял между ними.

Когда я вышел, он повернулся на меня и закричал: «Беги!».

Я был слишком напуган, чтобы не последовать приказу. «За ним!» — крикнул глава нападавших, и, отделившись, за мной побежали трое.

Я бежал в сторону своей любимой горы, петляя между деревьями.

Преследователи не отставали.

Когда я выбежал на поляну перед подножьем, мне в глаза ударил золотой свет.

Я увидел мою единственную возможность сделать хоть что-нибудь.

Я немного замедлился, чтобы самый быстрый из догоняющих смог приблизиться, после чего ускорился.

Пробегая мимо могилы брата я вытащил меч, остановился, и, отведя меч назад, нанёс удар, описав почти полную окружность у себя над головой.

Преследующий не ожидал у меня сил и оружия для сопротивления, поэтому удар пришёлся прямиком ему промеж глаз, пробив шлем и пройдя дальше.

Меч после удара остановился где-то посередине нагрудника и застрял.

Второй уже был прямо сбоку от меня.

Меч вытащить я не успевал, поэтому я попытался ударить ногой в голову.

Он поймал мою ногу и занёс булаву, чтобы сломать её.

Я оторвал вторую ногу от земли и пнул ей булаву.

Она ударила его по шлему, и он, потеряв равновесие, немного пошатнулся.

Воспользовавшись временем, я подобрал меч убитого первым и вогнал его в щель между шейной защитной пластиной и шлемом.

Когда я закончил с ним, я начал пытаться достать свой меч.

На поляну вышел здоровый бугай с двуручным молотом, отставший от своих спутников.

Когда я смог до конца достать меч, мне сразу пришлось блокировать атаку.

Он тяжести молота и силы бугая, я кубарем отлетел на пару метров.

Правое предплечье было сломано.

Я подобрал меч в левую руку.

Держать катану одноруким хватом – дохлый номер, но других вариантов у меня нет.

Мой враг бежал на меня.

Когда расстояние стало достаточно небольшим, я рванулся и проскользил у него между ног.

Резко встав, я нанёс круговой удар, перерубив ему сухожилия в районе колена.

Он, опираясь только на одну ногу, больше не мог нормально двигаться и упал на колено.

Я прыгнул ему на затылок, чтобы его голова наклонилась, и вогнал меч в образовавшуюся щель между шлемом и защитой шеи, после чего отпрыгнул от него.

Он захрипел и пытался вытащить меч.

Это у него получилось, но от этого кровь забила фонтаном, и он быстро упал и затих.

Я подобрал меч и побежал в сторону своего дома.

Правая рука ужасно болела, но сейчас было не до неё.

Когда я подбегал к дому, то заметил, что отец уже серьёзно изранен, а главарь нападающих опять стоял с мечом на правом плече, стоя левым боком и достаточно близко к лесу.

Я выпрыгнул на него, рассчитывая, что он не успевает из этой позы отразить атаку с открытого бока.

Он просто отпустил меч, который под силой своей тяжести воткнулся в землю, после чего сам рванулся в мою сторону и поймал своей левой рукой мою руку с мечом.

Правой рукой он схватил меня за голову.

Удар на скорости об железную перчатку не сулил ни чем хорошим.

Не успел я отойти от первого удара, как он, продолжая держать меня, вогнал меня в землю затылком.

Таким приёмом можно было сломать позвоночник, но мне повезло немного перекрутиться благодаря небольшим габаритам, и я ударился спиной, а не затылком.

Он, не отпуская мою голову, поднял меня и вернулся на место, где был изначально.

-Неплохо для щенка.

Но не более.

Сопротивляться и что-то отвечать я уже был не в состоянии.

Ухмыльнувшись, он отвёл назад свой указательный палец и воткнул мне его прямиком в правый глаз.

Я сдерживался, чтобы не закричать.

Боль немного привела меня в чувства, и я пнул его обеими ногами в район подбородка.

Он пошатнулся и ослабил хватку, но сделал это, скорее, от неожиданности.

Упав на ноги я, теряя немного ориентацию из-за неоднократных ударов головой, поднял свой меч и метнулся к врагу.

Он опять поймал мою левую руку и, развернувшись, вогнал меня в землю, в этот раз схватив за затылок.

После всего уже полученного урона я уже не мог нормально принять этот удар.

Он отошёл немного назад и достал свой меч.

Когда он проходил мимо меня, я смог повернуть голову и заметить, что он идёт в сторону отца, который всё это время просто стоял.

Еле-еле превозмогая боль во всём теле, и особенно в правой руке, я вытянул её и схватил врага за левую ногу.

Он повернулся на меня.

-Да какой же ты живучий! Это ужас! Меня это уже раздражает!

Он взмахнул мечом.

Моя правая рука упала где-то сбоку от меня.

Я потерял сознание, услышав, как рядом упал мой меч.