Черные глаза внимательно смотрели на наспех починенную и усиленную магией дверь с противоположной стороны первого этажа.«С такого расстояния голос я не услышу...» — подумала Кирика, невольно представила происходящее за дверью и покраснела.После внезапного предложения принцессы три рабыни вновь остались за дверью.В этот раз ей не запрещали приближаться, но с учетом всех обстоятельств подходить к двери вовсе не хотелось.«Прямо сейчас Тору с принцессой...»— Тебе все-таки интересно, как они там?— Я, я просто... немного удивлена, что принцесса предложила...— Ну, может быть.

Хотя, предложить себя любимому человеку, встречи с которым столько ждала — вполне обычное девичье поведение.— Мо... жет быть.

Я от таких дел немного далека.Нина хихикнула, глядя на страдающую Кирику.— К тому же, принцесса выглядела такой беспокойной после откровения.

Наверняка видение сильно напугало ее.

Может, она хотела успокоиться в объятиях господина.И тогда принцесса-рыцарь ахнула.— А я... ничего не заметила.

Я так погрязла в сомнениях... позор.

Позор мне как рыцарю, нет, как подруге принцессы.Кирика уже свесила голову, но тут Нина потянула ее за щеки.— Н-нья?! Ч-что ты делаешь, Нина?!— Не надо, не забирайся в спираль расстройства.

Тебе куда лучше подходит сердиться на господина за то, что он, этакий конченый извращенец, пользуется просьбой принцессы.— А...Кирика поняла, что ее пытаются подбодрить, и ей сразу стало легче на душе.— Ты права.

Спасибо, Нина... я схожу прогуляюсь.

Здесь у меня мысли куда-то не туда забредают.— Ага, правильно.Поблагодарив Нину, Кирика покинула башню.Она опустила взгляд на влажную от недавнего дождя коричневую землю и задумалась.«Может, я на самом деле вовсе не понимала принцессу-сама».Сердце Кирики пронзило осознание того, насколько тяжела, насколько ответственна ноша принцессы-провидицы.Она ведь и сама проходила через это.Староста класса, отличница, любимица как учеников, так и учителей.Но хоть на поверхности она будто бы вела себя со всеми непринужденно, человека, в чьем присутствии она могла бы по-настоящему расслабиться...«Возможно, я... и Одамори-куна не понимала по той же причине».Ей вспомнилась его ехидная реплика в день их воссоединения: «Химено-сан, ты не сможешь понять моих чувств».Она и сейчас не понимала, как он может вести себя, совершенно не оглядываясь на мнение остальных.Сама бы она ни за что не смогла жить так свободно.«Но... что насчет принцессы-сама?»Сможет ли принцесса Систина разобраться в Одамори Тору?Казалось, они понимали друг друга с полуслова.Походили друг на друга неординарным, смелым мышлением.Принцесса любит его, и она ему вроде тоже не противна.К тому же благодаря принцессе он вроде бы захотел оправдать ее надежды и спасти мир.Если все и впредь будет так, о большем и мечтать нельзя.

Но...«Тогда почему я... так рассержена?..»Из-за ненависти к человеку, которого она поклялась не прощать, и который теперь похитил у нее подругу? Или же...Она все еще не могла разобраться в своих чувствах.***— Т-Тору-сама... мне стыдно, когда вы так смотрите на меня!..Она легла на кровать, и ее голое, словно у озорной феи, тело открылось моему взору.На ней остались лишь изысканные рукавицы, чулки, подвязка да тиара.— Это еще цветочки, принцесса.

Дальше стыда будет гораздо больше.После моих слов принцесса покраснела и старательно попыталась скрыть прекрасную грудь и заветную долину руками.Белье она сняла, как только я попросил.— А теперь покажи мне самое сокровенное девичье место...

Систина.— А, а-а... х-хорошо...Я намеренно обратился к ней по имени.

Принцесса вздрогнула, неровно выдохнула и послушно исполнила указание.Тонкие пальчики неуверенно сдвинулись, обнажая промежность.Волосы платинового цвета блестели, как и на голове.

Розовая щель искрилась влагой, появившейся от напряжения и возбуждения.Ее священное сокровище, о котором простолюдин и помыслить не мог, принадлежало лишь мне!..— Как красиво, сразу видно — принцесса.

Аккуратно закрытая, прямо отдает благородством.— М-мой мужчина, Тору-сама, смотрит на мое сокровенное место... а-а-а, хья?!Я тоже успел раздеться, а теперь навис над ее распаленным беззащитным телом и начал водить по дрожащей щели средним и безымянным пальцем.Удивительно, но ее промежность быстро разверзлась и уже скоро начала издавать влажные звуки.— Быстро ты промокла, принцесса, а ведь это твой первый раз.— Н-на самом деле, вчера... когда вы игрались с моей грудью, у меня там стало так горячо... а потом я так нервничала перед тем, как войти в зал откровений... а-а-а?!Принцесса поняла, в чем сознается, и тут же спрятала лицо в ладонях.Видимо, ублажение мужчины грудью и руками, а также знакомство со спермой произвели на непорочную девушку неизгладимое впечатление.— Это моя вина, принцесса, это я все никак не мог уделить тебе время.

Так что теперь надо наверстать...— Э, в-ваш палец, Тору-сама, он так глубоко... а-а-а-а, хья-а-а-а!Я нежно играл с благородной щелью, узкой, мягкой, неприступной ни для кого...Ее гладкая кожа то и дело сжималась, словно дыша.

Я наполнился предвкушением — предстоящие ощущения обещали стать несравненными.— Когда ты как следует увлажнишься, сможешь, наконец, принять меня, принцесса.— И-и-и, д-да! Я немного боюсь, но сделаю все, чтобы принять ваш огромный член-сама, Тору-сама!..Я вытащил пальцы, вымоченные королевским соком, и растер их о восставший член.Затем раздвинул ее ноги и приставил головку к слегка приоткрывшемуся входу в невинную щель.

По спине пробежали мурашки: сейчас я овладею благородной девой.— Хорошо, принцесса Систина.

А теперь, как я и учил, внятно скажи, чего именно хочешь от меня!..— Я...

Я хочу, чтобы мой любимый Тору-сама без стыда и совести разворотил невинность третьей принцессы Ранбадии, которую я столько лет берегла!.. — голубые глаза залились слезами от стыда и предвкушения, но покрасневшая принцесса все же смогла совладать с собой и договорить до конца: — Пожалуйста, заберите мою девственность вашим членом-сама!..

И-ия-а-а-а-у-у-ум-м-м... а-а-а-а?! А, а, а-а-а-а, м-м, а-а-а! О-он вошел-л-л!..Она вцепилась в простыню всеми пальцами и содрогнулась от кончиков платиновых волос до скрытых под белыми чулками пальцев ног.Третья принцесса громко закричала от наполнившего влагалище давления и боли.— Кх-х!..

Да, я вошел! Я лишил девственности Систину!Красные капли крови, доказательство ее непорочности, упали на простыню и сразу впитались.В моей груди разрывались фейерверки.

Я наполнился радостью власти и победы самца, овладевшего первоклассной самкой.— М-м, а-а-у-у!..

Б-больно-о-о... айй-й-й-й... м-м!— Тебе больно, принцесса? Мне подождать?Я мысленно усмехнулся над собой — хоть и пытаюсь не лопнуть от мыслей о собственном превосходстве, но веду себя на редкость ласково.Возможно, мне и самому хочется немного облегчить первый секс девушки, принявшей меня по собственной воле.— А, у-у-у... б-благодарю за заботу!..

Н-но боль не так сильна, как радость от нашего слияния!..Принцесса обливалась слезами и все равно находила силы улыбаться.

Какая она очаровательная.— Э, ух?! Принцесса, ты меня там с такой силой сжимаешь!— Э-э?! Н-неужели я...Несмотря на неопытность, королевская вагина нежно и даже чувственно сжимала едва втиснувшийся член.Тяжело поверить, что в этой благородной, изысканной девушке есть такой алчный орган, поведение которого навевает мысли об изголодавшейся самке.— Н-наверное это оттого... что я привыкла к вам, Тору-сама... и когда приняла вас как женщина... т-то так обрадовалась... что не стерпела!..Когда я услышал, как она оправдывается умирающим голосом, увидел, как дрожат ее неспособные удержаться на тонком туловище груди, я уже никак не мог стерпеть.— Кх, прости, принцесса, но я все-таки начну!..— Хья-а-а-а-ан-н-н! Т-так внезапно! Тору-сама, вы меня всю трясете... а-фха-а, хья-ан, у-у-у!Девственная щель постепенно привыкала к моему каменному стояку.Сначала медленно, затем смелее... я учил ее непорочную долину греховному удовольствию и упивался властью.— Мы с тобой вместе отыщем все твои чувствительные точки, принцесса... ну-ка, как насчет этой?!— А-а-аха-а! Н-не надо меня у самого входа так... х-хватит, я н-не могу сдерживать голос... хья-а-а-а-а-а-а!— Я так понимаю, «хватит» у тебя означает «еще»? Значит, вот сюда, да?!Я положил руку на ее живот чуть ниже пупка, а членом начал водить так, чтобы стучать головкой в верхнюю стенку.Пока я постепенно разрабатывал ее эрогенную зону, глаза мои ублажала колышущаяся грудь, а уши — продолжительные стоны.— Т-Тору-сама... и-играйте с моей грудью, как раньше... ай-й-йм-м! Д-да, вот так! Я обожаю, когда вы давите на соски-и-и-и!Я схватился за мягкие холмы и придавил спрятавшиеся соски указательными пальцами.Все эти движения я подстраивал под ритм члена, добиваясь от принцессы еще более бурных реакций.— Пусть личико твое и невинно, оказывается, принцесса из тебя очень похотливая, Систина! Вот, как ты разошлась во время первого же секса! Неужели ты так сильно хотела меня?!— Д, да-а-а! Простите-е-е, простите, что я стала такой же бесстыжей в нашу первую же ночь... умоляю, не разочаровывайтесь во мне-е!..— Конечно же, я не разлюблю тебя, моя очаровательная принцесса!— Я так рада... я счастлива! Я чувствую в своих глубинах счастье женщины, любимой дражайшим ей человеко-ом!Пожалуй, она, королевская особа и принцесса-провидица, никогда еще не чувствовала себя настолько свободной.Наконец-то она добилась от меня, человека, в которого влюбилась во снах, обращения как с женщиной.И когда я думаю об этом, чувство власти и любви пробуждаются во мне с новой силой.— Ты счастлива быть со мной, принцесса?! Ты рада, что я наконец разворотил твою вагину после того, как ты столько мечтала об этом, Систина?!— Да, да-а-а-а! Я никогда в жизни даже не думала, что буду чувствовать себя такой счастливо-о-ой... хья, хья-у-у-у, в-вы так глубоко-о-о-о!Я проникал все глубже и дальше, открывая неизведанные участки благородной девственной плоти и ублажая собственное достоинство.От постоянных движений бедрами украшенные тиарой волосы растрепались, по пышной груди каждый раз пробегали волны, а тело ее взмокло от страсти.— Ты моя навсегда, принцесса Систина! Отдай свое тело в мою власть и стань не принцессой-провидицей, а лишь моей женщиной!— Стану, стану-у-у! Примите похотливую принцессу Систину в ваши женщины во веки вечные, Тору-сама, фха-а-а, ха-а, м-м-м!В какой-то миг влажные звуки вытекающего из нее сока зазвучали так громко, словно они изо всех сил хотели доказать, что мои резкие движения доставляют принцессе лишь удовольствие.Я растапливал ее благородное сердце и непорочное тело.

Принцесса Систина целиком проникалась женским счастьем.Мелкая дрожь, которой отвечала ее вагина, рассказывала члену о бесчисленных мелких оргазмах принцессы.— Во-о-от, кончай, кончай еще больше, Систина! Отдайся во власть наслаждения, кончай от того, что мой член пронзает твою девственную вагину!— Д-да!..

Возьмите меня с собой, Тору-сама... унесите меня членом-сама туда, где я никогда не была... а-а-у?! В-вы вошли еще глубже-е-е!Я резко схватился за ее поясницу, украшенную белой тканью, словно лепестками, с силой притянул принцессу к себе и вошел в нее как можно глубже.Головка ударилась в шейку матки, уже заждавшейся спермы, и принцесса тут же выгнулась дугой.— Ч-что это-о?! Я с-сейчас... к-кончу гораздо сильнее, м-м, а-а, а-а, а-а, а! А-а-а!— Ух, как выжимаешь... я кончаю, принцесса! Прямо в твою матку! Я стреляю в тебя своими генами, кх-х-х-х!— Да, наполните меня-а-а! Я ваша вся, без остатка! Пожалуйста, пометьте меня вашим цвето-о-ом!От наслаждения я словно целиком таял и сливался с принцессой.То, что я сейчас делаю, способно перевернуть целую страну вверх дном.

Ее драгоценные покои, предназначенные для королевского младенца и закрытые для семени простолюдина... наполнятся моим раскаленным густым молоком!— Э, а-а-а-а... м-м, а-а-а, а-а-а-а-а! Это, это ваша... а-а-а-м-м-м! Фха-а, а, а-а, а!..— Кх-х-х... ух, ничего... ничего себе, принцесса, вот это ощущения... к-кха-а!Систина обхватила мою спину, впиваясь ногтями, и кончила вместе со мной, не в силах противостоять неумолимой волне наслаждения.Ее королевская вагина сжала проглоченный член всеми своими стенками, выжимая из него все до последней капли.— А-а-а, фха-а...

Т-Тору-сама-а!..

П-поцелуйте... меня, пожалуйста-а-а!..— Конечно, сколько захочешь...Я бережно, словно драгоценный камень, обнял подрагивающее тело принцессы, погладил ее платиновые волосы и прильнул к розовым губам.Не так уж и плохо, когда кто-то желает тебя всей душой...Мне вдруг подумалось: а может, и правда, последовать совету Кирики и побыть пока именно тем мужчиной, о котором столько мечтала принцесса Систина?..— А-а...

Тору-сама... я люблю вас...Сладок вкус поцелуя.

Мы сплелись с ней вверху и внизу, и отступающие волны страсти сменялись в теле всеохватывающей нежностью.И тогда...— ...Э?Мое сознание вдруг заволокла белая пелена.Исчезло все — тепло принцессы, ее запах, дыхание, да и вся комната.Моя душа словно покинула тело и куда-то вознеслась...***Я пришел в сознание так же неожиданно.На мне оказалась одежда, а сам я сидел на дешевом стуле.— Так, следующий... о, давно не виделись.Предо мной стоял офисный стол, беспорядочно заваленный документами.А за ним — человек непонятной национальности в очках и сером костюме... говоривший деловым тоном.

Черные глаза внимательно смотрели на наспех починенную и усиленную магией дверь с противоположной стороны первого этажа.

«С такого расстояния голос я не услышу...» — подумала Кирика, невольно представила происходящее за дверью и покраснела.

После внезапного предложения принцессы три рабыни вновь остались за дверью.

В этот раз ей не запрещали приближаться, но с учетом всех обстоятельств подходить к двери вовсе не хотелось.

«Прямо сейчас Тору с принцессой...»

— Тебе все-таки интересно, как они там?

— Я, я просто... немного удивлена, что принцесса предложила...

— Ну, может быть.

Хотя, предложить себя любимому человеку, встречи с которым столько ждала — вполне обычное девичье поведение.

— Мо... жет быть.

Я от таких дел немного далека.

Нина хихикнула, глядя на страдающую Кирику.

— К тому же, принцесса выглядела такой беспокойной после откровения.

Наверняка видение сильно напугало ее.

Может, она хотела успокоиться в объятиях господина.

И тогда принцесса-рыцарь ахнула.

— А я... ничего не заметила.

Я так погрязла в сомнениях... позор.

Позор мне как рыцарю, нет, как подруге принцессы.

Кирика уже свесила голову, но тут Нина потянула ее за щеки.

— Н-нья?! Ч-что ты делаешь, Нина?!

— Не надо, не забирайся в спираль расстройства.

Тебе куда лучше подходит сердиться на господина за то, что он, этакий конченый извращенец, пользуется просьбой принцессы.

Кирика поняла, что ее пытаются подбодрить, и ей сразу стало легче на душе.

— Ты права.

Спасибо, Нина... я схожу прогуляюсь.

Здесь у меня мысли куда-то не туда забредают.

— Ага, правильно.

Поблагодарив Нину, Кирика покинула башню.

Она опустила взгляд на влажную от недавнего дождя коричневую землю и задумалась.

«Может, я на самом деле вовсе не понимала принцессу-сама».

Сердце Кирики пронзило осознание того, насколько тяжела, насколько ответственна ноша принцессы-провидицы.

Она ведь и сама проходила через это.

Староста класса, отличница, любимица как учеников, так и учителей.

Но хоть на поверхности она будто бы вела себя со всеми непринужденно, человека, в чьем присутствии она могла бы по-настоящему расслабиться...

«Возможно, я... и Одамори-куна не понимала по той же причине».

Ей вспомнилась его ехидная реплика в день их воссоединения: «Химено-сан, ты не сможешь понять моих чувств».

Она и сейчас не понимала, как он может вести себя, совершенно не оглядываясь на мнение остальных.

Сама бы она ни за что не смогла жить так свободно.

«Но... что насчет принцессы-сама?»

Сможет ли принцесса Систина разобраться в Одамори Тору?

Казалось, они понимали друг друга с полуслова.

Походили друг на друга неординарным, смелым мышлением.

Принцесса любит его, и она ему вроде тоже не противна.

К тому же благодаря принцессе он вроде бы захотел оправдать ее надежды и спасти мир.

Если все и впредь будет так, о большем и мечтать нельзя.

«Тогда почему я... так рассержена?..»

Из-за ненависти к человеку, которого она поклялась не прощать, и который теперь похитил у нее подругу? Или же...

Она все еще не могла разобраться в своих чувствах.

— Т-Тору-сама... мне стыдно, когда вы так смотрите на меня!..

Она легла на кровать, и ее голое, словно у озорной феи, тело открылось моему взору.

На ней остались лишь изысканные рукавицы, чулки, подвязка да тиара.

— Это еще цветочки, принцесса.

Дальше стыда будет гораздо больше.

После моих слов принцесса покраснела и старательно попыталась скрыть прекрасную грудь и заветную долину руками.

Белье она сняла, как только я попросил.

— А теперь покажи мне самое сокровенное девичье место...

— А, а-а... х-хорошо...

Я намеренно обратился к ней по имени.

Принцесса вздрогнула, неровно выдохнула и послушно исполнила указание.

Тонкие пальчики неуверенно сдвинулись, обнажая промежность.

Волосы платинового цвета блестели, как и на голове.

Розовая щель искрилась влагой, появившейся от напряжения и возбуждения.

Ее священное сокровище, о котором простолюдин и помыслить не мог, принадлежало лишь мне!..

— Как красиво, сразу видно — принцесса.

Аккуратно закрытая, прямо отдает благородством.

— М-мой мужчина, Тору-сама, смотрит на мое сокровенное место... а-а-а, хья?!

Я тоже успел раздеться, а теперь навис над ее распаленным беззащитным телом и начал водить по дрожащей щели средним и безымянным пальцем.

Удивительно, но ее промежность быстро разверзлась и уже скоро начала издавать влажные звуки.

— Быстро ты промокла, принцесса, а ведь это твой первый раз.

— Н-на самом деле, вчера... когда вы игрались с моей грудью, у меня там стало так горячо... а потом я так нервничала перед тем, как войти в зал откровений... а-а-а?!

Принцесса поняла, в чем сознается, и тут же спрятала лицо в ладонях.

Видимо, ублажение мужчины грудью и руками, а также знакомство со спермой произвели на непорочную девушку неизгладимое впечатление.

— Это моя вина, принцесса, это я все никак не мог уделить тебе время.

Так что теперь надо наверстать...

— Э, в-ваш палец, Тору-сама, он так глубоко... а-а-а-а, хья-а-а-а!

Я нежно играл с благородной щелью, узкой, мягкой, неприступной ни для кого...

Ее гладкая кожа то и дело сжималась, словно дыша.

Я наполнился предвкушением — предстоящие ощущения обещали стать несравненными.

— Когда ты как следует увлажнишься, сможешь, наконец, принять меня, принцесса.

— И-и-и, д-да! Я немного боюсь, но сделаю все, чтобы принять ваш огромный член-сама, Тору-сама!..

Я вытащил пальцы, вымоченные королевским соком, и растер их о восставший член.

Затем раздвинул ее ноги и приставил головку к слегка приоткрывшемуся входу в невинную щель.

По спине пробежали мурашки: сейчас я овладею благородной девой.

— Хорошо, принцесса Систина.

А теперь, как я и учил, внятно скажи, чего именно хочешь от меня!..

Я хочу, чтобы мой любимый Тору-сама без стыда и совести разворотил невинность третьей принцессы Ранбадии, которую я столько лет берегла!.. — голубые глаза залились слезами от стыда и предвкушения, но покрасневшая принцесса все же смогла совладать с собой и договорить до конца: — Пожалуйста, заберите мою девственность вашим членом-сама!..

И-ия-а-а-а-у-у-ум-м-м... а-а-а-а?! А, а, а-а-а-а, м-м, а-а-а! О-он вошел-л-л!..

Она вцепилась в простыню всеми пальцами и содрогнулась от кончиков платиновых волос до скрытых под белыми чулками пальцев ног.

Третья принцесса громко закричала от наполнившего влагалище давления и боли.

Да, я вошел! Я лишил девственности Систину!

Красные капли крови, доказательство ее непорочности, упали на простыню и сразу впитались.

В моей груди разрывались фейерверки.

Я наполнился радостью власти и победы самца, овладевшего первоклассной самкой.

— М-м, а-а-у-у!..

Б-больно-о-о... айй-й-й-й... м-м!

— Тебе больно, принцесса? Мне подождать?

Я мысленно усмехнулся над собой — хоть и пытаюсь не лопнуть от мыслей о собственном превосходстве, но веду себя на редкость ласково.

Возможно, мне и самому хочется немного облегчить первый секс девушки, принявшей меня по собственной воле.

— А, у-у-у... б-благодарю за заботу!..

Н-но боль не так сильна, как радость от нашего слияния!..

Принцесса обливалась слезами и все равно находила силы улыбаться.

Какая она очаровательная.

— Э, ух?! Принцесса, ты меня там с такой силой сжимаешь!

— Э-э?! Н-неужели я...

Несмотря на неопытность, королевская вагина нежно и даже чувственно сжимала едва втиснувшийся член.

Тяжело поверить, что в этой благородной, изысканной девушке есть такой алчный орган, поведение которого навевает мысли об изголодавшейся самке.

— Н-наверное это оттого... что я привыкла к вам, Тору-сама... и когда приняла вас как женщина... т-то так обрадовалась... что не стерпела!..

Когда я услышал, как она оправдывается умирающим голосом, увидел, как дрожат ее неспособные удержаться на тонком туловище груди, я уже никак не мог стерпеть.

— Кх, прости, принцесса, но я все-таки начну!..

— Хья-а-а-а-ан-н-н! Т-так внезапно! Тору-сама, вы меня всю трясете... а-фха-а, хья-ан, у-у-у!

Девственная щель постепенно привыкала к моему каменному стояку.

Сначала медленно, затем смелее... я учил ее непорочную долину греховному удовольствию и упивался властью.

— Мы с тобой вместе отыщем все твои чувствительные точки, принцесса... ну-ка, как насчет этой?!

— А-а-аха-а! Н-не надо меня у самого входа так... х-хватит, я н-не могу сдерживать голос... хья-а-а-а-а-а-а!

— Я так понимаю, «хватит» у тебя означает «еще»? Значит, вот сюда, да?!

Я положил руку на ее живот чуть ниже пупка, а членом начал водить так, чтобы стучать головкой в верхнюю стенку.

Пока я постепенно разрабатывал ее эрогенную зону, глаза мои ублажала колышущаяся грудь, а уши — продолжительные стоны.

— Т-Тору-сама... и-играйте с моей грудью, как раньше... ай-й-йм-м! Д-да, вот так! Я обожаю, когда вы давите на соски-и-и-и!

Я схватился за мягкие холмы и придавил спрятавшиеся соски указательными пальцами.

Все эти движения я подстраивал под ритм члена, добиваясь от принцессы еще более бурных реакций.

— Пусть личико твое и невинно, оказывается, принцесса из тебя очень похотливая, Систина! Вот, как ты разошлась во время первого же секса! Неужели ты так сильно хотела меня?!

— Д, да-а-а! Простите-е-е, простите, что я стала такой же бесстыжей в нашу первую же ночь... умоляю, не разочаровывайтесь во мне-е!..

— Конечно же, я не разлюблю тебя, моя очаровательная принцесса!

— Я так рада... я счастлива! Я чувствую в своих глубинах счастье женщины, любимой дражайшим ей человеко-ом!

Пожалуй, она, королевская особа и принцесса-провидица, никогда еще не чувствовала себя настолько свободной.

Наконец-то она добилась от меня, человека, в которого влюбилась во снах, обращения как с женщиной.

И когда я думаю об этом, чувство власти и любви пробуждаются во мне с новой силой.

— Ты счастлива быть со мной, принцесса?! Ты рада, что я наконец разворотил твою вагину после того, как ты столько мечтала об этом, Систина?!

— Да, да-а-а-а! Я никогда в жизни даже не думала, что буду чувствовать себя такой счастливо-о-ой... хья, хья-у-у-у, в-вы так глубоко-о-о-о!

Я проникал все глубже и дальше, открывая неизведанные участки благородной девственной плоти и ублажая собственное достоинство.

От постоянных движений бедрами украшенные тиарой волосы растрепались, по пышной груди каждый раз пробегали волны, а тело ее взмокло от страсти.

— Ты моя навсегда, принцесса Систина! Отдай свое тело в мою власть и стань не принцессой-провидицей, а лишь моей женщиной!

— Стану, стану-у-у! Примите похотливую принцессу Систину в ваши женщины во веки вечные, Тору-сама, фха-а-а, ха-а, м-м-м!

В какой-то миг влажные звуки вытекающего из нее сока зазвучали так громко, словно они изо всех сил хотели доказать, что мои резкие движения доставляют принцессе лишь удовольствие.

Я растапливал ее благородное сердце и непорочное тело.

Принцесса Систина целиком проникалась женским счастьем.

Мелкая дрожь, которой отвечала ее вагина, рассказывала члену о бесчисленных мелких оргазмах принцессы.

— Во-о-от, кончай, кончай еще больше, Систина! Отдайся во власть наслаждения, кончай от того, что мой член пронзает твою девственную вагину!

Возьмите меня с собой, Тору-сама... унесите меня членом-сама туда, где я никогда не была... а-а-у?! В-вы вошли еще глубже-е-е!

Я резко схватился за ее поясницу, украшенную белой тканью, словно лепестками, с силой притянул принцессу к себе и вошел в нее как можно глубже.

Головка ударилась в шейку матки, уже заждавшейся спермы, и принцесса тут же выгнулась дугой.

— Ч-что это-о?! Я с-сейчас... к-кончу гораздо сильнее, м-м, а-а, а-а, а-а, а! А-а-а!

— Ух, как выжимаешь... я кончаю, принцесса! Прямо в твою матку! Я стреляю в тебя своими генами, кх-х-х-х!

— Да, наполните меня-а-а! Я ваша вся, без остатка! Пожалуйста, пометьте меня вашим цвето-о-ом!

От наслаждения я словно целиком таял и сливался с принцессой.

То, что я сейчас делаю, способно перевернуть целую страну вверх дном.

Ее драгоценные покои, предназначенные для королевского младенца и закрытые для семени простолюдина... наполнятся моим раскаленным густым молоком!

— Э, а-а-а-а... м-м, а-а-а, а-а-а-а-а! Это, это ваша... а-а-а-м-м-м! Фха-а, а, а-а, а!..

— Кх-х-х... ух, ничего... ничего себе, принцесса, вот это ощущения... к-кха-а!

Систина обхватила мою спину, впиваясь ногтями, и кончила вместе со мной, не в силах противостоять неумолимой волне наслаждения.

Ее королевская вагина сжала проглоченный член всеми своими стенками, выжимая из него все до последней капли.

— А-а-а, фха-а...

Т-Тору-сама-а!..

П-поцелуйте... меня, пожалуйста-а-а!..

— Конечно, сколько захочешь...

Я бережно, словно драгоценный камень, обнял подрагивающее тело принцессы, погладил ее платиновые волосы и прильнул к розовым губам.

Не так уж и плохо, когда кто-то желает тебя всей душой...

Мне вдруг подумалось: а может, и правда, последовать совету Кирики и побыть пока именно тем мужчиной, о котором столько мечтала принцесса Систина?..

Тору-сама... я люблю вас...

Сладок вкус поцелуя.

Мы сплелись с ней вверху и внизу, и отступающие волны страсти сменялись в теле всеохватывающей нежностью.

Мое сознание вдруг заволокла белая пелена.

Исчезло все — тепло принцессы, ее запах, дыхание, да и вся комната.

Моя душа словно покинула тело и куда-то вознеслась...

Я пришел в сознание так же неожиданно.

На мне оказалась одежда, а сам я сидел на дешевом стуле.

— Так, следующий... о, давно не виделись.

Предо мной стоял офисный стол, беспорядочно заваленный документами.

А за ним — человек непонятной национальности в очках и сером костюме... говоривший деловым тоном.