Том 1 Глава 4

Евгений чувствовал к не только ненависть к Шарлиз, а нечто большее. Он ненавидел ее, но должен был наблюдать за ней, тем самым выполнив последнее желание своей матери, покинувшей этот мир.

— Ваша Светлость, вы плохо выглядите. Вы в порядке?

Евгений неосознанно сдвинул брови и ответил доброжелательным голосом:

— Всё в порядке, юная леди Лифелия. Если вам понравится сегодняшний банкет, я буду очень счастлив.

Юная леди Лифелия сглотнула сухую слюну от сладкого и соблазнительного ответа Евгения. Она схватилась за место, где бьётся ее сердце, и застенчиво кивнула.

«Возможно, раньше ты отвергал меня, но теперь ты смотришь только на меня».

Среди молодых девушек, преследовавших Евгения, леди Лифелия дольше всех была безответно влюблена. Когда она стала старше, затянувшиеся чувства, нельзя было разрезать ножницами. Это было потому что, встречи с ним всегда напоминал ей о тех чувствах, что она испытывала.

Евгений, который, казалось, был недоволен красиво украшенным банкетным залом, улыбнулся и посмотрел на застенчивую леди Лифелию, а затем развернулся.

Кажется, этот лицемерный разговор был закончен.

В отличие от леди, Евгений повернулся к ней спиной без каких-либо сожалений и приветствовал других гостей.

— Надеюсь, вам понравился банкет.

Одни и те же слова и действия увидели все присутствующие в зале и каким-то образом смогли завершить этот проклятый банкет в честь дня рождения.

«Тия, я не буду винить тебя и ругать, поэтому, пожалуйста, вернись».

Евгений сходил с ума, потому что на протяжении всего банкета он думал о Тии, которая улыбалась ему.

Если она ушла, тогда почему?

Евгений сжал зубы.

«Есть кто-то кому следует уйти, но почему же ушла именно ты, Тия?»

Думая о Тие, он вдруг почувствовал на себе испепелительный взгляд и обернулся.

Четыре пары отвратительных глаз смотрели только на Евгения.

Это были «мужчины, которые любят Тию». Было неловко наблюдать за тем, как они ухаживают за ней, но именно имели больше всего власти на континенте.

Он считал, что не должен позорить свою семью, поэтому изо всех сил пытался удалить всё по-своему.

Но сейчас их глаза были полны высокомерия и гнева, казалось, что они хотели, чтобы им объяснили ситуацию.

Евгений глубоко вздохнул из-за чего его плечи поднялись и опустились в отчаянии.

— Возможно, это из-за Шарлиз.

Евгений не мог понять, почему ушла его младшая сестра. Единственная причина, которая приходила ему на ум, это была Шарлиз, безрассудно издевавшаяся над Тией. Поэтому была виновата только Шарлиз.

На заявление Евгения, сопровождающееся вздохом, они сказали, что так и думали.

Все говорили, что Шарлиз выгнала Тию.

Это было единственное, что они могли придумать.

***

— Тия, я хочу это.

— У меня есть только это. У тебя и так много вещей...

— Хм? Что, по твоим словам, у меня есть?

Дрожащий образ Тии отражался в холодных глазах Шарлиз. Тия пыталась спрятать рубиновое ожерелье, подаренное ей покойной матерью на день рождения в детстве.

— Скажи мне, что у меня есть.

Надтреснутый голос Шарлиз звучал резко, словно на континент обрушилась засуха из-за того, что долгое время не было дождя.

— Это...

Голубые глаза Тии, которые были такими же, как у герцогини, дрожали. Что я должна сказать? Две пухленькие и красные губы дрожали, как будто им было холодно.

— У меня ничего нет, но у тебя Тия и так много. Не могла бы ты поделиться этим со мной?

Шарлиз схватила Тию за воротник и приблизила её к себе. Пустые глаза Шарлиз в глазах другой маленькой девочки были чужими и страшными. Страшные глаза без эмоций.

Густые и длинные ресницы затрепетали. У Шарлиз было томное выражение лица.

— Хм? Не поделишься?

Тии хотелось плакать. Это была ее единственная оставшаяся надежда. Это было всего лишь безвкусное ожерелье с маленьким рубином, но единственное, где осталось тепло герцогини.

— Тия, ты тоже собираешься бросить свою сестру?

После смерти герцогини Шарлиз начала собирать вещи, оставленные герцогиней, как бы бросая вызов всем.

Это была последняя память о ней, поэтому Тия не хотела отдавать сестре рубиновое ожерелье, которое скоро должно было разорваться.

— ...О нет. Я не брошу сестру.

— Тогда отдай мне ожерелье.

— Ни за что!

Тия зажмурилась и закричала, как будто никогда не сможет отдать ожерелье.

— Кажется, тебе очень нравится это ожерелье, - сказала Шарлиз, отпуская воротник сестры, кототоый держала, как будто ей стало скучно.

— Это ожерелье лучше моего.

Скривив губы Шарлиз резко наклонила голову.

— ...Перестань, сестра.

Шарлиз отвернулась, не обращая внимания, на зов Тии, как будто бы дело было закончено.

— Тия не весёлая.

— Сестра Шарлиз!

«...»

Тия позвала Шарлиз, которая отвернулась от неё и уходила.

— Сестра Шарлиз!

Когда ответа не последовало, она снова позвала её и вскоре раздался ледяной голос.

— Шумно.

Бах, бах.

Шарлиз продолжила идти, ответив удивленной Тие, тем же холодным голосом:

— Ты раздражаешь.

При каждом лёгком движении её ноги лицо Шарлиз становились всё более и более злобным, чувствуя отвращение к звуку плача Тии.

Без этого паршивого рубинового ожерелья она не может быть «настоящей».

Словно её душа покинула землю, Шарлиз держалась за своё пустое сердце и направилась в свою комнату.

Затем, взяв горсть прописанных доктором снотворных, и засунула их себе в рот.

Глоть.

Многие таблетки, впихнутые в горло, легко попали в тело Шарлиз.

«Да, давай просто не откроем глаза».

Чувствуя слабость, Шарлиз легла на кровать и закрыла глаза.

Шарлиз решила, что не сможет прожить свою оставшуюся жизнь без герцогини, поэтому выбрала единственный путь.

— Малышка, я люблю только тебя.

Шарлиз приоткрыла губы на нежный голос герцогини, который она услышала в этом мрачном сне.

«Я тоже люблю тебя, мама».

Шарлиз хотела лишь материнской любви.

***

— Шарлиз...

Шарлиз, уснувшая в углу сада, медленно открыла глаза. Внезапно она увидела воспоминание Шарлиз, которого не показали в игре.

«...»

Золотые глаза Шарлиз наполнились слезами.

Так, так.

Как только она моргнула, закапала прозрачная жидкость.

— ...Ах.

Хотя она определенно не была настоящей Шарлиз, ей было настолько грустно, будто у неё была дыра в сердце. Почему?

Ей хотелось кричать во весь голос.

Шарлиз была чистым и невинным ребенком, который просто хотел любви.

Когда она вспомнила маленькую Шарлиз, которая ждала свою любящую семью в детской, ее тело ослабло.

«Шарлиз ты такая жалкая».

Она, как игрок, часто проклинал Шарлиз, потому что она была единственным злодеем в игре.

Словно в ее голове засели слова игроков, которые, не задумываясь, говорили, что из-за неё игра не ладиться и было бы лучше, если бы она исчезла.

— Почему ты плачешь?

Шарлиз, погруженная в раздражение и печаль, медленно подняла голову на низкий и тяжёлый голос над головой.

Хоть было и темно, она смогла разглядеть знакомое лицо. Шарлиз неосознанно задержала дыхание.

— Если я ударю тебя по щеке, ты будешь плакать?

Его серебристые глаза сверкнули.

Шарлиз положила ладони на пол и отползла назад.

«Почему он здесь?»

— Почему ты убегаешь? Я дам тебе пощечину, как в прошлый раз и выругаюсь матом. Ты ведь все равно их слышала, Шарлиз.

Он сделал шаг ближе, схватил Шарлиз за черные волосы и слегка потянул их. Затем ее верхняя часть тела также двинулась вперёд.

— Хм? Почему ты плакала, дорогая? Шарлиз? Ты заставила Тию сбежать, а сейчас ты сидишь и плачешь здесь? Почему? Ответь мне.

«...»

— Хорошая девочка, Шарлиз. Ах, я скучал по твоей щеке. Давай я ударю тебя сильно, а? Может быть, тогда твой рот откроется.

Он провоцировал Шарлиз с демонической улыбкой.

Но «Шарлиз» перед ним не была «настоящей» Шарлиз.

Она была фальшивой.

Она была кем-то не из этого мира.

Конечно, эта пламенная личность не могла выйти наружу.

Она только взглянула на него и раздражённо вздохнула через слегка приоткрытые губы.

Она улыбнулась, повернула голову вправо и подставила щёку и...

— Совсем не больно, так что вы можете ударить меня. Тогда вы узнаете, почему Тия исчезла.

Мягкий, но несколько колючий тон.

На первый её взгляд казался дружелюбным, но внутри она была другой.