Том 1 Глава 51

Холодная, неестественно огромная мрачная операционная. Сильный запах лекарств, белые пол и стены, яркий, немного режущий (не для меня) глаза свет. Множество различных инструментов, которые можно было увидеть скорее в фильмах ужасах перед сценой, противопоказанной зрителям младше двадцати одного года…

И дополняли это всё стоявшие сзади меня клетки, в которых безумно рычали, визжали и кричали пойманные домовым ужасы.

О-о-о да, я воплотил настоящий шедевр, ха-ха-ха!

Как же тяжело быть странным…

—

Э-э-э…

— домовик, стоявший возле меня, был немного растерян. —

А зачем вам перчатки, Злой? И зачем все эти орудия пыток?

—

Для антуража,

— надел воплощенные белые перчатки.

—

А маска на лицо зачем?

—

Для лучшего погружения в ощущения,

— надел белую маску на лицо.

—

А… а халат?

— не мог найти себе места домовой, не спуская взгляда с прикованной к операционному столу Любочки, всеми силами пытавшейся вырваться из заточения.

Она верещала так громко, как не верещала ещё никогда, видимо, чувствуя, что скоро должен произойти акт проникновения в чужую душу. Впрочем, из-за звуков, издаваемых другими ужасами, особого впечатления не производила.

—

Не отвлекай меня,

— не захотел я продолжать этот разговор. Мне это всё нафиг не нужно было, но мой мозг решил, что если делать операцию — то только в специальной операционной безумного учёного.

—

Э-э-э…

— совсем стало неудобно домовику. Плохое из меня Дитя Конца, однако, раз я скорее выбиваю из себя домовика, чем пугаю. —

П-простите, Страшный…

—

Бывает,

— любезно махнул рукой, наклонив голову к Любе.

Она сразу попыталась вцепиться в меня своей пастью. Погладил Любочку по голове, стряхнув с рук всех ползущих из неё иллюзорных червей, начавших вести излишне нездоровую деятельность.

Впрочем, далеко я им уползти не давал, лёгким воздействием на реальность (которая в моем же внутреннем мире подчинялась почти беспрекословно) убирая эти иллюзии. Вот что значит таблетки для похудения. Ничего хорошего не будет — факт.

Чуть помотав головой, отогнав бредовые мысли, стал намного серьезнее.

Положил руку на голову женщины, после чего начал поглощать энергию в ней, собираясь оставить самый минимум для существования. Люба сдавленно зарычала, испытывая явно не самые лучшие ощущения, но, к сожалению, отправить в бессознательное состояние не получится — мне ещё напрямую работать с её энергетическими мозгами, в конце концов, а там так или иначе приятного будет… вообще не будет. Услышал на краю сознания испуганный вскрик домовика. Не став его слушать, мысленно отправил в другую комнату.

Мешает. Наивно думал, что он будет относиться к этому адекватно. Жаль.

Иллюзорные черви исчезли, тело ещё неразумной твари практически полностью высохло. Ужас передо мной сейчас находился на грани того, чтобы исчезнуть навсегда. Этого я и добивался.

Следующий этап — сознание.

Соприкоснулся своей силой с её энергетическим центром, невооруженным взглядом видя, в насколько же он в плохом состоянии. Одна из клеток, в которой была первая партия необходимой для меня и Любочки энергии, исчезла. Самого разного рода создания сразу попытались то сбежать, то на меня наброситься, но бесполезно.

Не переводя взгляда, поднял руку, сцепив разом порядка тридцати ужасов. Почему-то нахлынуло сильное чувство ностальгии.

Кажется, я подобной фигней очень, очень долго занимался в мраке.

Мамин доктор… А ведь действительно.

С такими мыслями, иногда улыбаясь, приступил к работе.

***

—

Вроде получилось,

— воплотив прямо в операционной диванчик, умостился на него, разглядывая труды проделанной работы.

Ранее лысая женщина с дырой в животе преобразилась в девушку с длинными волосами, приятными чертами лица и, естественно, без всяких дыр. Лишних, кхе-кхе, прошу прощения.

Основа внешнего вида ужаса зависит от его восприятия — энергетические существа, как-никак. Либо того, каким его породили люди, если это существо из веры, либо, что тоже нельзя отрицать, план существования. Тут список длинный, конечно, но в случае с Любой ситуаций завязана в первую очередь на восприятии. Если точнее — у Любочки была настоящая зацикленность: в осколках её раздробленного сознания переплетались между собой образы безумной боли в животе, ощущения того, словно в нём копошатся черви, медленное облысение, и всё наступающее отчаяние от осознания того, что спасения нет.

Ещё и мелькавший домовик, с ужасом на неё смотрящий, хороших впечатлений говорящей не добавлял, ситуацию, по факту, лишь усугубляя. В конце концов, нас воспитывают так, что мужчина и женщина по-разному воспринимают свою красоту, и даже так могу сказать, что для многих представителей мужского пола внешний вид очень важен, а что касается дам? Смотреть за тем, как ты медленно превращаешься в уродливое нечто, за чем наблюдает давно родное существо, по-настоящему ужасающе.

Кто бы не отравил Любочку, он явно знал, что делал. Или знала — как знать.

—

Пора выпускать Кракена,

— чуть устало, но от этого не менее расслабленно вздохнул я, чувствуя приятную прохладу по всему телу и лёгкость на душе.

Часть ужасов поглотил, часть перевёл в чистую энергию и потратил на эволюцию для Любочки, корректируя её образ по ходу. Это был совершенно уникальный и очень интересный опыт.

Передо мной появился домовик с растрепанными волосами, часть из которых он, кажется, вырвал, налитыми энергетической кровью глазами, видневшимися сквозь волосы, помятой одеждой и начавшими удлиняться ногтями, которыми он был готов вцепиться в кого угодно.

Ничего мне не говоря, коротышка подошёл к своей Любе. Понимая, что из-за высоты операционного стола она вне его досягаемости, воплотил небольшую лесенку. Домовой, видя от меня такую заботу, повернул на меня взгляд.

—

П-простите, Злой…

Я махнул рукой, улыбнувшись.

—

Скоро она должна проснуться. Тебе повезло, коротышка.

— Правильно поняв непонимающий взгляд домового, пояснил: —

Твоя Любочка цеплялась за свои воспоминания даже после смерти. Мне удалось восстановить больше, чем я изначально думал.

Ещё этот процесс стимулировала поступавшая быстро энергия, помогавшая срастить с собой отдельные участки уцелевшей памяти. Конечно, в процессе были и ошибки, из-за чего у неё могут появиться «фантомные» воспоминания, но я и без того был горд своей работой. В конце концов, не просто использовал магию, а сам по крупицам собрал разум.

Домовой, не веря в своё счастье, расплакался, обняв девушку, после чего начал гладить её по светлым волосам.

—

М-мне нужно привести себя в порядок!

— словно молнией ударило коротышку, после чего он выбежал из воплощённой операционной безумного учёного, побежав, видимо, к себе в квартиру.

Я же остался сидеть на диване, отдыхая после этой… энергетической операции.

В голове мелькали образы многих кругов и языков, но постепенно забывались — моя память просто не могла справиться с такими объемами информации, которые я достал по ходу работы. Мелькала и вроде бы интересная информация по мраку, но ничего нового, увы, узнать не удалось.

Вскоре же Любочка проснулась. Необычно проснулась:

—

А-а-а-а-а!!!

Девушка в безумном визге резко вскочила с операционного стола, схватившись за свой живот. В процессе исправления её образа та одежда, что была, исчезла, так что, наверное, ей стало холодно.

—

И чего ты кричишь?

— отдыхая на диване, с сомнением в её адекватности, спросил.

Хотя, стоп. Зря, наверное. Ладно, был неправ.

Девушка, державшаяся за свой живот ещё где-то с минуту, вся трясясь, видимо, таки начала воспринимать реальность (моего не совсем реального внутреннего мира, точно) адекватнее.

—

Г-где я?

— рефлекторно прикрыла себя руками Любочка, осматривая неестественно большую операционную круглыми глазами.

Хороший знак.

—

Мне лень рассказывать,

— признался я. —

Придёт твой домовик и всё расскажет.

Девушка уставилась на мелкого школьника в белом халате, видимо, не понимая, что происходит.

—

Я мертва?

— каким-то странным голосом спросила она.

—

О,

— приподнял бровь. —

Как конкретно поняла?

Любочка, не ответив, захихикала, после чего взяла и разревелась.

—

Не знаю! Не знаю, не знаю… Просто знаю, что мертва…

Логично. Впрочем, это нормально — память у неё состоит, по большей части, из осколков. Она может не помнить, как её зовут, но с лёгкостью, например, общаться на трёх-четырёх языках.

Успокаиваться она и не думала, пока в воплощённое помещение не забежал подстриженный и побритый домовой.

—

Любочка!!!

— набросился он на неё, обняв.

Видя, как охренела Любочка, перестав плакать, решил удалиться. Пускай вместе поплачут.

—

Ну, удачи вам,

— важно заключил, вернувшись в материальный мир. Дополнительные проверки нужно будет проводить уже позже, когда она освоится.

***

— Как вы думаете, какой был самый странный этап в вашей жизни… — задумчиво прочитал вопрос дедушка в какой-то газете. — Какие глупые вопросы здесь, Витька…

В каком же шоке я был, когда узнал, что они сюда иногда доходят.

Был уже август, вскоре я должен возвращаться к семье в город. Планировал опять посетить Японию за возможными дополнительными зацепками, а пока просто отдыхал с дедушкой на улице. Дел больше и не было — защитник готов, дела все сделаны. Красота.

Погода сегодня стояла неприлично солнечной, что доставляло мне кое-какие сложности. Не вампир хоть, и слава... чему-то.

А ещё, кажется, дедушка обратил внимание на то, что я не загораю, вон как странно иногда смотрит на мою кожу.

— И что, как ты думаешь, было самым странным в твоей жизни, деда? — стало интересно мне. Столько лет прожил с фанатичной последовательницей моего культа, в конце концов.

Мало ли какие ужасы могли произойти, ага.

Дедушка, услышав вопрос, задумчиво потёр подбородок. Ему стало немного неудобно, но он, к моему удивлению, ответил:

— В молодости твоя бабушка потащила меня в лес и сказала, что я стану её мужем, иначе она проклянет всю мою семью на три поколения вперёд. — Я открыл рот. Дед смутился ещё больше, после чего принялся её ещё и защищать: — Твоя бабушка не хотела мне зла, она просто была очень необычной…

— И ты поверил тогда в её угрозы?

Дед вновь помолчал, над чем-то думая.

— Сложно не поверить, когда человек зажигает чёрное пламя на руке. Очень сложно… — И вновь мы немного помолчали. — А у тебя?

Я серьёзно задумался. В принципе, мог и соврать, но если дед начал откровенничать, то почему бы не сказать правду?

— Сделал операцию на духовном теле жены домово… деда, ты чего? — видя, как открыл рот старик, переспросил. Почему-то у меня возникло сильное чувство дежавю.

На том разговор как-то сам собой затих.

Вскоре же я вновь отправился в Японию, взяв Норочку с собой. Будет мне гидом. Честно говоря, ожидал многого, но того, что наткнусь на первожреца бога…

Нет.