Том 1 Глава 104

Глава 104. Цветник, шахматная доска и двое за игрой

Ли Сянь и Ли Чжу еще долго беседовали с Ли Чжао.

Выйдя из тронного зала и остановившись у дверей, Ли Чжу, который был в прекрасном настроении, беззаботно улыбнулся Ли Сянь:

— Цзецзе, я думаю, что на этот раз отец-император должен согласиться.

Ли Сянь ничего не ответила и лишь еле заметно улыбнулась, глядя вдаль на дворцовые стены.

— Что такое, цзецзе? Ты не рада? — осторожно спросил Ли Чжу.

— Не в этом дело. Я просто поняла, что время действительно скоротечно. Матушка-императрица так давно покинула нас.

Когда Ли Сянь заговорила об императрице Хуэйвэньдуань, Ли Чжу тоже притих.

Они стояли бок-о-бок у входа в зал, каждый погруженный в свои мысли.

— Чжу-эр, цзецзе устала и отправляется в поместье.

— Чжу-эр проводит цзецзе.

— Не нужно. Приближается конец года, и я думаю, что в главном дворце накопилось много неотложных дел. Возвращайся и возьмись за учебу. Кто знает, когда у отца-императора вдруг появится намерение проверить тебя.

— Тогда... тогда ладно. Прощай, цзецзе, — Ли Чжу приподнял широкие рукава и почтительно сложил руки. Ли Сянь кивнула и позвала сяо-Цы, которая с почтением ожидала уже долгое время. Вдвоем они покинули дворец.

В тронном зале

Ли Чжао отложил письмо Ли Му и потер виски.

— Этот слуга здесь, — верховный евнух, который все это время стоял позади Ли Чжао, шагнул вперед. Склонившись, он ждал указаний Ли Чжао.

— Как ты думаешь... Сянь-эр уклонялась от темы обсуждения... по какой причине? Не иначе, как она тоскует по этому Ли Чжуну? Или есть что-то, о чем она не хочет говорить?

— Этот слуга не смеет строить предположения о мыслях Ее Высочества старшей принцессы.

— Ну, старик, так уж и быть, прощу тебя. Моя дочь уже совсем взрослая! У нее свои мысли и намерения, но она не желает говорить о них своему отцу. Однако Чжу-эр верно сказал, я не могу спокойно смотреть, как моя любимая дочь прыгает в огненную яму. Мне с самого начала не нравился этот Ли Чжун, но Сюань-эр настоятельно рекомендовал его. И я думал, раз Пинъянхоу только-только пустили корни и имеют титул на два поколения, а Ли Чжун сызмала таскается за Сянь-эр, всегда ставя ее превыше всего... Я думал, что он не причинит ей обид, взяв ее в жены. Эх... я хоть и император, но женщина должна подчиняться мужу. Это уже не в моей компетенции! А теперь этот паршивец навлек столько неприятностей. Не быть ему фумой.

— Ваше Величество совершенно правы, — Шуньси опустил глаза. На его лице — покорность и подобострастие, что полностью устраивало Ли Чжао.

Похоже, Ли Чжао уже привык к тому, что у его приближенных не было конкретного мнения. Они только и умели, что выслуживаться, поэтому он не придал этому значение и продолжил:

— Сянь-эр уже не ребенок. В следующем году ей исполнится девятнадцать. Все из-за моей небрежности и желания держать при себе еще несколько лет. В мгновение ока моя драгоценная принцесса превратилась в старую деву. День церемонии уже на носу, и тут произошло нечто подобное. Это очень чревато для репутации Сянь-эр. Я даже спросил ее, есть ли у нее подходящая кандидатура, помимо Ли Чжуна, чтобы не менять срок свадьбы. Но почему она ничего не сказала?

— Ваше Величество... по мнению этого старого слуги, речь о репутации и чести Ее Высочества старшей принцессы. Даже если бы у Ее Высочества был кто-то на уме, она бы Вам этого не сказала.

Ли Чжао расстроенно хлопнул себя по лбу, отчего унизанные бусинами подвески, свисающие с тиары, застучали друг о друга.

— Ай, бестолковый я! И вправду не следовало задавать этот вопрос.

— Этот старый слуга видит, как Ваше Величество беспокоится о Ее Высочестве старшей принцессе. Но тот факт, что Ее Высочество ничего не отвечает, — тоже в природе вещей. Ее Высочество старшая принцесса по характеру очень напоминает государыню-императрицу. Она добра и отдает приоритет общим интересам.

— Эх... это дитя. Я хоть и император, но за закрытыми дверями все же ее отец, почему же она не может рассказать все собственному отцу? Шуньси, неужели ты думаешь, это из-за того, что человек, который нравится Сянь-эр, не значится в списке имен, который я составлял? Быть может, поэтому она выбрала Ли Чжуна тогда?

— Этот слуга не смеет строить необдуманные предположения.

Шуньси снова отступил за спину Ли Чжао, как будто его здесь и не было.

"Ваше Величество, у этого Му нет сына, и он знает, что времени осталось немного. Моя родная сестра скончалась рано, и членов семьи Ли осталось немного. Я смиренно прошу Ваше Величество хорошенько пересмотреть вопрос брака старшей принцессы. Женщины не на равном положении с мужчинами. Заступив не за тот порог, они до конца своей жизни будут испытывать сожаление. Если Ваше Величество примет мое предложение, этот старый слуга умрет счастливым".

Ли Чжао снова пробежал глазами по строкам письма Ли Му, и на сердце у него потяжелело. Он родной отец Ли Сянь, но позволяет молить о счастливом будущем его единственной дочери какому-то "постороннему" человеку…

Ли Сянь и сяо-Цы сели в карету. Сяо-Цы тихо спросила:

— Ваше Высочество, все прошло хорошо?

Ли Сянь кивнула.

— Тогда почему же Ваше Высочество такая печальная?

— Я... просто подумала, может быть, есть другой способ.

— Почему Ваше Высочество вдруг передумали? Времени мало, разве Вы не все уладили? Вы спланировали каждый шаг, почему вдруг…

Ли Сянь не ответила и просто уставилась в окно. Она никому не сможет признаться, что один единственный взгляд Линь Фэйсина тронул ее сердце. Именно поэтому, даже все тщательно спланировав, она вдруг почувствовала себя неловко. Это странное и чуждое ей чувство вызвало инстинктивное желание убежать.

— Ваше Высочество, простите эту служанку за порой бессмысленную болтовню. Внезапные перемены могут все затянуть. Надеюсь, Ваше Высочество хорошенько подумает.

— Я учту это.

На следующий день Линь Ваньюэ, еще не получив приглашения от Ли Чжао, приняла визит управляющей из поместья старшей принцессы, сяо-Цы.

— Приветствую генерала Линя. Вы хорошо отдохнули?

— Большое спасибо сяо-Цы-цзецзе за беспокойство. По какой причине Вы искали Фэйсина?

— Это не я искала, а наше Высочество, которая приглашает Вас в гости.

— Пусть сяо-Цы-цзецзе немного подождет, пожалуйста. Фэйсин переоденется и сразу же вернется.

— Я подожду генерала Линя.

Линь Ваньюэ поднялась в свою комнату. Из нескольких комплектов одежды, присланных Ли Сянь, она нашла темно-синее ханьфу. Переодевшись в него, она вышла из комнаты.

Сяо-Цы оглядела Линь Фэйсина с ног до головы и мысленно вздохнула: “Человека красит одежда. У нашего Высочества такой хороший вкус, эти одеяния идеально подошли генералу Линю.”

Линь Ваньюэ улыбнулась:

— Мы поедем в карете или мне вызвать паланкин?

— Ай, незачем, поместье принцессы не так уж далеко. Ее Высочество сказала, что хочет съесть османтусовый цветочный торт из лавки семьи Цянь, мы как раз будем мимо проходить. Давайте прогуляемся.

Линь Фэйсин и сяо-Цы вышли из постоялого двора и направились в лавку семьи Цянь. Сяо-Цы купила два османтусовых торта и выбрала еще несколько свежеиспеченных замысловатых пирожных. Попросив владельца лавки все упаковать, она передала ношу Линь Фэйсину.

Линь Ваньюэ улыбнулась и приняла пирожные. Вдвоем продолжили путь к поместью старшей принцессы.

— Генерал Линь еще не слышал?

— После того как был поставлен диагноз, императорские врачи сказали, что Чжун шицзы при смерти.

— Наше Высочество посвятила себя замужеству за нижестоящего, но он оказался неблагодарным подонком.

— Вчера Его Величество вызвал Ее Высочество во дворец и сказал, что помолвка будет расторгнута.

— О, — Линь Ваньюэ глупо кивнула.

Сяо-Цы, повернув голову, бросила на Линь Фэйсина тяжелый взгляд и спросила:

— Вам нечего сказать?

Линь Ваньюэ горько усмехнулась:

— Что тут скажешь?

— Ай, ну например то, как наше Высочество благоволит Вам, хотя бы простой намек на это! В следующем году нашему Высочеству исполнится уже девятнадцать. Из-за застопорившего все Ли Чжуна она превратится в старую деву. Его Величество хочет расторгнуть ее помолвку с Ли Чжуном, но уложиться в дату церемонии и выбрать соответствующего возраста неженатого выдающегося юношу в качестве фумы Ее Высочества.

— Но это и впрямь совпадение. Ее Высочеству уже девятнадцать. В этом возрасте неженатых мужчин уже мало, и даже если найдется какой-нибудь незнакомец и возьмет Ее Высочество в жены, это будет слишком несправедливо по отношению к ней!

Линь Ваньюэ молча слушала сетования сяо-Цы. В ее груди разливалась боль.

Ноги сами несли ее за сяо-Цы, голос которой становился все более и более приглушенным. В этот момент в голове Линь Ваньюэ мелькала лишь одна мысль: неужели она собирается выйти замуж за незнакомца и провести с ним всю оставшуюся жизнь?

Сяо-Цы остановилась у ворот в поместье старшей принцессы. Увидев, что Линь Фэйсин ушел дальше, она крикнула:

— Эй! Генерал Линь! Ворота тут!

— Оу, ой, иду, — Линь Ваньюэ вынырнула из своих мыслей. С пирожными в руках она устремилась к сяо-Цы.

— Задумались? — сяо-Цы бросила сложный взгляд на Линь Фэйсина. Краем глаза она заметила, как тень, следившая за ними всю дорогу, скрылась за углом улицы, и снова улыбнулась.

На заднем дворе поместья Ли Сянь сидела на каменной лавке и любовалась увядающей листвой.

— Принцесса, пришел генерал Линь.

— Мгм, присаживайся.

Линь Ваньюэ села напротив Ли Сянь. Та слегка улыбнулась ей и повернулась к сяо-Цы:

— Подай сладости.

— Слушаюсь!

Выпечка семьи Цянь была очень вкусной. Впрочем, ни у Ли Сянь, ни у Линь Ваньюэ не было особого аппетита. Увидев, что Линь Фэйсин поклевал совсем чуть-чуть, она позвала дворцовую служанку и приказала унести торт и пирожные.

— Фэйсин умеет играть в шахматы?

— Шахматы? Когда я был помладше... отец немного учил меня играть, я знаю правила…

— Отлично, не согласится ли Фэйсин составить мне компанию и сыграть одну партию облавных шашек*?

— Конечно! Если принцесса не возражает против низких навыков Фэйсина...

* 手谈 (shǒután) — то же, что и игра го, облавные шашки или беседа рук: отражает специфику игры как диалога, в котором общаются не люди, а их руки, опускающие на доску камни

Ли Сянь слабо улыбнулась. Через минуту прислуга уже разложила на каменном столе доску для облавных шашек и зажгла благовония.

— Фэйсин может ходить первым.

Линь Ваньюэ не стала церемониться. Она взяла белый камешек и положила его на звездный пункт*.

* название для одной из 9 точек, расположенных по углам, сторонам и в центре доски

Десять ходов спустя Ли Сянь посмотрела на беспорядочную расстановку Линь Фэйсина и улыбнулась.

В свою очередь, она передвинула свой камень и подняла глаза на человека перед собой.

Сжимая белый камень, он нахмурил брови. Очевидно, это поставило его в тупик.

Ли Сянь не стала торопить и терпеливо ждала. После долгого размышления Линь Фэйсин наконец передвинул камень.

Ли Сянь опустила голову и не смогла сдержать улыбку: этот человек думал целую вечность, но в итоге сделал неверный ход.

От улыбки Ли Сянь у Линь Ваньюэ екнуло сердце. К щекам прилил жар. Она тихо спросила:

— Принцесса... я сделал плохой ход?

Ли Сянь двинула свой камешек и ответила:

— Возможно, один постиг эту науку раньше, чем другой, но каждый хорош в своей области*. Искусство игры в шахматы — не более, чем детская игра, как она сравнится с командованием целой армией Фэйсина?

* цитата из сочинения "Как говорит наставник" (《师说》) китайского философа Хань Юя (768 — 824)

Линь Ваньюэ знала, что Ли Сянь просто бережет ее самооценку. В ее груди свернулось что-то теплое и мягкое.

— Если Фэйсин хочет научиться, я могу помочь. Хочешь?

Линь Ваньюэ посмотрела на Ли Сянь и улыбнулась ослепительной улыбкой:

Затем доску очистили и разложили новую партию. Ли Сянь объясняла, расставляя свои камни, и Линь Ваньюэ внимательно слушала. Всякий раз, когда Ли Сянь затрагивала какие-нибудь хитроумные трюки, Линь Ваньюэ чувствовала себя просветленной.

Ли Сянь, как хорошая наставница, была терпелива и щедра на информацию и не хвасталась своими превосходными навыками. За короткий промежуток времени она пробудила в Линь Ваньюэ интерес к изучению игры в шашки.

Инструктирование продолжалось примерно два часа. В конце концов Линь Ваньюэ проиграла Ли Сянь два раза.

Линь Ваньюэ приняла предложение остаться на обед. Перед ее уходом Ли Синь подарила ей простой самоучитель игры в облавные шашки и договорилась с ней о завтрашней игре.

Линь Ваньюэ приняла этот справочник и, преисполненная безграничной радости, ушла домой.