Том 1 Глава 116

Глава 116. Широкое, как море, и необъятное, как небо, захоронение

Через полмесяца Линь Байшуй доставили в поместье старшей принцессы.

Линь Ваньюэ лучилась радостью от предстоящей встречи с дочерью. Дети росли быстро, и с каждым новым днем в них словно проглядывались изменения. Глаза сяо-Байшуй уже приобретали сходство с глазами Линь Юя, в то время как остальные черты лица она унаследовала от Юй Вань.

Мужчинам страны Ли, особенно занимающим высокое положение, было не принято держать на руках и обнимать своих детей. Чаще это делали кормилицы. Даже сюсюкаться, стоя в сторонке, считалось неприемлемым.

Но Линь Ваньюэ нисколечко это не осознавала. Ли Сянь и вся прислуга поместья уставились на то, как она взяла Линь Байшуй из рук кормилицы. Комнату накрыла тишина.

Все они, выпучив глаза, смотрели на человека, который потянулся обнимать свое дитя.

Линь Ваньюэ не видела Линь Байшуй уже два месяца. Поглядев на того, кто считался ее самым близким человеком, Линь Байшуй засмущалась, будто перед ней был незнакомец.

Это ранило Линь Ваньюэ. Когда она взяла дочь на руки и увидела это маленькое личико, унаследовавшее черты лица ее покойных друзей, она впала в оцепенение.

Линь Юй был лучшим другом и братом Линь Фэйсина, в то время как Юй Вань являлась единственной подругой Линь Ваньюэ. Теперь их обоих не стало. С сяо-Байшуй на руках Линь Ваньюэ вдруг почувствовала себя очень одинокой.

Ли Сянь, стоявшая позади, продолжала смотреть на Линь Фэйсина. Этикет императорской семьи был строг. Впервые в жизни на ее глазах мужчина обнимал ребенка. От того, как движения Линь Фэйсина были будто отработанными и уверенными, в ее сердце промелькнуло странное чувство.

Линь Фэйсин внезапно повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и тут же быстро отвернулся.

Она шагнула вперед и подошла к Линь Фэйсину. Увидев округлившиеся влажные глаза сяо-Байшуй, не мигая смотревшие на Линь Фэйсина, Ли Сянь тихо сказала:

— Байшуй очень долго не виделась с фумой. Наверное она не узнала тебя.

Одной фразой она попала прямо по уязвимому месту. Линь Ваньюэ почувствовала сожаление за то, что не может наблюдать, как растет сяо-Байшуй. Возможно, именно такие мысли посещали большинство родителей.

Сяо-Байшуй крутилась в ее руках и отворачивалась. Кормилица торопливо вышла вперед:

— Господин... господин фума, позвольте этой служанке позаботиться о маленькой госпоже.

Линь Ваньюэ неохотно передала отнюдь не счастливую сяо-Байшуй кормилице.

Сяо-Байшуй успокоилась в объятиях служанки. Она выглянула наполовину, чтобы осторожно изучить Линь Ваньюэ — предполагаемого близкого ей человека, но какого-то незнакомого.

Ли Сянь заметила след печали на лице Линь Фэйсина. Впервые за все эти безрадостные дни уголки ее губ приподнялись.

— Генерал Линь, — раздался резкий окрик.

Линь Ваньюэ посмотрела в его направлении и увидела личного стражника главнокомандующего Ли Му, Сяо Цзывэня.

— Сяо-дагэ, по какому делу ты пришел?

Сяо Цзывэнь мельком посмотрел на подошедшую Ли Сянь и сложил руки в приветственном жесте:

— Этот офицер Сяо Цзывэнь приветствует Ее Высочество принцессу.

— Генерал Сяо, нет нужды в церемониях.

Сяо Цзывэнь доложил Линь Фэйсину:

— Главнокомандующий был обеспокоен и назначил отряд для сопровождения сяо-Байшуй в столицу. Еще он приказал передать Вам письмо. Вы все поймете, как только прочтете его, — Сяо Цзывэнь вынул письмо, запечатанное красным воском, и передал Линь Фэйсину.

Линь Ваньюэ взяла письмо. Ли Сянь, стоявшая рядом, наблюдала понимающим взглядом.

Линь Ваньюэ убедилась в том, что Ли Му и вправду отправил отряд из двух тысяч человек для сопровождения сяо-Байшуй. У нее упало сердце.

Эти две тысячи человек вовсе не заурядные солдаты, а приближенные стражники Ли Му. Многих из них Линь Ваньюэ видела раньше.

В ее сердце сгущалось плохое предчувствие. Она поспешно попрощалась со всеми и вернулась в свой кабинет.

Сломав кинжалом восковую печать, она вытащила письмо и прочла:

"Фэйсин, к тому времени, как ты прочтешь это письмо, в ближайшие дни придет известие о кончине этого старика. Все эти две тысячи человек — способные и преданные солдаты. Согласно законам Ли, поместье старшей принцессы может содержать две тысячи солдат. Этот старик отравлен неизлечимым ядом. Зная о вашей с Сянь-эр женитьбе, я могу умереть счастливым. Перед твоим отъездом из столицы этот старик хочет вручить тебе жетон. Это верительная бирка главнокомандующего. Ты должен во что бы то не стало хорошенько спрятать и хранить ее в безопасности.

Армия северной границы насчитывает двести пятьдесят тысяч человек. На самом деле это число намного больше. Мой покойный отец был названым братом предыдущего императора, и тот дал особое разрешение семье Ли организовать личные войска. Сам император скоординировал их. Из поколения в поколение армию возглавляет семья Ли. Эти войска предназначены для чрезвычайных ситуаций. Лишь сыновьям семьи Ли позволено знать эту тайну. Секретный указ предыдущего императора спрятан за доской с надписью в главном зале поместья великого генерала. Боюсь, что после моей смерти поместье не сохранится. Ты должен как можно быстрее достать этот секретный указ и сохранить его в безопасности.

Личные войска Ли внедрены в северную пограничную армию. Обычно они, как и все, ведут сражения с гуннами и ничем не отличаются от обычных солдат. Однако их связывает рвение в служении трону и защите страны, и они преклонят колени лишь обладателю жетона. Естественно, после моей смерти на северной границе воцарится хаос. Но ни в коем случае не забывай: ты должен поддерживать нормальную жизнь. Ни в коем случае не пускай в ход личные войска для урегулирования этого хаоса. Просто плыви по течению. Обязательно найдется тот, кто усмирит мятежников и восстановит порядок. Когда-нибудь ты примешь официальное командование над северной армией. Этот старик даст тебе совет: война порождает войну, не заходи дальше дозволенного".

К концу письма почерк становился прерывистым, штрихи иероглифов дрожали. У Ли Му было еще много распоряжений, но он уже не смог их раздать. Для него уже было чудом писать своей рукой так много иероглифов, находясь на закате своей жизни.

Пораженный Царством нежности лишается всех пяти органов чувств и умирает в боли и страданиях.

О том, как он был отравлен, Ли Му не упоминал.

Линь Ваньюэ перечитала слова Ли Му несколько раз. Ее глаза покраснели. С сильной неохотой она бросила в жаровню письмо, которое на ее глазах начало обращаться в пепел.

Раньше Линь Ваньюэ бережно хранила бы его. Она никогда не посмела бы уничтожить письмо, но после полмесяца брака с Ли Сянь, даже если та не научила ее этому, она уже разбиралась в том, какие меры следует предпринять.

Линь Ваньюэ открыла багаж, привезенный ею в столицу. Под несколькими комплектами одежды лежала деревянная доска со ста семнадцатью надсечками, а под ней — черный железный жетон. На нем не было выгравировано никаких надписей или изображений. Было бы уместнее описать его как ничем не примечательный кусок железа.

До того, как она покинула северную границу, Линь Ваньюэ хотела преподнести Ли Сянь "свадебный подарок", поэтому использовала радикальные методы допроса пленных гуннов. Но все причастные были убиты, и на этом все и закончилось.

Каким-то образом Ли Му узнал об этом инциденте. Потревожив свое больное тело, он вызвал Линь Фэйсина к себе и сначала упрекнул в непродуманности, а после долгого молчания хлопнул по столу этим жетоном, приказав спрятать его и хранить у себя.

В тот день Линь Фэйсин спросил Ли Му, для чего этот жетон. Тот лишь сказал, что в будущем он поймет.

Линь Ваньюэ села на кровать, крепко сжимая в руке жетон: возможно, главнокомандующий хотел подождать ее возвращения, чтобы рассказать все самому. Но внезапно она женилась на принцессе. Раз она не могла вернуться, ему пришлось послать людей с письмом.

Линь Ваньюэ была хорошо осведомлена о преданности Сяо Цзывэня Ли Му — в этом не было нужды сомневаться.

Получив известие о "войсках, проявляющих рвение в служении трону", Линь Ваньюэ вдруг почувствовала, что ступает на твердую почву. Она больше не была колыхающейся на воде ряской.

Она долго размышляла и решила следовать наставлениям Ли Му. Нельзя было рассказывать Ли Сянь о личных войсках.

В дверь постучали.

— Господин фума, Ее Высочество зовет Вас к себе.

— Иду! — еще некоторое время подумав, Линь Ваньюэ положила железный жетон обратно в багаж, который вернула на прежнее место.

Она прошла в главный зал:

— Принцесса, ты искала меня?

— Фума, отец-император поручил доставить списки членов императорской семьи и золотые анналы, подтверждающие статус сяо-Байшуй как родственницы императора. Указ о даровании ей титула принцессы будет принят через несколько дней.

— Благодарю принцессу.

— Не стоит. Мне очень нравится сяо-Байшуй. Как фума планирует распорядиться этими двумя тысячами солдат?

— Главнокомандующий дал в письме указания передать их в распоряжение принцессы, — сказала Линь Ваньюэ, глядя на Ли Сянь.

Ли Сянь дважды моргнула и ответила:

— Поместье старшей принцессы построено недавно. В соответствии с обычаями Ли, я могу разместить здесь две тысячи стражников. Как фума смотрит на то, чтобы оставить этих солдат в столице?

Услышав приблизительное то же самое, что было в письме Ли Му, Линь Ваньюэ улыбнулась:

— Фэйсин не знал об этом. Решение за принцессой.

Ли Сянь тоже улыбнулась. Ее лицо по-прежнему оставалось невозмутимым, никто не сумел бы прочесть ее мысли.

— Принцесса, мне нужно кое-что обсудить с дагэ. Могу я покинуть поместье?

— Почему фума спрашивает? Естественно, ты можешь свободно уходить и приходить.

— Большое спасибо, принцесса. Тогда я пойду.

— Ступай, фума.

Линь Ваньюэ стремительно покинула главный зал. Ее губы изогнулись в довольной улыбке. Она чувствовала, что немного сблизилась с Ли Сянь.

Ли Сянь провожала Линь Фэйсина взглядом, пока тот полностью не исчез из виду.

Вошла сяо-Цы.

— Ты нашла его? — ровно спросила Ли Сянь.

Сяо-Цы приблизилась к Ли Сянь.

— Отвечаю Вашему Высочеству, эта служанка нашла только пепел в жаровне, — ответила она, понизив голос. — Письмо, кажется, сожжено.

— Из комнаты что-нибудь пропало?

— Отвечаю Вашему Высочеству, эта служанка тщательно все проверила. Ничего не пропало.

Сяо-Цы недоуменно посмотрела на Ли Сянь и спросила:

— Чему это улыбается Ваше Высочество?

— Меньше знаешь, дольше проживешь.

Сяо-Цы на мгновение заколебалась, затем улыбнулась и сказала:

— Ваше Высочество уже давно не подшучивали над этой служанкой.

Госпожа и ее служанка встретились взглядами и обменялись улыбками. Раньше Ли Сянь часто говорила эту фразу сяо-Цы. В основном, когда не хотела отвечать на вопрос, и нужно было уклониться от ответа.

В конце концов, характер Ли Сянь постепенно изменялся, ее стратегии становились более гибкими. Не было того, с чем она бы не справилась. Она практически перестала говорить эту фразу.

Если бы кто-нибудь другой услышал это от Ли Сянь, то, вероятно, испугался бы до такой степени, что рухнул бы на колени и начал бы умолять о пощаде.

Но сяо-Цы выросла рядом с Ли Сянь, и эти слова были шутливыми только между ними двумя.

Линь Ваньюэ прибыла в поместье генерала Пиндуна. Сян Цзинъи принялся пылко приветствовать ее.

— Ах ты, негодник, откуда у тебя сегодня столько свободного времени?

— Дагэ, мне нужно с тобой кое о чем поговорить, — серьезно сказала Линь Ваньюэ.

Сян Цзинъи убрал улыбку. Он махнул рукой:

— Свободны.

— Слушаемся, — слуги разбежались.

— Дагэ, я задам тебе один вопрос, но ты должен честно на него ответить.

— В чем дело?

— Как заболел главнокомандующий?

По лицу Сян Цзинъи пробежала тень печали. Он тяжело вздохнул:

— Ты уже знаешь?

— Тогда зачем пришел ко мне с этим вопросом?

Линь Ваньюэ пристально посмотрела в глаза Сян Цзинъи и решительно промолвила:

— Мне нужен четкий ответ.

— Господин тесть... на самом деле был отравлен.

Рука Линь Ваньюэ крепко вцепилась в подлокотник. На тыльной стороне ее руки вздулись вены.

Сян Цзинъи продолжил:

— По сути это не такая уж тайна. Как ты думаешь, зачем тогда Ее Высочеству старшей принцессе и бывшему фуме Ли Чжуну отправляться на северную границу к армии? И зачем нам с невесткой спешно ехать туда же? На тестя напали два человека, и у одного из них был кинжал, покрытый ядом. Название этого яда — Царство нежности, и он смертоносен. У него различные способы заваривания, и формула каждый раз разная. Только у того, кто изготовил яд, есть противоядие. Отравленный теряет силы с каждым днем и в конце концов умирает.

Линь Ваньюэ почувствовала, как к горлу подступил ком. Она закрыла глаза, ее сердце наполнилось упреком: она была слишком глупа, слишком глупа, чтобы думать, что только сила клинка может убить человека. Она не приняла во внимание яд. У главнокомандующего такое крепкое здоровье, как мог рецидив старой болезни так долго держать его прикованным к постели...

— Син-Ди, ты не принимай это слишком близко к сердцу. Даже если бы ты знал об этом, ничего не поделаешь. Столько известных лекарей приложили усилия, но ничего не добились, а что бы изменил ты? Да и тем более, тесть намеревался держать это в секрете, чтобы не подорвать боевой дух армии, и дал нам приказ держать рот на замке. Никто намеренно не скрывал это от тебя.

Автору есть что сказать:

Держите обновление. Вчера я не сдержалась и выложила жалобы, но не ожидала, что получу столько поддержки и похвалы. Я приятно удивлена и тронута.

Спасибо вам всем, низкий поклон.

Я действительно не представляла, во что это выльется. Хочу прояснить кое-какие вещи, чтобы пресечь это в зародыше, и больше не буду упоминать об этом.

Тот комментарий был удален. Я не помню, кто его оставил. Возможно, кто-то его видел, потому что многие ответили на него, прежде чем он разросся. Я удалила его, потому что не хочу, чтобы это затянулось и принесло больше вреда.

Все, что было в том комментарии, я изложу здесь. Вот оригинальный текст:

"Я считаю, автору не следует описывать сражения. Вы не справляетесь с этим. Просто пишите в будущем о дворцовых интригах".

Первый ответ— мой: O (∩) O~

Следующий ответ: "Согласна, я тоже думаю, что битвы не очень прописаны…"

Оставивший третий ответ разглагольствовал о военных способностях Линь Фэйсина.

Четвертый ответ не нанес большого урона, так что я его не запомнила.

Те, кто написали это, знают. Я ничего не выдумывала. Они ясно дали понять о своей позиции, я все отлично помню.

Я пишу это просто ради того, чтобы пресечь все на корню. Не приходите больше и не перепроверяйте, я никогда больше не упомяну об этом.

Дело не в том, что я не умею прислушиваться к чужому мнению. Мне просто некомфортно от того, что проскальзывает между вашими строками. Это ваше "лучше пиши про дворцовые интриги" напоминает презрение. Хочу также сказать, что я вовсе не такая взрослая и опытная, не надо унижать молодых людей.

И еще, если ваш уровень писательского мастерства совершенен, и вы хорошо разбираетесь в описании битв, милости прошу в групповой чат/Q-номер/на мой weibo. Можете связаться со мной, внести предложения, направлять меня. Если поможете мне в какой-либо главе, я даже упомяну об этом в "заметках автора". Я так и напишу: "Эта глава написана под координацией XXX, за что благодарю ее/его".

Я понимаю, что пишу не очень хорошо, и признаю, что сражения, вероятно, моя слабая сторона. Но это не всегда будет моей слабой стороной. У вас много способов решить проблему: сделайте десять тысяч шагов назад и, раз думаете, что мой навык плох, напишите свою новеллу. Но пожалуйста, не оставляйте такие комментарии. Я не так опытна, я действительно не могу вынести это. Несомненно, мне нравится писать, но 370 тысяч слов, ежедневные обновления без перерыва, проблемы в реальной жизни и одиночество — вы хоть это можете понять?

Ладно, на этом все. Спасибо вам всем за любовь и заботу.