Том 1 Глава 117

Глава 117. Как отличить мужчину от женщины

Сян Цзинъи похлопал Линь Фэйсина по плечу, но больше ничего не сказал.

Через какое-то время Линь Ваньюэ, наконец, усмирила эмоции.

— Дагэ, у меня к тебе просьба.

— Если главнокомандующий... сможет ли дагэ сохранить столичное поместье генерала?

— Син-ди хочет его себе?

— Нет, нужно лишь просто сохранить его или даже запечатать. Дагэ поможет это устроить?

— Это не сложно, предоставь это мне.

— Большое спасибо, дагэ.

Перед уходом Линь Ваньюэ попроведовала Ли Шэнь.

По дороге в поместье Линь Ваньюэ наблюдала за людским потоком на улице, внутренне сокрушаясь печалью.

Она вдруг пришла к мысли, что близкие ей люди так или иначе покидают ее.

Сначала ее любящая семья и вся деревня. Ее истоки, ее узы — все оборвалось в одно мгновение. С тех пор, каким бы необъятным ни был мир, она навсегда потеряла свой дом.

Пробираясь через тернистый путь на северную границу, рискуя получить смертный приговор за притворство мужчиной ради вступления в армию, она постоянно остерегалась и пресекала общение с другими, но подпустила к себе одного только Линь Юя. После, она добилась благосклонности главнокомандующего Ли Му. Со временем Линь Юй стал ей как родной младший брат, а Ли Му — как отец.

Затем у нее появился свой дом. Казалось, все шло к лучшему. В те дни Линь Ваньюэ встала твердую почву — она была счастлива. Несмотря на частые сражения, она обрела духовную опору. У нее снова появились корни. Своя семья.

Но Линь Юй погиб, а за ним последовала единственная подруга, которую нашла Линь Ваньюэ. И вот теперь жизнь главнокомандующего висела на волоске. Близкий, важный для нее человек снова покидает ее.

Линь Ваньюэ с поникшими плечами сидела на лошади, сжимая поводья в руках. В ее глазах сквозила глубокая отрешенность. Она пробормотала: "Неужели я та, кто приносит несчастья?”.

От обладания — к лишению. Стабильность, которую она обрела, вновь ускользала из рук.

Линь Ваньюэ впала в прострацию. Как только она, потеряв присутствие духа, вернулась в поместье старшей принцессы, небо уже стемнело.

Увидев фуму издалека, служанки выстроились в два ряда по бокам Линь Фэйсина, неся фонари.

Одна из них уже давно доложила Ли Сянь о возвращении фумы.

Линь Ваньюэ, направляемая светом фонарей, шла по вымощенной крупной галькой дорожке. Вокруг было очень тихо.

Внезапно она почувствовала, что стало намного ярче. Она подняла голову и увидела стоявшую неподалеку Ли Сянь, за которой следовало два ряда дворцовых служанок, освещающих ей путь фонарями.

Линь Ваньюэ продолжала молчать. Ли Сянь не спеша подошла и остановилась в шаге от Линь Фэйсина.

Ночной мрак источал своего рода сверхъестественную силу, сподвигающую печального человека впадать в еще большую тоску, а нерешительного — на смелость.

Линь Ваньюэ медленно потянулась к сложенным рукам Ли Сянь и взяла одну из них.

— Принцесса, — грустно позвала она.

Увидев это, хорошо обученные служанки повернулись спиной и отступили. Со всех сторон двоих человек обволокла полутьма.

Ли Сянь спокойно стояла перед Линь Фэйсином, позволяя его огрубелой горячей ладони держать ее руку.

Нежная, гладкая рука Ли Сянь застыла от холода. Линь Ваньюэ не осмеливалась вложить в свою руку какую-либо силу, опасаясь причинить Ли Сянь боль.

— Принцесса, почему у тебя такая холодная рука?

Линь Ваньюэ подняла другую руку, чтобы взять вторую руку Ли Сянь в свою. Той пришлось сделать еще один маленький шаг вперед. Расстояние между ними сократилось так, что они могли слышать дыхание друг друга.

Когда Линь Ваньюэ взяла Ли Сянь за руки, это немного разогнало печаль в ее сердце. Взглянув на Ли Сянь, она наконец поняла, что больше не одинока. У нее есть жена и прелестная дочь. Когда она вдыхала слабый аромат, исходящий от тела Ли Сянь, раны на ее сердце медленно затягивались.

Ли Сянь знала, что Линь Фэйсину тяжело, и от мысли о том, какую ответственность предстоит взять этому человеку в будущем, желание отдернуть свою руку исчезло. Ей не нравилось, когда к ней прикасались мужчины, но, думая о том, что Линь Фэйсина можно было не считать мужчиной в подлинном смысле этого слова, она чувствовала себя чуть лучше.

— Раз фума вернулся так поздно, ужин отменяется?

Линь Ваньюэ покачала головой.

— Приказать подать ужин?

— У меня нет аппетита.

Не дожидаясь, пока Ли Сянь снова заговорит, Линь Фэйсин участливо промолвил:

— Не согласится ли принцесса составить мне компанию в прогулке?

— Хорошо, — согласилась Ли Сянь, еле заметно улыбаясь.

Молодой месяц, похожий на крюк, был окружен вкрапленными в ночное небо звездами.

Старшая принцесса и фума, держась за руки, отправились на ночную прогулку по территории поместья. Линь Ваньюэ взяла у дворцовой служанки фонарь. Правой рукой она держала его, а левой вела Ли Сянь.

Служанки следовали за ними на почтительном расстоянии, тихо продвигаясь вперед.

Линь Ваньюэ и Ли Сянь пошли по определенной дороге, чтобы зайти к Линь Байшуй. Кормилица сообщила им, что маленькая принцесса уже заснула.

Линь Ваньюэ не стала заходить. Она взяла Ли Сянь за руку и повела в спальню.

Покои Ли Сянь становились все ближе и ближе, и в сердце Линь Ваньюэ поднялось сильное нежелание расставаться.

— Принцесса…

— Я... возможно, я не пойду сегодня ночевать в малый двор, — голос Линь Ваньюэ был очень низким, в нем все еще звучали участливые нотки.

Ожидание всегда было затяжным и утомительным процессом. Всего за несколько вдохов Линь Ваньюэ почувствовала, как ее сердце подскочило к горлу, а ладони стали липкими от пота.

Всего одно простое слово, но прозвучавшее, как небесная музыка. Линь Ваньюэ чувствовала, как ее сердце, подобно маленькой птичке, после этого "хорошо" воспарило и радостно полетело.

По лицу Линь Ваньюэ расползлась улыбка. Она сжала свою руку, которая тянула Ли Сянь, и ускорила шаги.

Они вернулись во внутренний двор и разошлись, чтобы принять ванну. Переодетая и умытая Линь Ваньюэ подошла ко входу в спальню и увидела высоко висящий красный фонарь.

Улыбнувшись, она протянула руку и отворила дверь.

Одетая в нижнее белоснежное одеяние Ли Сянь сидела за туалетным столиком. Ее распущенные шелковистые волосы водопадом стекали по спине. Они наполовину высохли, так как сяо-Цы вытирала их полотенцем.

Увидев вошедшего Линь Фэйсина, сяо-Цы поприветствовала:

— Господин фума.

Линь Ваньюэ приблизилась к Ли Сянь. При виде этих длинных, словно черный шелк, волос ее сердце дрогнуло.

Прекрасные иссиня-черные волосы Ли Сянь были очень густыми — прямая противоположность вьющимся и темно-коричневым волосам Линь Ваньюэ.

Линь Ваньюэ боялась, что распущенные волосы случайно выдадут ее пол, поэтому собирала их в строгий пучок на макушке.

Прически в армии отличались от "гражданских". Даже если солдатам не исполнилось еще двадцати, для удобства в сражениях у большинства волосы были убраны так же, как у Линь Ваньюэ.

Пять лет завязывания пучка сделало волосы Линь Ваньюэ волнистыми и чуть светлыми. Она с завистью и восхищением смотрела на волосы Ли Сянь. Словно под наваждением она сказала сяо-Цы:

— Сяо-Цы-цзецзе, позволь мне.

Услышав слова Линь Фэйсина, сяо-Цы опешила. Несмотря на почетный статус старшей принцессы, в стране Ли над женщинами главенствовали мужчины. Ни один мужчина в здравом уме не прислуживал женщине!

— Господин фума, это ...

Ли Сянь подняла глаза и посмотрела на Линь Фэйсина через медное зеркало. На нее снова, как этим утром, нахлынуло странное чувство.

Линь Ваньюэ не придала замешательству сяо-Цы никакого значения. Она улыбнулась и продолжила настаивать:

— Просто предоставьте это мне. Сяо-Цы-цзецзе следует отдохнуть.

Видя настойчивость Линь Фэйсина, сяо-Цы встревожилась:

Она перевела взгляд на Ли Сянь. Не заметив на лице Ее Величества выражения неудовольствия, она протянула полотенце Линь Фэйсину.

— Господин фума…

— Сяо-Цы-цзецзе, отдыхайте.

Линь Фэйсин радостно взял полотенце. Он подошел к тому месту, где стояла сяо-Цы, и опустил голову, чтобы рассмотреть волосы Ли Сянь.

— Сяо-Цы, послушай, что говорит фума.

Раз Ли Сянь так сказала, сяо-Цы не осмеливалась не повиноваться. Она вежливо попрощалась с ними и вышла из комнаты.

Линь Ваньюэ взяла прядь волос Ли Сянь, ощущая приятную шелковистость. Все именно так, как она себе и представляла.

Линь Ваньюэ начала улыбаться. Она обернула волосы Ли Сянь полотенцем и начала неторопливо вытирать и выжимать их.

— Принцесса, если будет больно, сразу говори.

— Мгм, — ответила Ли Сянь. Ее глаза не мигая смотрели на отражение Линь Фэйсина в медном зеркале. Сейчас он искренне улыбался, наклонив голову, и ловко высушивал ее волосы. Хотя его движения были не очень отработаны, по лицу этого человека можно было сказать о его открытых искренних чувствах.

Глядя через зеркало на Линь Фэйсина, она наконец начала понимать, откуда взялось это странное чувство.

С детства у Ли Сянь не было недостатка мужчин в окружении. Среди них был ее отец-император, ее братья, знатные сыновья, подобные Ли Чжуну.

Но на ее памяти не было таких необычных мужчин, как Линь Фэйсин.

Он плакал из-за тяжелых родов Юй Вань. По словам Юй Сянь, стоявшие за дверью люди, слушая эти подавленные мучительные всхлипы, не могли не проникнуться и разражались тихими рыданиями.

Еще он обнимал детей, и, если соотносить это с прошлыми отчетами, этот человек души не чает в Линь Байшуй. Судя по сегодняшнему дню, это было не из-за прихоти.

Редко можно было встретить мужчину, который обращался подобным образом даже со своими родными детьми. Неужели из-за невозможности обзавестись потомством этот человек стал таким?

И вот теперь он по своей инициативе сушил ей волосы…

Все это не могло быть намерениями и действиями, присущими мужчинам.

Как только эта мысль промелькнула в ее голове, Ли Сянь обомлела.

Как такое возможно? Ли Сянь своими глазами видела, что из себя представляет военный лагерь. Как женщина продержится в таких условиях целые пять лет?

И то, как он расправлялся с горными разбойниками и жестоко пытал гуннов. Ли Сянь попросту не верила, что женщина может быть настолько безжалостной.

Да и к тому же... она собственными глазами видела, как он натянул трехстоуновый лук с расстояния в сотню шагов и лишил гунна жизни.

Мало кто в стране Ли мог натянуть трехстоуновый лук. Она лишь знала, что из тех немногих были ее дед по матери, ее дядя, старший брат Ци, Ушуанхоу, Пинъянхоу в юности и несколько прославленных генералов.

Стоит вспомнить, каков аппетит этого человека…

После некоторого раздумья Ли Сянь улыбнулась своим абсурдным мыслям. Вообразить Линь Фэйсина женщиной…

— Принцесса, чему ты улыбаешься?

— Ничего особенного. Так, пустяки.

— О, принцесса, волосы высушены. Сгодится?

— Спасибо, фума.

Линь Ваньюэ отложила полотенце:

— Принцесса, уже стемнело. Давай спать.