Том 1 Глава 123

Глава 123. Находясь на грани жизни и смерти

Линь Ваньюэ не смела сомневаться в убедительности слов Бай Жуйды. Тот человек определенно способный воин, раз сумел одним ударом так травмировать его руку.

Ей удалось застать гуннов врасплох внезапным нападением, но теперь вражеские силы значительно превышали собственные, при этом их окружали обширные равнины. Почва на северо-западе долгое время оставалась промерзшей, и так как Бай Жуйду срочно отослали сюда, он не успел построить здесь никаких укреплений.

Они не могли полагаться на рельеф местности. Смена расстановки войск сыграет свою роль лишь на короткое время. Без преимущества местности, независимо от того, сколько стратегий они применят, все будет безуспешно. При столкновении с превосходящей военной силой, так называемая "война, основанная на обмане", была не более чем кабинетным рассуждением*.

* 纸上谈兵 (zhǐ shàng tán bīng) — обр. попусту теоретизировать; воевать по карте; пустые разглагольствования

Узнав, что у гуннов есть свирепый воин-предводитель, Линь Ваньюэ забеспокоилась еще больше. Она огляделась кругом: хоть им и удалось рассеять строй гуннов, у тех был численный перевес и опытные бойцы. В настоящее время, когда обе стороны сошлись в бою, преимущество внезапной атаки больше не работало.

— Саньбао, Нида, выдвигаемся!

Искусный в бою человек сделает все возможное ради наилучшего сценария развития событий, руководствуясь нынешней ситуацией. Судя по ситуации в текущий момент, они должны отступать с боем!

Линь Ваньюэ могла поспорить, что ее надежды на то, что гунны не будут преследовать армию до самого Янгуаня из-за страха перед многочисленным войском у города, оправдаются!

Как только Бай Жуйда услышал приказ Линь Фэйсина, его губы задрожали, а лицо исказилось гримасой страдания. Он с болью в сердце оглянулся на раненых солдат. Эти два батальона были его самыми лучшими, хорошо обученными войсками, и вполне естественно, что он не мог вынести их потери. Но в то же время он все понимал, могло быть и хуже!

— Есть! — прокричали в ответ Чжан Саньбао и Мэн Нида. Они направили своих лошадей поближе к Лунжаню. Мэн Нида выполнил приказ Линь Фэйсина и снял свой пояс, чтобы привязать Бай Жуйду к себе.

Бай Жуйда был очень признателен за это. С одной стороны — притеснение со стороны Гао Дэи, с другой — отчаянное спасение этим генералом Линем. Кому из них быть благодарным, было ясно с первого взгляда.

— Приказ всей армии! Отступать и отбиваться, не отставать от меня! — крикнул Линь Фэйсин, и солдаты принялись громко передавать приказ по рядам. По устному соглашению с давних пор среди солдат северной границы сформировалась беззнаменная передача приказов в отсутствие сигнальных флагов.

— Но! — Линь Вэньюэ, держа одной рукой Гудань, а второй натягивая поводья, рванулась вперед!

Чжан Саньбао и Мэн Нида прикрывали Линь Фэйсина с боков. Штурмовая кавалерия также не отставала от своего лидера. Их преследовало целое скопище гуннской конницы, в то время как путь преграждал небольшой вражеский отряд.

Линь Ваньюэ дернула поводья и, сжав ногами круп лошади, направила серебряное копье прямо перед собой. Чтобы получить шанс на выживание, они должны пробить путь, пока армия гуннов не сомкнется вокруг них!

Линь Ваньюэ сделала выпад копьем и нанесла сильный удар. С каждым рывком копье пронзало гуннов, которые падали с коней один за другим. Хоть ее и не обучал искусный мастер, задача упрощалась благодаря пяти годам непрерывных усердий и мощной силе рук.

Мэн Нида и Чжан Саньбао тоже не отставали. Особенно Чжан Саньбао, который, сжав поводья в зубах, орудовал двумя копьями. Куда бы он ни ехал, следом высоко взлетали брызги крови.

Видя, что они вот-вот прорвутся сквозь преграждающих путь гуннов, Линь Ваньюэ почувствовала облегчение!

И тут она услышал тревожный окрик Бай Жуйды: "Берегитесь!”.

Обостренные чувства Линь Ваньюэ тоже уловили ощущение надвигающейся опасности. За все пять лет служения в армии она впервые почувствовала, что до смерти остались считанные мгновения!

Она машинально подняла Гудань. Даже если бы она попыталась заблокировать им удар, было бы слишком поздно!

В ее сторону стремительно полетела тень, обладающая сокрушительным напором!

Линь Ваньюэ знала, что не сможет вовремя увернуться. В этот момент она вдруг почувствовала, что время остановилось. В голове хаотично пронеслось множество сцен. Сначала огромный пылающий огонь деревни Чаньцзюань, затем ярко-красный цвет брачных покоев.…

В этот роковой момент в поле зрения Линь Ваньюэ внезапно возникли два скрещенных копья!

От последовавшего за этим металлического лязга у нее зазвенело в ушах, а потом послышался треск ломающегося древка!

В этот переломный момент Линь Фэйсина спас вовремя подоспевший Чжан Саньбао. Полагаясь на преимущество в росте и держа сразу два длинных боевых оружия, он заблокировал этот смертельный удар!

Хоть блок был поставлен успешно, но развитие событий пошло не совсем по лучшему сценарию. Чжан Саньбао, который был под два метра ростом, пошатнулся от удара вместе с боевым конем и лишь через время занял устойчивую позицию.

Одно из двух копий сломалось надвое, а другое все еще дрожало от напряжения. Чжан Саньбао чувствовал, как внутри все переворачивается, и кипит кровь.

Увидев, что с Линь Фэйсином все хорошо, он испустил вздох, затем повернул голову и со злостью выругался в сторону “зачинщика":

— Сукин сын! Атаковать со спины, как нечестиво!

— Это он! Генерал Линь, это тот самый гунн, который ранил меня! Будьте осторожны!

Уцелевшая Линь Ваньюэ покрылась холодным потом. Она посмотрела направо, и ее зрачки сузились.

Уши прорезал скрежет металла, волочащегося по земле. В поле ее зрения появился гунн необычной наружности!

Этот человек мог стоять на одном уровне с Чжан Саньбао, у которого был рост под два метра. Его голову венчал бычий череп, чья устрашающая белизна костей и пара рогов, устремленных ввысь, придавали ему дикий вид. По его лицу была размазана краска, верхняя часть тела обнажена, а вокруг бедер была обернута юбка из тигровой шкуры. В рельефно выступающих мышцах на его торсе свирепствовало великолепие необузданной силы, все его тело усеивали чудовищные шрамы. Линь Ваньюэ внимательно присмотрелась: казалось, они были оставлены острыми звериными когтями.

Гунн восседал на боевом коне, чье телосложение было сравнимо с благородным скакуном Лунжанем, но больше всего ее поразило оружие этого человека!

Он держал в руках две черные железные дубинки*, размером соответствующие их владельцу. Одна дубинка была вдвое длиннее обычной и имела толщину с бедро взрослого человека. По ним и не скажешь, что они легкие, но этот гунн держал их так, словно они ничего не весили.

* 钢鞭 (gāngbiān) — ганбянь, древний вид дробящего оружия без лезвия, в виде стебля бамбука

(вот как на картинке, только эти штуки ТОЛЩИНОЙ С ЛЯЖКУ и на цепях)

Эта пара дубинок обладала замысловатым строением: хвостовые части были соединены железной цепью, обмотанной вокруг обеих рук гунна, словно дракон, огибающий его шею и обвивающий плечи.

То, что несколько мгновений назад сделал этот человек, — припустил железную цепь, чтобы замахнуться на Линь Ваньюэ дубинкой. Если бы Чжан Саньбао не спас ее, дубинка размозжила бы ей голову.

И все благодаря высокому Чжан Саньбао. Никто другой не смог бы выдержать такой удар!

Но из-за этой заминки брешь, которую они пробили с большим трудом, заполнилась. Линь Ваньюэ оказалась в безвыходном положении…

Гунн небрежно намотал цепи и, взяв железную дубинку, заорал: “&@#*(￥... @#*(￥…”

Его голос гремел, как большой колокол, разносясь на большое расстояние. Гунны, услышавшие приказ, прекратили свои действия.

Солдат, знающий язык гуннов, подъехал к Линь Фэйсину и объяснил:

— Генерал, походу этот гунн — их командующий. Он приказал всем остановиться.

Линь Ваньюэ подняла брови и, понизив голос, спросила:

— Посыльной прорвался?

Солдат тихо ответил:

— Он выехал, воспользовавшись суматохой. Подкрепление должно прибыть в ближайшее время.

Линь Ваньюэ думала о том, как бы ей протянуть время, и этот гунн предоставил ей благоприятную возможность.

— Генерал, этот человек сказал, что он воин из племени Маодунь, Тутурба. Он сказал, что Вы неплохо владеете копьем, и хочет узнать Ваше имя.

Линь Ваньюэ знала, что означает гуннское слово "маодунь", Ли Му уже много раз говорил ей об этом. Можно сказать, что всей северной пограничной армии не было чуждо это слово.

На языке гуннов "маодунь" означало "начало", а также "первый" и "основа". Аналогичным образом Маодунь являлось самым сильным гуннским племенем в степи. Остальные племена, только заслышав его название, отступали и уходили.

Ли Му говорил, что племя Маодунь расположилось в самой глуби степей, претендовало на самые плодородные пастбища и собрало бесчисленное множество воинов. Племя Тукту, насчитывающее лишь несколько десятков тысяч человек, было ничтожным в сравнении с Маодунь.

Линь Ваньюэ настигло гнетущее чувство. В голове роились вопросы: раз племя Маодунь жило на плодородных пастбищах с огромным количеством скота, почему же они ни с того ни с сего возненавидели страну Ли? Неужели из-за смерти главнокомандующего они и в самом деле решили разведать обстановку?

Однако на лице Линь Ваньюэ не отразилось никаких эмоций. Она действительно все больше и больше становилась похожей на Ли Сянь.

— Дворцовый командир страны Ли, Линь Фэйсин!

Услышав имя, Тутурба на мгновение замер, после чего разразился громким смехом. Он громко сказал:

— Так ты и есть тот самый подлый разбойник!

Гуннские солдаты тоже захохотали. Они смотрели на Линь Фэйсина с презрением и насмешкой. Солдат с осторожностью перевел эти слова. Чжан Саньбао заматерился, Линь Ваньюэ же не придала этому значения. Она подала ему знак набраться терпения, а затем улыбнулась и ответила:

— Не ожидал, что мое имя долетит даже до самых дальних степей. Оно точно прославит моих предков.

Линь Фэйсин говорил негромко, но в это время все уже угомонились, поэтому его слова были услышаны. Глядя на то, как их генерал безо всякого страха смотрит в лицо опасности, непринужденно разговаривая с грозным врагом, все солдаты преисполнились восхищения манерой Линь Фэйсина.

Солдат выпрямил спину, переводя слова. Гуннская сторона зароптала, послышались звуки ругани.

Прежде чем Тутурба успел снова заговорить, Линь Фэйсин продолжил:

— Я давно наслышан о том, что Маодунь — доминирующее племя в степях, но теперь я вижу, что оно ничего особенного из себя не представляет.

— Что ты сказал!? — громко взревел Тутурба, и все гуннские солдаты один за другим подняли оружие. Столкновение казалось неизбежным.

Линь Фэйсин продолжал говорить как ни в чем не бывало:

— Вы, гунны, утверждаете, что вы орлы, парящие в голубом небе, хищники, бродящие по степям, в то время как наши солдаты Ли — всего лишь слабовольные ягнята. Ныне же сильнейшее племя степей сражается с немногочисленными, но превосходящими силами. Но вы все еще выдаете себя за героев. Смех да и только.

Такая издевка была бы совершенно бесполезна в столкновении между цивилизованными странами. Война была настолько бесчеловечной, что любой, имея в запасе превосходящую силу, вознамерился бы полностью уничтожить своего противника.

Но Тутурба попался на эту удочку. Его лицо побагровело, вены на шее вздулись. Он тяжело дышал, но долго не мог вымолвить ни слова.

Страсть к битве, умение сражаться, честный бой на равных — все это было впитано в их плоти и крови. Этого не изменить в одночасье. Особенно для Тутурбы, который был известен как "герой" племени, это считалось превыше закона.

По гуннским обычаям, когда возникало неравенство сил двух войск, между сильнейшими воинами с каждой стороны проводились поединки, чтобы вынести окончательный вердикт.