Том 1 Глава 125

Глава 125. Небеса смилуются над дочерью Линь

Мэн Нида улыбнулся. Увидев, что усталость солдат иссякает, а желание сражаться взлетает до максимума, он поднял свое копье и во весь голос прокричал:

— Братья, войска подкрепления уже близко! Пробиваем путь наружу!

— В атаку! — раздались оглушительные крики. Обе стороны снова вступили в бой.

Наконец, они дождались прибытия вторых вспомогательных войск! Линь Ваньюэ улыбнулась, но из уголка ее губ побежала кровь!

Линь Ваньюэ быстро вытерла несколько капель крови и заверила:

— Не наводи шуму, я всего-навсего прикусил щеку, ничего серьезного!

Тутурба наконец понял, что его провели, как только услышал отдаленный стук лошадиных копыт.

Бросив гневный взгляд на Линь Фэйсина, он яростно зарычал. Какая жалость, что Линь Ваньюэ не понимала ни одного его слова.

Как только Гао Дэи получил сообщение о вызове помощи, он сразу же назначил двенадцать передовых кавалерийских отрядов и половину кавалерийского батальона.

Если бы Линь Фэйсин был обычным дворцовым командиром, Гао Дэи осмелился бы повременить еще. Но Чжун Лянцзюнь напомнил ему, что Линь Фэйсин еще и фума старшей принцессы. Как бы Гао Дэи ни бесился, медлить было нельзя.

Два командира Гао Дэи и Чжун Лянцзюнь вывели многочисленное войско из города!

Когда в битву вступила армия с абсолютной военной мощью, ситуация мгновенно изменилась. Тутурба возмущенно орал. Он размахнулся своими дубинками так, что трое людей, которые сражались с ним, отошли как можно дальше. Он обхватил взглядом поле боя и прокричал приказ:

— Отступаем!

Гуннская конница начала быстро отступать. У Гао Дэи не было намерения преследовать их. Линь Ваньюэ едва держалась на ногах, поэтому гунны отступали без затруднений.

"Коварному замыслу" Гао Дэи помешало своевременное спасение Линь Фэйсина. Бай Жуйда и два гарнизона понесли потери, но их жизненный дух не был сломлен.

Кроме того, поскольку Линь Фэйсин самоотверженно сражался с Тутурбой, которого удалось задержать на определенное время, четыре штурмовые кавалерии, следовавшие за Линь Фэйсином, тоже не понесли больших потерь.

Вернувшись в город, Линь Ваньюэ дала Чжан Саньбао и Мэн Ниде несколько инструкций наедине и, попросив у Гао Дэи разрешения уйти, отправилась домой.

Поместье Линь снова закрыло свои ворота по причине восстановления Линь Фэйсина от ранения.

В прошлый раз это было только притворство, теперь все было по-настоящему.

Гао Дэи не совсем понимал действия Линь Фэйсина. Он думал, что Линь Фэйсин добровольно вызвался спасать Бай Жуйду, чтобы получить часть армии северной границы, но неожиданно тот закрылся в поместье, несмотря на повышение своего авторитета…

Переодевание в мужчину ради вступления в армию стало самым главным неудобством для Линь Ваньюэ, которая не могла обратиться к лекарю, чтобы вылечить рану. Юй Вань умерла, поэтому у нее не было никого, кто мог бы проверить ее пульс и выписать рецепт.

Она с большим трудом и напряжением дошла до дома, а потом приказала Линь Цзыту купить кровоостанавливающие и активизирующие кровообращение лекарства. Линь Цзыту хотел вызвать лекаря, но Линь Ваньюэ остановила его:

— Цзыту, я в норме. У меня просто внутренний застой, просто сходи и купи согревающие лекарства.

— Но, хозяин, все же лучше, чтобы Вас осмотрел лекарь. Для полной уверенности.

— Просто послушай меня и поскорее выполняй!

— Но... Слушаюсь!

Линь Цзыту побежал в лавку лекарств, где выбрал ингредиенты, запрошенные Линь Фэйсином. Он в точности не знал симптомов своего хозяина, поэтому поручил владельцу лавки подобрать успокаивающие лекарственные ингредиенты и отдельно — согревающие.

Линь Ваньюэ доплелась до стола и села за него. Как только миновал источник опасности, по всему телу начала распространяться боль. Этот Тутурба обладал поистине сверхчеловеческой силой. Линь Ваньюэ чувствовала, что ее тело вот-вот развалится на куски.

Она стиснула зубы. Преодолевая боль в руке, она перевернула чашку, чтобы налить себе воды.

Внезапно она почувствовала странное ощущение в груди. К горлу подступила сладость, и она выплюнула полный рот крови.

Лицо Линь Ваньюэ сменило оттенок от желтоватого до безжизненно-бледного. Кровь забрызгала половину стола вместе с ее рукой и чашкой.

Линь Ваньюэ медленно подняла другую руку и прижала ее к груди, плотно обернутой бинтами. Сердце билось в острой боли.

Она тяжело и хрипло дышала, чувствуя, как внутри застывает странное чувство. Уйдя в свои мысли, она растерянно смотрела на кровавые пятна.

Вскоре Линь Ваньюэ медленно поднялась и широкими шагами подошла к задней части ширмы. В тазу с водой она смыла кровь с руки, намочила полотенце и, вернувшись к столу, осторожно вытерла кровь со стола и чашки.

Тщательно выстирав полотенце, она снова повесила его. Она взглянула на окрашенную кровью воду. Лицо человека, отражавшегося на колыхающейся поверхности воды, было бледным и мертвенным, а выражение — неясным, запутанным.

Будучи женщиной, притворяющейся мужчиной, она должна была подвергнуться этому испытанию. Линь Ваньюэ давно была к этому готова.

Линь Цзыту опешил, увидев цвет лица Линь Фэйсина, когда зашел в комнату с чашей со сваренным лекарством:

— Хозяин! Вы... все же мне надо сходить за лекарем!

Линь Ваньюэ слабо махнула рукой и взяла чашу с лекарством. Проверив его температуру, она залпом выпила его.

— Хозяин, что Вы хотите поесть? Я пойду на кухню и попрошу приготовить прямо сейчас.

— У меня нет аппетита. Можешь идти, мне нужно отдохнуть. Не беспокой меня.

— Слушаюсь.

Линь Цзыту удалился. Линь Ваньюэ сняла боевое облачение и легла на кровать. Она свернулась калачиком и обхватила себя руками — только так она могла почувствовать себя в безопасности.

Не всякий мог пренебречь своей жизнью и со смехом посмотреть в лицо смерти.

Линь Ваньюэ хорошо маскировалась под мужчину, но, как-никак, оставалась женщиной. Решительной, неустрашимой, смелой, но все еще чувствующей боль. Способной бояться и оставаться хрупкой.

В сегодняшней битве Линь Ваньюэ несколько раз прошла мимо бога смерти. Это была самая опасная для нее битва за все пять лет жизни в армии.

Линь Ваньюэ вынула яшмовый кулон Ли Сянь и, глядя на выгравированный иероглиф, начала думать о ней. Она жаждала утешения души и поддержки.

Линь Ваньюэ осторожно положила кулон рядом с подушкой. Она представила, что все еще находится в спальне старшей принцессы, и Ли Сянь лежит рядом с ней. Таким образом она вошла в царство грез.

Ее сон был неспокойным. Возможно, из-за того, что она была напугана. Кошмар, который не приходил долгое время, настиг ее снова!

В этом сне к небу вздымались большие языки пламени. В нос ударял трупный запах, и куда ни глянь — везде трупы знакомых ей людей. Ей снова было четырнадцать. Она стояла совершенно одна среди руин деревни Чаньцзюань, глядя на землю, устланную трупами, сокрушаясь от горя.

— Папа, мама, Фэйсин…

Она снова похоронила свою семью. Но сейчас она не стояла на коленях перед кучами желтой грязи, как пять лет назад, а рыдала так сильно, что внутренности разрывало от страданий.

Во сне Линь Ваньюэ забыла, кем она стала. Забыла, что прошло уже пять лет. Забыла, что уже свершила свою месть. Забыла, что стала генералом и женилась.

Во сне ей было всего четырнадцать лет. Она потеряла всю свою семью, всю деревню. У нее ничего не осталось.

Невесть отчего, помимо неистощимой печали, глубокой обиды и безысходности, она испытывала еще какое-то неприятное чувство, которому не было названия. Все эти чувства и эмоции переплелись воедино и не прекращали разрывать ее изнутри, но она не знала, как их выпустить. Ей ничего не оставалось, кроме как опуститься на колени перед захоронениями и громко плакать.

"А!" — Линь Ваньюэ вздрогнула и резко открыла глаза. Воздуха не хватало. Ее одежда пропиталась потом, подушка была теплой и влажной.

Она резко села, что голова пошла кругом, и комната поплыла перед глазами.

Линь Ваньюэ сплюнула кровь и зашлась кашлем!

Восточная сторона неба уже начинала светлеть. Неужели она проспала всю ночь?

— Хозяин! С Вами все в порядке?! Этому слуге войти и помочь чем-нибудь? — донесся из-за двери голос Хуцзы.

Линь Ваньюэ не любила, когда ей прислуживали, поэтому за ее дверью обычно никто не стоял. Должно быть, Линь Цзыту подумал, что Линь Фэйсину понадобится помощь, поэтому специально послал слугу охранять у двери.

— Все нормально. Иди на кухню и принеси какое-нибудь сваренное лекарство.

— Слушаюсь!

Хуцзы мигом ринулся в сторону кухни. Линь Ваньюэ вцепилась в перила кровати и встала на ноги, пошатываясь.

Она снова зашла за ширму, намочила полотенце и присела на корточки перед кроватью, чтобы вытереть кровь.

Как только Линь Ваньюэ закончила, она села на кровать, сжимая в руке окровавленное полотенце. Через некоторое время она наконец выровняла дыхание. На этот раз ей было все равно, она бросила полотенце на пол и принялась ждать Хуцзы.

Хуцзы был так же поражен, как и Линь Цзыту, когда увидел цвет лица Линь Фэйсина. Он начал шуметь и упрашивать вызвать лекаря, но Линь Ваньюэ выпроводила его и снова легла спать.

Она оставалась прикованной к постели почти десять дней, пока ей не удалось остановить рвоту кровью.

Несколько дней Линь Ваньюэ периодически лихорадило, но она никому об этом не говорила из страха, что обеспокоенный слуга тайком вызовет лекаря. Она не могла отказать лекарю в проверке пульса, это вызвало бы подозрения.

В результате, Линь Ваньюэ только и могла что держаться силой воли. Она не осмеливалась погружаться в глубокий сон, поскольку боялась, что если упадет в обморок, то ее раскроют.

Ни в коем случае нельзя было этого допустить. Она уже не была сама по себе. Если ее преступление, заключавшееся в сокрытии правды от императора, всплывет на поверхность, то уже почившего Ли Му это не коснется. Это затронет генерала Пиндуна и его семью, и даже Ли Сянь!

Сплевывая кровь от внутренних повреждений и мучаясь в лихорадке, от которой никак нельзя было избавиться, Линь Ваньюэ несколько раз миновала дворец короля преисподней*.

* 阎王殿 yánwangdiàn дворец Янь-вана (обр. в знач.: преисподняя, ад, геенна)

Кто знает, строгий ли режим Линь Ваньюэ, который обеспечил ей накопление сил для создания фундамента, дал о себе знать или же небеса сжалились над ней, но десять дней спустя Линь Ваньюэ перестало рвать кровью. Жар спал. Несмотря на то, что время от времени она выкашливала остатки крови, теперь она могла принимать пищу.

Столица · Поместье старшей принцессы

Ли Сянь держала в руках шелковый лоскуток с подробным отчетом о великой битве Линь Фэйсина с Тутурбой.

Когда Ли Сянь дошла до строк, где Линь Фэйсин вытирает кровь с уголка губ и заявляет, что просто прокусил щеку, у нее сжалось сердце.

Она была уверена, что Линь Фэйсин ранен, причем очень серьезно! Его телосложение не вынесет такого. Должно быть, его внутренние органы пострадали от ударов этого гунна.

Ли Сянь открыла еще один отчет: "Поместье Линь заперло свои ворота, отказываясь принимать посетителей, так как Линь Фэйсин восстановливает силы после травмы. Никто не видел, чтобы в поместье входил лекарь. Дворецкий бегал в лавку за лекарствами. Рецепт предоставлен ниже".

Ли Сянь кое-что знала в сфере врачевания. Она нахмурилась, увидев, что рецепт в основном состоял из согревающих и тонизирующих ингредиентов, способствующих циркуляции крови и рассеиванию застоя крови, включая те, что останавливали кровотечение и облегчали поток меридианов.

Линь Фэйсин получил серьезное внутреннее повреждение! Этот человек так боялся показаться лекарю, что неразборчиво выбрал лекарства!

Глядя на отчет, Ли Сянь пробормотала: "Просто подожди немножко, скоро все будет…”