Том 1 Глава 134

Глава 134. Расписанная горами и королевствами картина

С возникновением этой мысли мнение Ли Сянь о Линь Фэйсине невольно поменялось.

После смерти императрицы Хуэйвэньдуань у Ли Сянь выработалась привычка держать все под контролем и планировать все самостоятельно. Но после слов Линь Фэйсина ей в голову пришла мысль, что использовать его как "пешку" — не совсем рационально. Если бы она предоставила ему какую-нибудь информацию о северной границе, его прогресс наверняка ускорился бы. Возможно, он бы даже поделился с ней ценными советами!

В происшествии с парчовой шкатулкой все улики указывали на сяо-Цы, ее доверенную подчиненную, всегда находящуюся рядом. Ли Сянь в это не верила, но все же понимала, что по мере развития этой игры окружающие ее люди неизбежно начнут становиться перебежчиками.

Сейчас было слишком мало людей, готовых ей протянуть руку помощи, но Линь Фэйсин мог считаться одним из них.

Ли Сянь задумалась. Впервые в жизни она встретила такого человека — с таким же отношением и общей точкой зрения. Она сказала:

— Раз уж фума объяснил все начистоту, я тоже выскажусь. Сейчас не самое подходящее время возвращаться туда. Вчера фума столкнулся с убийцами в поместье наследного принца, они подбросили тебе шкатулку. Я задействовала все силы, чтобы замять это дело, но фума не должен забывать, что Ли — это поднебесная отца-императора, на которой нет ни одного клочка земли, который бы ему не принадлежал, и ни одного человека, который не примыкал бы подданным императора. Рано или поздно он узнает об этом. Те, кто стоят за всем этим, очень коварны и дальновидны. Они уверены, что я не стану раскрывать тайну этой шкатулки, и поэтому мы можем положиться только на это решение. К счастью, я уже доложила об этом госпоже императрице. Когда отец-император узнает об этом, она будет посредником. Наследный принц скажет, что действовал из соображений предосторожности, и, чтобы не позволить отцу-императору волноваться, умалил значение этого инцидента. Но стоящий за этим человек использовал шкатулку, чтобы разлучить нас с тобой и вынудить тебя вернуться на северную границу. Не говоря уже о том, сможешь ли ты благополучно уехать, просто предположи, что подумает отец-император? Убийца подбрасывает тебе шкатулку, а на следующий же день ты уезжаешь на северную границу.

Линь Ваньюэ слегка приоткрыла рот: об этом она не думала.

Ли Сянь вздохнула и продолжила:

— Кроме того, у принца Юна печать главнокомандующего северной границы, в его жилах течет императорская кровь, и, естественно, он разберется с мятежом в войсках. Но как он отнесется к твоему возвращению на границу? Ты — фума, и ты тоже считаешься членом императорской семьи. У тебя есть все, чего нет у него: связи на северной границе, военные заслуги и высокий авторитет. Я как никто другой знаю характер брата Юна. Он с рождения храбр и силен, но у него низкая душа. Ты не забыл, как прогнал управляющего его поместья? Он не такой пугливый, как Гао Дэи. Если бы он, как Гао Дэи, выслал тебя из города и не отправил подкрепление, думаешь, ты вернулся бы живыми? Даже если бы тебе удалось выжить, он все равно обвинил бы тебя в преступлении и обрек на погибель! В случае твоей смерти в бою у него нашлись бы оправдания для отца-императора, который в лучшем случае сделает ему выговор или накажет для виду, вот и все. Ты умер бы ни за что.

Линь Ваньюэ была поражена:

— Ты понимаешь, что, связав друг друга узами брака, мы с тобой стали одним целым? Даже если ты не собираешься строить заговор, другие все равно посчитают тебя за сподвижника законного наследника. Ты хоть знаешь, сколько людей хотят твоей смерти? Некоторые люди не хотят видеть печать главнокомандующего в руках принца Юна, но лучше уж так, чем видеть эту печать в твоих руках. Это меньшее из двух зол. Мать-наложница принца Юна не пользуется благосклонностью, да и сам он не обладает способностью управлять страной. Отец-император не заблуждается, и другие тоже это понимают. Даже если принц Юн получил контроль над северной армией, он всего лишь принц, занимающий часть земли. Но Чжу-эр имеет на нее законное права. Он растет день ото дня, а ты мой фума. Они не смогут спокойно наблюдать за тем, как возрастает величие законного наследника!

Видя, что Линь Фэйсин понял ее рассуждения, Ли Сянь почувствовала еще большее облегчение:

— Я не могу рассказать тебе всего, но надеюсь на понимание фумы в случае возникновения подобной ситуации.

Ли Сянь кивнула:

— Я знаю, что виновата перед тобой за то, что впутала тебя во все это. Скоро достроится поместье фумы, можешь переехать туда, когда захочешь. Даже если ты будешь держать там наложниц, никто не побеспокоит тебя, покуда я буду молчать. Все расходы будут поступать на счет моего поместья. Как только все уляжется, я верну тебе свободу.

Ли Сянь наконец высказала то, что терзало ее долгое время. "Как только Чжу-эр взойдет на трон, я тоже смогу начать жить своей собственной жизнью".

Линь Ваньюэ резко встала со своего места. Предложение Ли Сянь было выгодным для Линь Ваньюэ как женщины, потому что это означало, что она могла выйти из неприятностей в целости и сохранности. Она сумеет сохранить свою тайну, и ее заветное желание удалиться со двора воплотится в реальность. Она могла бы отказаться от военной власти, покинуть двор и найти место с прекрасными видами, где можно спокойно и мирно состариться. Разве не об этом мечтала Линь Ваньюэ с самого начала?

Но когда эти слова вырвались из уст Ли Сянь, Линь Ваньюэ не могла описать свои чувства.

— В этом нет никакой необходимости!

Линь Ваньюэ схватила Гудань, прислоненный к двери, и в ярости вышла из зала.

Ли Сянь, одолеваемая сложными чувствами, глядела в спину Линь Фэйсина. Она понимала, что он к ней чувствует, но не могла ответить тем же…

Ли Сянь подошла к двери и увидела, как Линь Фэйсин вошел в свою спальню, громко хлопнув дверью. Она горько улыбнулась. Всякий раз, когда буянил Линь Фэйсин... она и вправду не могла сохранять самообладание.

Ли Сянь направилась к воротам малого двора. Ей еще много чего предстояло сделать. Большую часть дня потратив на то, чтобы должным образом разобраться с проблемой Линь Фэйсина, она все еще нуждалась в дополнительном расследовании.

— Приставьте кого-нибудь следить за фумой. Не позволяйте ему и шагу ступить за пределы поместья принцессы.

— Слушаюсь.

Как говорится, у стен тоже есть уши. Ли Сянь специально бросила наводку заинтересованным людям. В ту ночь из Тяньду вылетело нескольких почтовых голубей и посланы быстрые скакуны с одной и той же информацией: управляющая поместья старшей принцессы сяо-Цы пропала, а фума Линь Фэйсин заключен под домашний арест.

Ли Сянь от начала до конца прочитала все шелковые отчеты, затем нашла новую шкатулку, чтобы сложить их внутрь. Она спрятала ее в потайной ящик в кабинете. Эти отчеты можно считать восстановленными после потери.

Она подняла самый свежий отчет: "Ваше Высочество, все наемники убиты. Эта подчиненная обнаружила, что у них не было языков. Возможно, они подосланы теми же людьми, которые пытались убить Ваше Высочество четыре года назад, что не удалось расследовать".

Тени не смогли выяснить, кто послал наемников, но у Ли Сянь уже были догадки.

Она взяла еще один отчет с северной границы.

Ли Сянь долго не могла унять волнение после прочтения: кто бы мог подумать, Линь Фэйсин в точности предсказал обстановку на северной границе.

В отчете говорилось, что Гао Дэи и Чжун Лянцзюнь угомонились после прибытия принца Юна. Зловонное поветрие борьбы за власть на северной границе исчезло, все вернулось на свои места.

Соответствующий предсказанию Линь Фэйсина отчет Ли Сянь получила из территорий гуннов: они призвали из дальних областей степи племя Маодунь, чтобы таким образом как можно скорее собрать войска. К ним присоединятся еще более мелкие племена. Северная граница находилась в опасности.

В самом конце шелкового отчета была специально упомянута Маньша. Женщина-хан, которая принесла с собой ветер перемен, свергнув племя Тукту.

Вслед за необычными действиями племени Маодунь последовало и племя Маньши.

Ли Сянь нахмурила брови. Кто, в конце концов, вмешивается в дела на севере?

Трактир "Пелена дождя" находился на юге. Неужели неприятности учиняют с севера?

Ли Сянь поднесла руку ко лбу. На ее лице проступила усталость.

За дверью стояла А-Инь:

— Ваше Высочество, эта служанка — А-Инь.

Ли Сянь наконец вспомнила, что заперла сяо-Цы в темной комнате.

Толкнув дверь, А-Инь подошла на некоторое расстояние от стола Ли Сянь и поклонилась:

— Какие распоряжения у Вашего Высочества?

— Иди и позови Люли.

— Слушаюсь.

Через некоторое время вошла худенькая, низкая служанка, судя по одежде — выполняющая грубую работу. Она опустилась на колени перед Ли Сянь.

— Эта служанка Люли приветствует Ваше Высочество.

А-Инь закрыла дверь снаружи. Следуя правилам, она отошла на двадцать шагов и встала на страже.

Ли Сянь тихо спросила девушку, стоявшую перед ней на коленях:

— Все чисто?

Люли навострила уши и ответила:

— В пределах пятидесяти шагов только А-Инь.

Ли Сянь мило улыбнулась:

— Можешь встать.

— Почему Ваше Высочество вызвали меня? Где сяо-Цы?

— В темной. Сейчас неспокойное время, и мне не хочется, чтобы полученная информация касалась второго человека.

Люли понимающе кивнула.

— С той стороны приходили письма?

— Да, вчера пришло одно. Сяо-Цы не сходила за ним, поэтому его принесла эта подчиненная.

Люли достала шкатулку.

— Ваше Высочество, можете не беспокоиться. Сяо-Цы вчера отсутствовала, шкатулку не открывали.

Люли поставила шкатулку на стол. В крышку была встроена сетка из девяти квадратов, но заполнено было лишь восемь. Пальцы Люли проворно двигались, издавая непрерывные щелкающие звуки. Ли Сянь следила за ее движениями, под которыми шевелились восемь квадратиков на сетке. Ли Сянь смотрела до тех пор, пока у нее не запестрело в глазах. Она не могла запомнить порядок.

Послышался последний щелчок, и Люли растянула рот в улыбке, показывая ряд маленьких зубов:

— Ваше Высочество, ключ.

Ли Сянь достала уже приготовленный красный предмет в форме квадрата. Если близко присмотреться, можно было разобрать в его центре иероглиф "лекарство".

Ли Сянь поместила этот квадратный ключ в центр сетки. Девять квадратиков с щелчком опустились вниз, и шкатулка открылась.

Ли Сянь вынула оттуда письмо, но не стала его распечатывать. Она улыбнулась и спросила:

— А что будет, если эту шкатулку вскрыть силой?

— Она выпустит ядовитый дым. Ни одно живое существо в радиусе десяти шагов не выживет, а помещенная внутрь вещь будет испачкана ядом. Касание к ней тоже приведет к смерти.

— У этой шкатулки и впрямь хитрое устройство. Можешь рассказать мне о ней подробнее?

— Для каждого изображения на этой шкатулке разный метод решения. Ни одна ошибка недопустима. Простому человеку потребуется по меньшей мере десять лет обучения, но Ваше Высочество очень умны и, вероятно, Вам нужно всего лишь пять лет.

Ли Сянь поджала губы.

Люли с улыбкой продолжила:

— Но этой шкатулке не хватает единственного ключа, который сейчас в руках Вашего Высочества. Как бы эта подчиненная ни возилась, без него открыть не удастся.

— Ладно, можешь идти.

— Слушаюсь.

Люли вышла из комнаты. Ли Сянь открыла письмо и прочла всего три слова: "Поговорим при встрече".

Автору есть что сказать:

Вот сегодняшнее обновление~ второго не будет, так что я могу подарить себе свободное время~

Больше никаких обновлений сегодня~ я свободна и бегаю голышом по дому~

Несколько дней назад я взглянула на схему сюжета. Думаю, примерно две трети завершено, и по моим предположениям, новелла очень скоро закончится. Но когда я пишу, мне кажется, что до конца еще долго. Можете сказать, почему так? =。=

Чем больше я пишу, тем больше это доставляет мне удовольствие. Внимательно читайте эту главу, там много информации. И любые имена, которые я упоминаю в тексте один раз, существуют не просто так.

Переводчице тоже:

вот сегодняшнее обновление~ раз в трое (или четверо???) суток~

я на собственной шкуре испытала и знаю, что с нечастыми обновами забывается все что было в предыдущих главах. учитывая еще и то, что на нынешних главах никакого взрывного кипиша. но я действительно постараюсь больше времени уделять этому. одной из причин, почему все так застопарилось, является ретранслейт с первых глав. я не знаю, зачем я начала делать "огранку" именно сейчас... как оказалось, ретранслейт жрёт больше времени, чем сам транслейт, лол