Том 1 Глава 142

Глава 142. Так значит Фэйсин — это Ваньюэ

Линь Вэньюэ тихо лежала на кровати в поместье генерала. Ее тело было обмотано чистыми бинтами, а середина спины окрасилась в красный цвет крови в форме креста.

Ли Сянь сидела у постели Линь Ваньюэ, крепко сжимая ее руку. Даже если человек на кровати был без сознания, Ли Сянь все еще чувствовала эту едва различимую силу, исходящую от руки.

Линь Ваньюэ видела тревожные сны, ее брови были нахмурены. Место под глазами и губы тронул фиалковый оттенок, а лицо покрывали густые капли пота.

Вскоре небо за окном совсем потемнело. Комнату ярко освещали свечи. Ли Сянь много часов просидела у кровати Линь Ваньюэ. Она смотрела на человека на кровати, еще долгое время не в силах оправиться от потрясения.

Когда Линь Фэйсина подняли на стену, он сразу же передал Юцинь солдату и мертвой хваткой вцепился в руку Ли Сянь. Он слабо улыбнулся и прошептал:

— Принцесса, не покидай меня ни в коем случае!

После этого глаза Линь Фэйсина закатились, и он упал в обморок на руках Ли Сянь.

В этот момент Ли Сянь пришла в замешательсто. Она поймала тело Линь Фэйсина, но не ожидала, что этот человек окажется таким легким…

— Главнокомандующий! — на солдат, находящихся на городской стене, обрушился хаос, пока Ли Сянь держала Линь Фэйсина.

— Принесите носилки, передайте Юцинь военным лекарям. Военные приказы выполнять в соответствии с предыдущими словами фумы: уничтожить гуннов.

Как только принесли носилки, солдаты положили на них Линь Фэйсина с торчащей из спины стрелой, но обнаружили, что маршал крепко сжимает руку Ее Высочества старшей принцессы. Они никак не могли разжать эту хватку.

Ли Сянь вспомнила взгляд Линь Фэйсина перед тем, как он потерял сознание. Взгляд, полный вины и отчаяния. Этот взгляд вызвал смятение в ее сердце.

— Просто позаботьтесь о переноске, я пойду следом.

— Есть, — солдат перестал пытаться разорвать хватку Линь Фэйсина.

Носилки погрузили в карету, затем Ли Сянь приказала:

— Сообщите военному лекарю, чтобы он пришел в поместье генерала.

— Слушаемся!

Одной рукой Ли Сянь крепко держала руку Линь Фэйсина, а другой прижимала полотенце к ране, чтобы остановить кровотечение. Линь Фэйсин с синеватым оттенком под глазами и плотно сдвинутыми бровями лежал на носилках.

Ли Сянь снова посмотрела на Линь Фэйсина. Из головы не выходило выражение его лица перед обмороком, затем мелькнула одна мысль, в которую она не могла поверить.

Солдаты шустро отнесли Линь Фэйсина в спальню поместья. До прибытия лекаря еще оставалось время, поэтому Ли Сянь приказала солдатам:

— Вы двое можете идти, а я останусь здесь.

— Слушаемся!

Сяо-Цы подошла к кровати, намереваясь помочь со снятием одежды с Линь Фэйсина.

— Сяо-Цы, ты тоже иди. Стой на страже у входа и не позволяй никому приблизиться.

На мгновение сяо-Цы удивилась, затем поклонилась и ответила:

— Слушаюсь.

— ...И немедленно позови Ло И ко мне. Побыстрее!

Сяо-Цы недоверчиво посмотрела на Ли Сянь:

— Ваше Высочество?

Ли Сянь перевела взгляд на Линь Фэйсина и нахмурила брови:

— Поторапливайся.

— Слушаюсь!

Теперь в комнате остались только Ли Сянь и Линь Фэйсин. Рука Линь Фэйсина все еще крепко сжимала руку Ли Сянь, словно за последнюю спасительную соломинку. Несмотря на свое состояние, он не ослабил хватку.

Ли Сянь с сосредоточенным лицом, прилагая все свои силы, приподняла Линь Фэйсина, позволяя ему опереться на нее. Так как он все еще сжимал ее руку, обрабатывать рану от стрелы на его спине нужно было очень осторожно, что было крайне неудобно. Через некоторое время ее лоб покрылся капельками пота.

Голова нахмуренного Линь Фэйсина покоилась на плече Ли Сянь. Возможно, его рана в середине спины сильно болела, потому что он издал приглушенное мычание. Он все сильнее и сильнее сжимал руку Ли Сянь.

Чего же все-таки боялся Линь Фэйсин? Почему он сказал такое, и почему так вцепился в нее? Ответы на все вопросы должны были вот-вот всплыть на поверхность.

Шею и ключицу Ли Сянь обдавало горячим, слегка щекочущим частым дыханием Линь Фэйсина.

Ли Сянь развязала его пояс и распахнула ворот, обнажив белоснежную, пропитанную потом нижнюю одежду.

Из-за пазухи Линь Фэйсина выпал какой-то предмет и с грохотом упал на пол.

Ли Сянь опустила голову и увидела, что это кинжал, подаренный Ли Хуанем. Но Линь Фэйсин превратил эти усыпанные драгоценными камнями ножны в простые деревянные, ничем не украшенные.

Ли Сянь с трудом подобрала кинжал и, вынув его из ножен, аккуратно перерезала нижнюю одежду на груди Линь Фэйсина.

Вслед за звуком рвущегося хлопка открылась истина.

Глаза Ли Сянь расширились при виде плотно обтянутой бинтами груди Линь Фэйсина.

Острие кинжала мелко подрагивало. Ли Сянь разрезала последний слой маскировки на теле Линь Фэйсина.

Как только разошлись бинты, кинжал со звоном упал на пол.

Услышав этот звук, сяо-Цы, стоящая за дверью, спросила:

— Ваше Высочество?

— Все нормально, продолжай сторожить.

— Слушаюсь.

Ли Сянь с особой осторожностью уложила на кровать полуобнаженную "Линь Фэйсин", которая своей огрубелой рукой продолжала сильно сжимать ее руку, что начинало причинять боль.

Ли Сянь уставилась на полуобнаженное тело, пронзенное стрелой. В голове у нее было совершенно пусто.

Она сидела в таком положении до тех пор, пока в дверь не постучала сяо-Цы и не сообщила, что пришел военный лекарь.

Ли Сянь внезапно пришла в себя. Она тщательно осмотрела спину "Линь Фэйсин", убедившись, что с такого ракурса ничего не видно, и только потом впустила военного лекаря.

Военный лекарь с мокрым от пота лицом, принесший с собой лекарскую сумку, простерся перед ногами Ли Сянь:

— Этот презренный приветствует Ее Высочество старшую принцессу.

— Вежливость ни к чему, можете встать. Прошу Вас, достаньте стрелу из тела фумы.

— Слушаюсь!

Лекарь поднялся с пола и подошел к Линь Фэйсину. Сначала он хотел сказать Ее Высочеству старшей принцессе удалиться, но заметил, что их руки крепко сцеплены. Он вздохнул и подумал про себя: "Ее Высочество старшая принцесса поистине любит этого маршала".

Выражение лица Ли Сянь было непоколебимым, как гладь воды. Она все это время изучала лекаря. Поскольку "Линь Фэйсин" перебинтовывала себе грудь годами, под ней появились две линии синяков, которые постепенно желтели и в конце концов превратились в два отчетливых шрама. И из-за этого перевязывания фигуру "Линь Фэйсин" нельзя было назвать изящной, но она была очень худой, и по первому взгляду можно было определить, что это не мужская грудь.

К счастью, была видна только ее спина. Однако талия "Линь Фэйсин" была тоньше, чем у обычных мужчин. Без одежды можно было разглядеть очертания женской фигуры, и Ли Сянь специально прикрыла ее талию одеялом.

Военный лекарь был полностью сосредоточен и не подразумевал, что Ее Высочество старшая принцесса все это время наблюдала за ним.

Он протянул руку, чтобы коснуться стрелы. Линь Фэйсин нахмурился от боли. Затем лекарь надавил на область вокруг раны.

"Гхх..." — Линь Фэйсин тихо застонал от боли.

Ли Сянь нахмурила брови, глядя на то, как лекарь прижимает палец к спине "Линь Фэйсин".

С некоторым усилием она сжала ее грубую руку в ответ.

Как только лекарь закончил простой осмотр, он сложил руки вместе и сказал Ли Сянь:

— Ваше Высочество, маршал был поражен зазубренной стрелой, и ее вытаскивание может вызвать чрезмерное кровотечение.

— И что делать?

— Ммм... этому ничтожному нужно будет прорезать перекрестное отверстие на спине маршала, только тогда стрелу можно будет извлечь!

Ли Сянь нахмурилась и кивнула.

Получив разрешение, военный лекарь, открыв свою сумку, вытащил маленький нож и закалил его на огне, затем быстро достал маленькую бутылочку крепкого алкоголя. Набрав алкоголь в рот, он подошел к Линь Фэйсину и брызнул на рану.

"Нхх!" — "Линь Фэйсин" снова застонала от боли. Несмотря на обморочное состояние, она не кричала, а лишь плотно сжимала губы, но через них все равно вырывались приглушенные всхлипы.

Эта боль, казалось, перетекала через их соединенные руки в тело Ли Сянь.

Лекарь сжал стрелу, фиксируя ее в неподвижности и вырезая крест на спине Линь Фэйсина. Из раны потекла кровь. Лекарь вытер ее полотенцем, но вскоре она начала просачиваться снова.

— Ваше Высочество, этот ничтожный вот-вот вытащит стрелу. Нужно больше рук, чтобы удержать маршала…

Ли Сянь на короткое время задумалась, затем встала и обняла голову "Линь Фэйсин", а свободной рукой надавила на ее плечо.

— Начинайте уже. Фума все равно не отпустит мою руку, даже если войдет больше людей, они, вероятно, не смогут помочь.

— Слушаюсь.

Лекарь выдернул стрелу, и из раны Линь Фэйсина хлынула кровь, окрашивая алым одеяние Ли Сянь.

У "Линь Фэйсин" перехватило дыхание от боли, ее тело выгнулось и задрожало. Стиснув зубы, Ли Сянь использовала всю свою силу и вес своего тела, чтобы придавить плечо "Линь Фэйсин", не позволяя ей раскрыть себя.

Полотенца были выкрашены в красный цвет, один за другим. Кровь смывала мазь для колотых и стреловидных ранений, которую лекарь наносил снова и снова.

По его лбу стекали капли пота.

Ли Сянь взглянула на вытащенную стрелу и увидела на ней дикие зазубрины. Наконечник стрелы был окрашен в слабый зеленый цвет.

— Лекарь, почему у наконечника стрелы зеленый цвет?

Военный лекарь пришел в ужас, услышав это. Он взял стрелу и, как только он увидел зеленый цвет, о котором сказала Ли Сянь, его лицо побледнело. Он произнес, запинаясь:

— Это... Ваше Высочество... это... волчий яд!

Сердце Ли Сянь ухнуло вниз. Как-то раз она прочитала об этом яде в книге: волчий яд был известен как самый сильный яд, изготавливаемый гуннами. Это был в высшей степени зловещий яд, сочетающий в себе волчий ядовитый цветок, волчью слюну и несколько других видов ядовитых растений.

Попадая внутрь, волчий яд циркулирует в крови и накапливается в органах, заражая их. Более того, поскольку туда вмешали волчью слюну, отравленный человек постепенно впадает в бешенство, либо лишается рассудка и в итоге начинает вести себя как волк. Его глаза наливаются кровью, он теряет способность говорить и нападает на окружающих…

Военный лекарь рухнул на колени и закричал, стуча головой об пол:

— Ваше Высочество, пожалуйста, простите! Пожалуйста, сжальтесь! Ваше Высочество, искусства врачевания этого ничтожного недостаточно, чтобы вылечить волчий яд, пожалуйста, замените меня императорским лекарем! Ваше Высочество, умоляю, помилуйте!

Ли Сянь приняла мрачное выражение лица и холодно сказала:

— Иди и немедленно свари какое-нибудь лекарство. Даже если не сможешь вылечить, ты обязан сначала подавить этот яд. Если с фумой что-нибудь случится, весь твой клан последует за тобой в могилу!

— С-слушаюсь! Этот ничтожный пойдет прямо- прямо сейчас! — лекарь с ушибленным лбом поднялся на ноги. Он побежал к двери, но тут же вернулся обратно, чтобы достать из сумки чистые бинты: — Этот ничтожный... этот ничтожный сначала перевяжет маршала.

Ли Сянь взяла бинты и холодно сказала:

— В этом нет необходимости. Здесь есть я. Оставьте бинты и быстро идите варить лекарство.

— С-слушаюсь!

— Можете использовать любые лекарственные ингредиенты, хранящиеся в поместье маршала. Доложите мне, если чего-нибудь не хватит.

— С-слушаюсь…

Автору есть что сказать:

[пожалуйста, внимательно прочтите это примечание]

Вот и сегодняшнее обновление. Я хочу добавить от себя несколько слов. Я хотела дождаться конца новеллы, чтобы сказать это, но так как некоторые зайки очень настойчивы, мне придется сказать это сейчас.

Эту главу было очень трудно писать. Мою голову разрывали мысли, да и я была очень взвинчена, но мое тело среагировало на это. Сегодня в 6 утра меня сильно вырвало, потом я свалилась в постель и проспала до 4-х вечера. Окончательно оклемавшись, я позвонила маме и поболтала с ней, делая вид, будто у меня все в порядке. Мне оставалось докладывать только хорошее и скрывать плохое, говорить, что все в порядке.

Положив трубку, я пошла есть. За все 100 метров пути делать передышку мне пришлось трижды. Я переводила дыхание и чувствовала, что с моим часто бьющимся сердцем что-то не так. В ушах шумело, я покрывалась холодным потом.

После еды мой желудок снова почувствовал дискомфорт. Я пошла домой, чтобы сделать обнову. Честно говоря, я реально не могла усидеть на месте. Мне нужно было чуть-чуть полежать после того, как я немного написала, а потом встать, чтобы снова писать. Я включила расслабляющую музыку, чтобы отвлечься, и продолжила исправлять и менять главу. Хотя мне не удалось описать то чувство, которое было выгравировано на моих костях и запечатлено в моем сердце, но, учитывая перенапряг мозга, вышло не так уж плохо.

Пожалуйста, серьезно вчитайтесь в следующие мои слова. Я хочу поговорить именно о 141 главе.

В последнее время это горячо обсуждается в комментариях. Сложилось два направления, и одно из них это вопрос о том, действительно ли важен пол, когда речь заходит о любви. Это вызвало целый ряд философских споров, споров о человеческих отношениях и человеческой природе.

Все, наверное, уже поняли, что я не участвую в подобных дискуссиях, и причина очень проста. У каждого свои взгляды на чувства и отношения. Некоторые люди гомосексуальны, а некоторые гетеросексуальны. В гомосексуализме также есть два аспекта: есть те, кто отдает предпочтение полу, и те, для кого в приоритете чувства.

Эта новелла написана мной. Хотя она не имеет никакого отношения к моей жизни, на главных героинях или некоторых второстепенных персонажках всегда останется след меня и моего образа мышления. Новелла рождается из бытовой жизни и превосходит ее. Что касается меня, я целиком и полностью гомосексуальна. Мое восприятие отношений основывается на том, что они должны завязываться с человеком того же пола, а потом можно уже обсуждать три точки зрения*, чувственное начало, любимые увлечения и т. д.

* 三观 (sānguān) — мировоззрение (世界观), система ценностей (价值观) и взгляд на жизнь (人生观)

Я из таких писателей и могу писать только такие произведения.

Второе направление: кто-то говорил, что я через силу свожу канонную пару только потому, что она канонная. Я ничего не могу с этим поделать, потому что лично для меня, неважно, насколько выдающимся будет парень, независимо от того, как хорошо он относится ко мне, я могу воспринимать его только как друга. Если он начнет за мной ухаживать, я все ему растолкую. Если он продолжит добиваться меня, я почувствую сильное отвращение.

Ладно, вернемся к теме. Некоторые писали, что хотят видеть Ли Сянь и Линь Ваньюэ отдельно, потому что у них конфликт мировоззрений. Насильно быть сведенными кажется неподходящим, и возникает ощущение, что новелла потеряла свой первоначальный вид.

Я скажу от себя слово, и, пожалуйста, не судите о канонной паре через призму современных концепций. Вы современные, у вас с детства непредубежденное свободное мышление, вы живете в относительно терпимой среде.

Линь Ваньюэ и Ли Сянь — нет. Хоть они и мои вымышленные персонажки, но их жизненный опыт, полученное образование и их представления о жизни в корне различаются друг от друга. Я думаю, что ваших так называемых трех точек зрения не существует. Нынче когда у нашего поколения возникают проблемы в отношениях, будь то несчастье или даже чувство усталости, большинство предпочло бы по-хорошему расстаться, они редко хотят работать над отношениями и терпеть это.

Почему дедушки и бабушки редко разводятся? Неужели у каждой замужней пары совпадают эти три точки зрения?

В действительности же стремление к единению при сохранении различий применимо и к браку.

Линь Ваньюэ женщина. В мире, где нормально и ожидаемо возвеличивание мужчины и унижение женщины, она притворялась мужчиной. С большим трудом она наконец-то получила Ли Сянь. Ей нравится Ли Сянь, и она — ее фума. Пусть даже их три точки зрения кардинально различаются, я думаю, что Линь Ваньюэ и не подумает о разрыве с Ли Сянь. Вы можете сказать, что она цзяньгун*, ну и что с того? Это ограниченность той эпохи.

* топ, который не перестанет любить, как бы плохо с ним ни обращались

Есть только случаи, когда Ли Сянь не хочет Линь Ваньюэ, и ни одного, когда Линь Ваньюэ не хочет Ли Сянь. Такова реальность. Хотя это новелла~

Думаю, что если Линь Ваньюэ и Ли Сянь расстанутся из-за несоответствия трех точек зрения, то новелла уж точно потеряет первозданный вид.

В глубине души мне кажется, что брак — это ответственность. Хотя я гомосексуальна и никогда не была жената, у меня были отношения и я уже расставалась. Но в душе я мечтаю любить одного человека всю жизнь, весь свой век. Я жадно стремлюсь взять на себя ответственность и обязательства в браке, улучшать отношения с моей партнеркой и решать проблемы. Я не люблю расставаться, хоть и расставалась раньше. Я очень строго отношусь к этому слову и никогда не буду шутить о расставании.

Хорошо, я просто скажу вот что: я уважаю ваши нравственный ценности и ориентировку и уважаю ваши взгляды на отношения, но прошу вас немного потерпеть мое маленькое своеволие.

Теперь давайте поговорим о 141 главе. Вчера она вызвала бурную реакцию. Итак, некоторые люди считают, что Линь Ваньюэ не должна была идти спасать Юцинь сама, а другие считают, что было много способов спасти Юцинь и т. д. Когда я закончила читать эти комментарии, я искренне почувствовала, что эта глава была пустой тратой времени.

Ну реально.

Все ключевые моменты и косвенные описания, придающие смысл, были потрачены впустую.

Тут я приведу несколько примеров: во-первых, чтобы не концентрировать внимание на Ли Сянь, Линь Ваньюэ приказала не трубить в рог и не бить в барабаны. Это ключевой момент. Другими словами, в древние времена без каких-либо сигналов от барабанов или флажной сигнализации (к счастью, гуннов не так много, две штурмовые кавалерии могут справиться с ними) сражения не были такими искусными, как сейчас. Без сигналов солдаты молчаливо выполняли первый приказ командира до конца. Вы как себе представляете кавалерию, разделяющуюся ради защиты Юцинь? Линь Ваньюэ что, должна была стоять на городской стене и орать им?

К тому же, я акцентировала внимание, что гунны как будто обезумели. Они охотно шли на самоубийство только ради того, чтобы застрелить Юцинь. Глазами Линь Ваньюэ и Мэн Ниды я дала всем понять, что все произошло внезапно, и это несло в себе странность.

Во-вторых: кто-то сказал, что нужно было открыть городские ворота, чтобы выйти к Юцинь или позволить ей войти. Я, помнится, через оптику Линь Ваньюэ ясно донесла до всех: Юцинь обхватила свою раненую руку, она прислонилась к городской стене и безвольно начала сползать вниз.

Вот почему Юцинь не могла бежать к городским воротам. Что будет быстрее: быстро спуститься со стены за ней или открыть городские ворота и заставить ее бежать до них?

В-третьих: через чувства Линь Ваньюэ я показала всем, что то, что она сделала, правильно. В тексте был момент, где Линь Ваньюэ окликала Юцинь, затем раздался глухой удар, в щит попала стрела. Если бы Линь Ваньюэ вовремя не подоспела, Юцинь бы уже пристрелили.

ПОЭТОМУ мне кажется, что все это было пустой тратой времени. Ключевые моменты, косвенное описание, рассматривание ситуации с точки зрения персонажей — все это пустая трата времени.

В разговоре Линь Ваньюэ с Ли Сянь такая позиция Ли Сянь действительно расстроила Линь Ваньюэ (это своего рода "лиса, горюющая по зайцу*") и вызвала недовольство, отчего она еще больше настояла на том, чтобы лично спасти Юцинь. Если бы в тот момент Ли Сянь не сказала таких слов, а использовала другой метод убеждения, то, думаю, Линь Ваньюэ бы послушалась.

* 兔死狐悲 (tù sǐ hú bēi) — когда заяц погиб, лиса горюет (обр. в знач.: страшиться такой же участи; оплакивать, горевать (о чужом или даже враждебном человеке))

Я пишу такую драму не для того, чтобы извилисто продвигать сюжет, а потому, что даже когда современные пары ссорятся, они все равно допускают ошибки, когда говорят не то, что имеют в виду на самом деле.

Я приведу пример. Возможно, он неуместный в этой ситуации, но просто представьте: Ли Сянь и Линь Ваньюэ — современные девушки, у них есть любимая собака. Как-то они выгуливали ее, и телефон Ли Сянь выскользнул в реку. Собака тут же бросилась за ним и поймала его. Ли Сянь спасла свой телефон, но не смогла вытащить собаку, потому что склон был слишком скользким. На месте Линь Ваньюэ вы захотите спасти собаку, но там слишком скользко, и тут ваша девушка хватает вас и говорит: "Не спасай ее, ты упадешь, давай просто оставим ее здесь". Скажите, вы спасли бы эту собаку или нет?

Дело не в том, что я хочу уладить с некоторыми читателями вопросы о том, что правильно, а что нет, или поспорить на тему побед или поражений. В действительности для меня это не имеет значения. Я очень благодарна, что вы читаете мою новеллу и даже пишете некоторые идеи. Возможно, я накатала так много, потому что мои месячные дестабилизируют мои эмоции.

Сегодняшнее примечание довольно длинное. Если я где-то что-то не так ляпнула, то делаю полный поклон, приношу свои извинения. Прошу вас, ребята, войдите в мое положение, я чувствую недомогание. Простите мои неудачные формулировки, мне очень жаль.