Том 1 Глава 155

Глава 155. Невыразимое словами

Тридцать второй год Юаньдина · двадцать третий день седьмого месяца

Двадцатый день рождения старшей принцессы Ли Сянь.

С тех пор, как в бою погиб принц Юн, Ли Чжао нездоровилось. Ли Сянь сознательно не собиралась расточительствовать, поэтому для пира было приготовлено всего несколько столов. Она пригласила наследного принца Ли Чжу, вторую принцессу Ли Янь и принца Ли Пэя — всего трех членов императорской семьи, а также нескольких знатных женщин из столицы.

В главном зале сидели друг напртив друга брат и сестра.

— Цзецзе, здесь двадцать светящихся жемчужин. Если их всех разместить в одной комнате, она будет освещена так же ярко, как днем. Преподношу их на двадцатилетие цзецзе.

На щеках Ли Сянь появились ямочки. Ее глаза лучились теплом, когда она приказала сяо-Цы убрать подарок.

— Чжу-эр очень заботливый.

Ли Чжу долго изучал Ли Сянь:

— Цзецзе, кажется, изрядно похудела. Еда поваров в поместье тебе не по душе? Хочешь, я отстраню императорского повара, который готовит для цзецзе?

Ли Сянь с довольным выражением посмотрела на Ли Чжу:

— Чжу-эр взрослеет, теперь цзецзе можно не беспокоиться.

Ли Чжу смущенно улыбнулся: он не мог не вспомнить те времена, когда они часто ссорились из-за Ли Чжуна. Нынче же, думая об этом, он осознал, что действительно был неучтив. Отец-император недомогал и одновременно управлял страной, и Ли Чжу сильно повзрослел за эти полгода. Он выходил из-под покровительства своей старшей сестры и самостоятельно всходил наверх. Только тогда он по-настоящему понял, как много Ли Сянь отдала ради него.

— Цзецзе, зять все еще не может вернуться? — упомянул он вдруг Линь Фэйсина.

— Он... для северной границы сейчас тревожное время.

Ли Сянь очень хорошо все скрывала и не позволяла Ли Чжу что-либо выяснить. Но сяо-Цы, единственная знавшая подоплеку, сочувственно взглянула на нее.

— Военные обязанности на северной границе — высокая загруженность, зять тяжело трудится.

Северная граница

— Главнокомандующий!

— Приветствуем главнокомандующего!

— Мгм. Как успехи? — Линь Ваньюэ была одета в военное снаряжение, за ней неотступно следовала Юцинь.

— Отвечаю главнокомандующему, строительного камня осталось немного. Весь доступный материал из соседних укрепленных городов был перевезен сюда. Согласно масштабам сооружения, количество строительного камня сейчас составляет только одну десятую от всего необходимого…

Стоявшая на городской стене Янгуаня Линь Ваньюэ напрягла зрение, вглядываясь далеко на восток. Извилистая городская стена простиралась до места, не достижимого ее взглядом.

Но до полноценной крепостной стены она не дотягивала, так как была меньше чжана в высоту.

Они успешно отстояли Янгуань и на время подорвали единство пяти племен, однако Линь Ваньюэ, увидев бесконечные холмы трупов под Янгуанем, почувствовала усталость от войны.

Она начала понимать смысл фразы Ли Му в предсмертном письме: "Война порождает войну, не заходи дальше дозволенного".

Давно ли она была слишком молода и энергична? С военной властью в руках и гибелью Линь Юя непрерывные обиды разожгли ее ненависть к гуннам до предела. Дело дошло до того, что у нее возникла идея полностью истребить их. Со временем все изменилось, и когда она по-настоящему овладела контролем над армией, она, наконец, поняла, насколько импульсивной была тогда.

К счастью, она выправила свое душевное состояние, иначе действительно привела бы людей к массовой гибели. Если бы она добивалась своей первоначальной цели, кто знает, сколько еще солдат полегло бы в бою!

К настоящему времени она испытала на себе вес печати главнокомандующего.

Она начала задаваться вопросами: "До каких пор будет длиться эта война? Сколько еще крови придется пролить за эту протяженную границу?".

И вот, накануне тридцать второго года Юаньдина, Линь Ваньюэ пришла в голову смелая идея.

К северной границе и гуннским территориям примыкали в общей сложности четырнадцать укрепленных городов. Если их всех связать высокими стенами, способными отделить гуннов от народа Ли, удалось бы избежать новых сражений?

К счастью, в Янгуане не было недостатка в мастерах, а с армией в сотни тысяч человек невозможное станет возможным.

Линь Ваньюэ решила воспользоваться сильным снегопадом прошлого года. Она приказала мастерам наметить на снежном покрове линию специальной краской, а затем прибить столбы.

Как только замерзшая почва оттает, можно будет начинать строительные работы.

Планировать было легко, но в процессе исполнения задумки Линь Ваньюэ столкнулась с серьезным препятствием.

На всей северной границе не осталось нужного количество строительного камня!

Близился срок начала осенних битв, но эта жалкая городская стена была возведена всего лишь на чжан в высоту. Некоторые части еще даже не соединили. В обороне от нее не будет никакой пользы; несомненно, стены получат некоторого уровеня повреждения во время боев. После сражений почва снова замерзнет, и тогда будет еще труднее добывать камень.

У них осталось всего несколько месяцев до следующего года. Эту городскую стену нужно достроить, но кто знает, в каком году или месяце это строительство завершится…

Линь Ваньюэ не собиралась сдаваться, даже если это займет остаток ее жизни. Она могла бы всю жизнь провести на северной границе. Если ей удастся закончить этот проект до того, как она закроет глаза, она могла бы упокоиться с миром!

— Раз на северной границе больше нет камня, добывайте его в ближайших горах! До осеннего сбора урожая еще есть время, постарайтесь добыть как можно больше.

Линь Ваньюэ со следующей за ней Юцинь прибыла в военный лагерь, произвела осмотр и вернулась в поместье генерала.

Во дворе она вдруг спросила:

— Юцинь, какой сегодня день?

— Отвечаю главнокомандующему, сегодня двадцать третий день седьмого месяца.

— Мм. Можешь идти.

— Слушаюсь.

Линь Ваньюэ стояла, заложив руки за спину, и, посмотрев в небесную высь, пробормотала под нос: "Двадцать третий день седьмого месяца…”

"Линь Фэйсин, двенадцатый год Юаньдина, двадцать девятый день четвертого месяца, родом из окраины Ли. Ли Сянь, двенадцатый год Юаньдина, двадцать третий день седьмого месяца, место рождения — столица. Восемь знаков, имееющих шесть совместимых пар…"

Следующим ранним утром Юцинь явилась к Линь Фэйсину.

Линь Ваньюэ, облаченная в опрятный наряд, сидела на месте хозяина.

Войдя в зал, Юцинь начала рассматривать наружность Линь Фэйсина и, заметив следы усталости на его лице, тихо спросила:

— Главнокомандующего опять тревожили кошмары? Этой подчиненной провести акупунктуру?

С тех пор как Юцинь последовала за Линь Фэйсином, она обнаружила, что он плохо спит. Иногда она целыми ночами тайком дежурила у его двери и часто слышала, как он просыпался от кошмаров.

Юцинь слезно умоляла, и после этих настойчивых просьб Линь Фэйсин наконец позволил ей делать ему иглоукалывание, чтобы успокоить дух. Юцинь вложила все свои знания в приготовление укрепляющих здоровье отваров для Линь Фэйсина, но внезапно у него начали седеть виски. Она приложила все усилия, чтобы разыскать успокоительные травы, и ему наконец удалось крепко засыпать в течение последних нескольких ночей. Так почему же он снова выглядит уставшим?

Юцинь уставилась на Линь Фэйсина — беспокойство на ее лице сразу бросалось в глаза.

Подняв взгляд на Юцинь, Линь Ваньюэ почувствовала бессилие. Она махнула рукой:

— Ничего, все нормально. Я вчера кое о чем размышлял и поздно заснул. Ты меня искала в такой час, что-то случилось?

Юцинь достала из-за пазухи запечатанное письмо и протянула обеими руками:

— Главнокомандующий, это письмо от Маньши, царицы племени Томань. Она поручила передать его Вам.

Линь Ваньюэ нахмурилась, но все равно взяла письмо. Она надорвала конверт и развернула бумагу.

Прочитав его, она с презрением усмехнулась:

— Бред какой-то. Она хочет, чтобы я помог ей отбить племя Маодунь? Хах.

Линь Ваньюэ грубо смяла письмо и сжала его в руке.

— Юцинь, мне все равно, какую миссию тебе поручили в прошлом. Отныне ты должна разорвать любые связи с гуннами, поняла?

— ...Поняла!

Юцинь не уходила. Она потопталась на месте, затем посмотрела на Линь Фэйсина и осторожно произнесла:

— Главнокомандующий, эта подчиненная… просит позволения высказаться.

— Главнокомандующий, эта подчиненная прожила среди гуннов три года и вернулась на северную границу с достаточным количеством доказательств того, что в племени Маодунь находится таинственный человек. Эта подчиненная может с уверенностью сказать, что он один из людей принцев, и у него волчье сердце*. Совершенно очевидно, что союз пяти племен — часть его работы. К тому же, Маодунь — крупнейшее гуннское племя, и если оно с легкостью присоединит к себе остальные четыре племени, то о внутренних склоках уже можно не беспокоиться. Это принесет беды северной границе. До возвращения сюда эта подчиненная получила… приказ Ее Высочества: убить второго принца племени Маодунь, чтобы разорвать межплеменной брак, закрепляющий союз с племенем Томань. Тогда племя Томань не потеряет контроль, и ещё это вызовет раскол внутри пяти племен. Теперь, поскольку проект постройки отложен на неопределенный срок, прошу главнокомандующего… рассмотреть просьбу Маньши. Эта подчиненная считает, что сейчас не самое подходящее время отвергать племя Томань.

* 狼子野心 (lángzǐ yěxīn) — у волчонка - волчье сердце (обр. в знач.: злобный, неукротимый; неисправимый, трудновоспитуемый; коварные замыслы, происки; злостное намерение)

Лицо Линь Ваньюэ было мрачным.

— Можешь идти.

— …Слушаюсь.

Юцинь едва не выпалила всю правду, но в последний момент придержала язык.

Будучи сиротой, она была воспитана по требуемому образцу. Все двадцать лет она выполняла приказы своей хозяйки. Никто заботился о ее жизни.

Все это время для нее это было в порядке вещей.

До того дня, когда она выполнила поручение и убила второго принца, после чего ее преследовала конница племени Маодунь.

По пути она неоднократно разминулась с богом смерти; раз за разом она приближалась к пропасти. Юцинь, которая прежде не дорожила своей жизнью, начала бояться.

Когда она наконец достигла Янгуаня, когда оборвалась веревка, она окончательно поняла, что именно здесь ее путь будет окончен.

Когда все стало расплываться перед глазами, с неба спустился человек с щитом. Его приятный на слух голос позвал: "Девушка?".

Хотя Юцинь была слишком слаба, чтобы открыть глаза, она чувствовала все, что он делал. Он взял ее на руки и не отпускал даже в момент принятия решения.

Когда в ее сторону полетела ядовитая стрела, этот человек без колебаний крепче обнял ее и загородил собой.

Она чувствовала все это.

Она была цичжу и не позволяла себе полностью потерять сознание, если только не собиралась умереть.

Принцесса отдала ее этому человеку в качестве подарка. Время шло, и ей лишь оставалось смотреть, как каждую ночь он пытается заснуть, терзаемый кошмарами; смотреть, как седеют его волосы…

Юцинь была готова умереть, если бы это могло положить конец его страданиям.

Как жаль, что у этого человека есть уважение к себе, но не к своему сердцу.

В тот день она впервые увидела, как Линь Фэйсин потерял контроль над собой. Юцинь, как женщина, понимала, что эта ярость — всего лишь видимость. Истинная причина заключалась в том, что он принимал это близко к сердцу. Если бы сюда не была замешана любовь, то как бы у него за ночь поседели волосы?

Юцинь знала, что она ни при каких обстоятельствах не станет парой Линь Фэйсину. Но пока всю жизнь и весь свой век она могла стоять за его спиной, следить за его питанием и оберегать его здоровье, ее все устраивало.

Вот почему она никогда не расскажет ему, что принцесса дала клятву племени Томань, согласно которой северной границе не будет причинен даже малейший вред.

Сказать, что она эгоистична и не благодарна за сделанное добро, будет уместнее всего. Юцинь знала, что настойчивость и упрямство Линь Фэйсина свяжут его с северной границей, и он откажется возвращаться в столицу.

Если бы он знал всю правду…

Юцинь не позволяла себе так рисковать. Даже если в этой жизни у нее никогда не будет ничего общего с Линь Фэйсином, просто находиться подле него каждый день для нее будет достаточно.

Если Линь Фэйсин однажды спросит об этом?

В таком случае, будь что будет…