Том 1 Глава 158

Глава 158. С раскатами грома пробуждается преданная императорская стража

Улицы Тяньду, как обычно, кипели жизнью.

В столичных районах вовсю процветала торговля, и время от времени по главной дороге проезжали крупные купеческие обозы.

Однако в близлежащем укрепленном городе появилось огромное количество незнакомых лиц.

Северная граница. Линь Ваньюэ и Юцинь направились к пастбищу Митола.

Прямо перед отъездом Линь Ваньюэ передала военные обязанности совместному руководству двум подручным командирам. Строительство городской стены было временно приостановлено, и всю северную границу опечатали!

Никому из находящихся в четырнадцати городах не разрешалось покидать территорию. Впервые в истории было введено военное положение.

Вдобавок ко всему, на стене круглосуточно дежурили императорские лучники. Даже ночью городскую стену освещало большое количество факелов, и каждый голубь, вылетевший за пределы города, сбивался императорской стражей.

Линь Ваньюэ и Юцинь ехали трое суток, пока наконец не добрались до пастбища Митола.

Некогда величественное племя Томань оказалось в изгнании. Вокруг пастбища были разбиты примитивные палатки и шатры. Истощавшие соплеменники и солдаты выпускали на пас жалкое количество скота.

С прибытием Линь Ваньюэ и Юцинь, гунны насторожились и, вытащив свои сабли, окружили вторженцев.

Юцинь спрыгнула с лошади и выкрикнула на беглом гуннском:

— Мы гости царицы Маньши. Пожалуйста, передайте ей это сообщение.

Гуннский солдат с замешательством на лице повернулся и ушел докладывать.

Вскоре гунны расступились, и навстречу вышла одетая в звериные шкуры женщина с пшеничной кожей. За ней следовала женщина в маске.

Линь Ваньюэ сошла с коня и начала рассматривать Маньшу: растрепанные волосы, как будто из-за отсутствия времени для должного ухода за ними; поношенные шкуры диких зверей. Однако этот внешний вид не подавлял ее ауру. Особенно это касалось карих глаз, источавших неукротимый дух.

Фигура женщины в маске позади царицы Маньши показалась Линь Ваньюэ смутно знакомой, но она не могла ее вспомнить. От пристального взора глаз, видневшихся через две небольшие прорези на маске, Линь Ваньюэ почувствовала себя очень неуютно.

Она собиралась попросить Юцинь перевести, но царица Маньша опередила ее:

— Линь, ты пришел.

Она, на удивление, свободно говорила на языке Ли, хотя ее произношение было несколько нечетким.

— Да, я пришел в условленное место. Давайте найдем другое место, подходящее для разговоров.

— Хорошо, — кивнула Маньша и, повернувшись, направилась в сторону, откуда пришла. Линь Ваньюэ и Юцинь последовали за ней.

Они подошли к просторному шатру с бедным внутренним убранством: здесь стояла только одна кровать, низкий стол и несколько маленьких табуретов, а сбоку висел своеобразный хлыст.

Линь Ваньюэ огляделась кругом: по-видимому, скитание и бегство от племени Маодунь сильно ударило по племени Томань, чему свидетельство изможденные и худые соплеменники, малое количество скота и даже захудалый шатер царицы.

Это место все же подходило для обсуждения.

Линь Ваньюэ и Маньша сели. Маньша не стала церемониться и сразу перешла к делу:

— Говори, зачем приехал.

Линь Ваньюэ приподняла уголки губ. Маньша была довольно прямолинейна, что было очень даже хорошо, — это избавит от многих проблем.

— На сей раз я пришел по одному делу. Я надеюсь на сотрудничество с уважаемым племенем.

— Какое дело?

— Я готов предоставить войска, чтобы помочь уважаемому племени захватить участок плодородного пастбища, где племя может восстановиться и набраться сил. Но уважаемое племя должно стать защитным барьером для Янгуаня, по крайней мере, до наступления зимы. Мне нужны гарантии, что Янгуань не подвергнется атакам со стороны гуннов.

Прежде чем Маньша успела ответить, заговорила женщина в маске:

— У генерала Линя и в самом деле поворачивается язык говорить такое. Замечательный же расчет с положительным исходом ты сделал для одного себя.

Она говорила с четкой дикцией и правильным произношением, на обычном языке Ли. Линь Ваньюэ нахмурилась.

Женщина в маске продолжила:

— Ты уже сам все видел. Наше племя уже не такое могущественное, как раньше. Неужели генерал Линь всерьез думает, что какими-то красивыми словами нас можно одурачить и заставить отдать за вас свои жизни?

Маньша кивнула и продолжила разговор:

— Именно. Тем более, ты разорвал союзный договор, который был заключен до этого. Я тебе не доверяю.

Линь Ваньюэ не стала гнуть свою линию и просто улыбнулась:

— Я верю, что царица Маньша — человек с головой. Мое нынешнее предложение может показаться грубым, но оно ничуть не невыгодно племени Томань. Племя Маодунь сейчас как хищный тигр и ждет возможности уничтожить уважаемое племя. Я своими глазами увидел, что люди уважаемого племени чрезвычайно истощены, и знаю, что всему причина — непрекращающиеся сражения и бегство. Скот уважаемого племени в таком же плачевном состоянии. Сейчас идет пятый месяц, пастбища плодородны, и уважаемое племя может продержаться еще какое-то время. Но через несколько месяцев, думаю, даже если племя Маодунь вас не найдет, уважаемое племя не сможет пережить следующую суровую зиму.

В шатре воцарилась тишина.

Линь Ваньюэ знала, что она первая разорвала союзный договор, и с помощью этой просьбы она как будто хотела воспользоваться чужой бедой, но раньше ей не приходила в голову мысль сотрудничать с гуннами. Если бы не вынужденное положение, зачем бы она сдерживала лютую ненависть к гуннам и искала встречи с Маньшей?

В глазах Линь Ваньюэ все гунны были одинаковы, но Ли Сянь, должно быть, потеряла связь из-за перемены в столице. Необходимо было собрать отряд верных трону солдат, и, воспользовавшись железным жетоном и секретным указом предыдущего императора, ворваться столицу. Тогда армия северной границы будет ослаблена наполовину. В пограничной обороне будет ощущаться недостаток, а среди гуннов есть кроты, подсаженные принцами. Как только они сообщат о ситуации племени Маодунь, и оно воспользуется этой слабостью, чтобы принести бедствие на северную границу, Линь Ваньюэ станет величайшим преступником, осужденным на века!

Не имея иного выбора, она вступила в контакт с Маньшей, чтобы господствовать над варварами, используя их самих. Это обеспечит северной границе некоторую безопасность. Конечной целью являлась защита простого народа на северной границе; Линь Ваньюэ смогла убедить в этом свою совесть, чтобы заключить временный союз с гуннами.

Долго поразмышляв, царица Маньша, наконец, заговорила:

— Я могу согласиться…

— Маньша! — недовольно вскрикнула женщина в маске.

Маньша указала ей жестом успокоиться, а сама продолжила:

— Но у меня свои условия.

— В таком случае, пусть царица озвучит их.

— Все очень просто. Как в прошлый раз…

Линь Ваньюэ поспешила обратно вместе с Юцинь, но на этот раз она держала за пазухой баранью шкуру с отпечатками кровавых ладоней.

Это был новый договор, который она заключила с Маньшей. Если кто-то с дурными умыслами найдет его, это будет считаться доказательством того, что она вступила в сговор с врагом.

По верованиям гуннов, нужно сначала помолиться небесным духам, а затем оставить окровавленный отпечаток руки.

Встревоженная Юцинь ехала за Линь Фэйсином. За всю дорогу он не сказал ей ни слова.

— Главнокомандующий… — робко позвала Юцинь.

Линь Ваньюэ медленно расслабилась:

— Осмелюсь поинтересоваться у царицы, что подразумевается под прошлым разом?

Маньша слегка удивилась этому вопросу, но все же объяснила суть процедуры заключения договора, который она подписала с Ли Сянь тогда, и его подробности. Линь Ваньюэ наконец узнала о полном содержании того двухлетнего договора.

Она все еще не могла простить ей того случая с зимней провизией, но когда она услышала слова "не причинять вред", ее настойчивость, закованная во льдах два с лишним года, прорвалось наружу.

На обратном пути Линь Ваньюэ продолжала размышлять. С женитьбы на Ли Сянь, хоть у них были периоды с чистой искренностью, но… складывалось ощущение, что они ни разу по-настоящему не ставили себя на место другой стороны. Ли Сянь — возможно, но Линь Ваньюэ?

Ею овладело внезапное желание увидеть Ли Сянь. Им нужно было нормально поговорить. Слишком много вещей, которые она хотела ей сказать.

За трое суток Линь Ваньюэ и Юцинь доехали обратно до поместья маршала.

Там Линь Фэйсина ожидала "гостья".

— Хмф! — громко фыркнула сяо-Шии в сторону Линь Фэйсина. Несмотря на "утешения", полученные от Юй Сянь-цзецзе после того, как Линь Фэйсин чуть не придушил ее, она все еще не могла полностью успокоиться.

— Почему ты здесь?

— Что за брехня! Я самая быстрая из всех цичжу!

Сяо-Шии достала из одежд старый пожелтевший свиток…

Тридцать третий год Юаньдина · двадцатый день пятого месяца.

На северной границе произошло крайне поразительное событие.

Маршал Линь Фэйсин созвал всю армию и огласил тайный указ предыдущего императора, затем показал железный жетон. В тот же миг выступил секретный отряд, "спрятанный" в составе армии.

Глаза старых солдат из отряда, прослуживших несколько десятков лет, наполнились слезами восторга; наконец-то они дождались этого дня!

Членами "секретных войск" внезапно оказались соседи по палаткам, а также те, кто находился на низших должностях, — ничем не примечательные конюхи, кухонные солдаты и пехотинцы, и занимавшие должности повыше — привратные командиры, командиры батальонов и штурмовые командиры. После объявления тайного указа они обрели второй священный статус!

По официальным данным северная граница насчитывала двести пятьдесят тысяч солдат, но фактически их было гораздо больше. Некоторые высокопоставленные чиновники границы сообщали ложные цифры во избежание подозрений со стороны двора. Поэтому-то во всей армии, очевидно, было более двухсот пятидесяти тысяч человек, но никто не находил это странным.

За одну ночь число преданных служению трона солдат, призванных Линь Ваньюэ, достигло целых ста тысяч человек. Среди них многие принадлежали как третьему, так и второму, молодому поколению. После гибели своих старших товарищей представители младшего поколения находили в их вещах лоскут ткани с отпечатком железного жетона и, спрятав у себя, хранили как самую ценную вещь.

Наконец, когда императорский указ раскрыл эту тайну, эти люди, хранившие доказательство, могли с гордостью унаследовать волю своих предшественников.

Даже для Бай Жуйды и Ань Чэнъюя стало неожиданностью, что у семейной линии маршалов Ли есть такого рода соглашение с императорской семьей.

Линь Ваньюэ показала им написанный кровью договор. Естественно, подручные командиры были потрясены тем, что их маршал "вступил в сговор" с гуннами, но, прочитав содержание договора на овчине, они испустили вздох облегчения.

Заручившись поддержкой двух командиров, Линь Ваньюэ выделила каждому по пятьдесят тысяч солдат. Янгуань будет передан в личное командование Ань Чэнъюя, а Бай Жуйда поведет Чжан Саньбао, Мэн Ниду, Хоу Е и других отважных генералов за сто ли от города, чтобы помочь царице Маньше с припасами и снаряжением и дать совместный отпор гуннам!

В день отбытия Линь Ваньюэ поднесла три вида жертвенных даров в Янгуане и сожгла документ, извещающий об этом небу и земле.

Алкоголя не хватало, но если его разбавить водой, каждый солдат в стотысячном отряде получит по чаше!

Поднялся флаг с иероглифом Линь, и стотысячная армия выдвинулась из города!

Войска продвигались по городам, чтобы не вызывать панику у простых людей. Но останавливаясь в каждом городе, Линь Ваньюэ назначала небольшую группу солдат для контроля здешних учреждений и чиновников. Городские ворота запирали, и разрешалось только входить!

Лучники посменно караулили городскую стену в течение двадцати четырех часов. Ни один голубь не смел вылететь из города!

Линь Ваньюэ отдала этим солдатам приказ: как только стотысячная армия покинет город, по истечении трех дней они должны снять запрет о невыезде!

Три цичжу продемонстрировали всю свою мощь в пределах Тяньду и по приказу Линь Фэйсина за одну ночь взяли важные пункты в районе столицы!

Все почтовые станции, центральные узлы и форты, подозрительные лица и почтовые голуби были захвачены!

Невзрачная резиденция на окраине столицы была сожжена без остатка, вызвав у людей вопрос: "Что же такого совершили ее жители?".

Все двенадцать цичжу, долгие годы культивируемые кропотливым трудом Ли Цинчэн и переданные принцессе, были разоблачены в ходе этой крупной операции, но другого выхода не оставалось!

Даже три высших цичжу были поражены тем, насколько велико количество Теней, которые затаились в укромных уголках мира простолюдинов.

После срочного призыва свои лица показали самые разные люди, начиная от уличных попрошаек, рабочих трактиров, раздобренных деревенских шэньши с добродушным взглядом и вплоть до именитых артистов борделей…

Измученная тяготами путешествия Линь Ваньюэ, восседая на Лунжане, ехала впереди всех и смотрела в сторону столицы: "Жди меня, принцесса!".