Том 1 Глава 160

Глава 160. Не обманув свою совесть и любовь свою

строчка из поэмы 仓央嘉措 Цанъян Цзяцо, продолжение названия предыдущей главы (прим. переводчицы на английский: здесь "天下" (мир) переведено как "моя совесть", так как это размышление Линь Ваньюэ)

Кажется, все идет слишком хорошо. Придворная стража почти не сопротивлялась.

Добравшись до двора без проблем, Линь Ваньюэ чувствовала ни с чем не сравнимое волнение.

Вдруг случилось что-то плохое?

Она не боялась, что все это могло оказаться заговором с целью заманить ее в ловушку и подставить. Она боялась только того, что опоздала и уже не сможет спасти Ли Сянь.

Ей было все равно на устои предков и этикет.

Верхом на благородном скакуне Лунжане, Линь Ваньюэ мчалась по дороге императора, ведущую во дворец.

По двору раздавался конский топот.

У ворот дворца Вэймин одна из трех высших цичжу сражалась с несколькими десятками солдат. Она в одиночку смогла защитить дворец от проникновения!

По взмаху руки Линь Ваньюэ кавалерия северной границы немедленно ринулась в бой. Ее свирепые войска расправлялись с этими солдатами в доспехах, как будто вскрывали дыни и кромсали овощи. Несколько десятков человек были убиты в одно мгновение, в то время как сторона Линь Ваньюэ не получила потерь.

Линь Ваньюэ спрыгнула с коня и быстрыми шагами подошла к Юй Сянь:

— Где принцесса?!

— Ее Высочество внутри.

Учащенное сердцебиение Линь Ваньюэ чуть-чуть утихомирилось. Но пока она не увидела целую и невредимую Ли Сянь лично, она не могла успокоиться полностью.

Перед тем, как отправиться в дорогу, Линь Ваньюэ все еще думала о тех вещах, что совершила Ли Сянь в прошлом.

По пути она думала только о том, как бы поскорее добраться до столицы.

Рядом с дворцом Вэймин все мысли Линь Ваньюэ были заняты одной Ли Сянь.

Она неслась по дворцу Вэймин как зверь, пробирающийся через лесную чащу.

Ли Сянь была в главном зале. Во всем дворце стояла мертвая тишина. И тут послышался звук приближающихся шагов.

Ли Сянь знала, что Юй Сянь слишком опытна и не будет делать такие громкие шаги, как бы быстро ни передвигалась.

Но Ли Сянь совсем не чувствовала страха. Знакомое чувство окутало ее сердце спокойствием.

Дверь в зал с грохотом распахнулась.

Внутрь хлынул солнечный свет, окружив вошедшего человека слабым сиянием.

Линь Ваньюэ, тяжело дыша, стояла в проеме. Ли Сянь была жива и невредима.

Наконец Линь Ваньюэ обрела спокойствие.

Она ничего не сказала. Шаг за шагом она продвигалась в главный зал, ни на секунду не отрывая взгляда от Ли Сянь.

Прошло два года, но принцесса не изменилась — так прекрасна, что перехватывало дыхание.

По мере приближения сияние вокруг Линь Ваньюэ медленно исчезало. Улыбка Ли Сянь застыла.

Ее сердце как будто изрезали. Оно невыносимо болело и кровоточило.

Белые пряди на висках? Откуда у нее эта седина?!

Всего два с лишним года. Она едва переступила совершеннолетие, как у нее появилась седина?!

Ли Сянь немигающим взором уставилась на седые виски Линь Ваньюэ. Всего за два года эта женщина окончательно распрощалась с ребячеством. Выражение ее лица было решительным, черты резкими, а глаза сияли пронзительным блеском.

Но эта броская седина больно вонзилась в сердце Ли Сянь.

Увидев выражение лица Ли Сянь, Линь Ваньюэ подумала, что напугала ее, грохнув дверью, и разозлилась на себя.

Она замедлила шаг и восстановила дыхание. С улыбкой на губах и утешающей нежностью в глазах она приближалась к Ли Сянь.

Пять круглых лет прошли с того момента, как они, шестнадцатилетние, повстречали друг друга.

Проходя циклы перерождений, люди испытывают боль и страдания лишь потому, что отказались от любви, долго держали обиды, не умели просить, не могли отпустить.

За последние пять лет Линь Ваньюэ и Ли Сянь очень многое пережили: любовь и ненависть, безрассудство и упреки, воссоединение и разлуку. Между двумя абсолютно разными женщинами схлестывались твердая бдительность и упорство, отдаляли их друг от друга, затем снова связывали.

Они радовались, горевали, любили. Они ненавидели, обижались, тосковали.

Все это было испытано временем, тяжестью тоски друг по другу.

Испытания и расставания свились в крепкую веревку, что связала их вместе.

Линь Ваньюэ подошла к Ли Сянь, подняла слегка дрожащие руки и заключила ее в крепкие объятиях.

— Принцесса, я так испугалась.

После почти трехлетней разлуки это было первым, что Линь Ваньюэ сказала Ли Сянь.

Ли Сянь расслабилась и, прильнув к Линь Ваньюэ, уютнее устроилась в ее объятиях.

Она услышала не подходящие этому трогательному моменту слова. Совсем не романтично.

В уголках ее глаз выступили горячие слезинки.

Линь Ваньюэ тяжело вздохнула. Какое облегчение.

Ли Сянь обняла Линь Ваньюэ в ответ и тихонько пробормотала:

— Твои волосы…

Линь Ваньюэ на мгновение застыла, но еще крепче прижала к себе нежное тело Ли Сянь и с усмешкой отмахнулась:

— Это просто… побочный эффект от волчьего яда. А что, разве лекарь тебе не говорил?

Ли Сянь почувствовала ком в горле. Ее тонкие пальцы, сжимающие ткань на спине Линь Ваньюэ, дрожали.

Эта женщина всегда была такой.

Ли Сянь уткнулась лицом восхитительной красоты в плечо Линь Ваньюэ и вдохнула запах пыли и пота, но несмотря на любовь к чистоте, это не вызвало в ней отвращения.

Ее слезы намочили военное снаряжение, запыленную долгим путешествием.

В просторном зале с открытой настежь дверью в отсвете заходящего солнца тихо обнимались две фигуры.

Плевать, если упадет небо и перевернется земля, хаос не потревожит это место.

Два искалеченных сердца заполнились до краев.

Как инкрустированная в игральную кость кораллово-красная фасолинка, тоска по тебе пронизывает мои кости*.

* строчка из поэтической песни Вэнь Тинъюня (812–870) 新添声和柳枝词二首

Принц Чу успешно прорвал осаду и с остатками разбитых войск и половиной знака военачальника за пазухой позорно бежал в свои владения, даже не осмеливаясь оглянуться назад.

Стотысячная армия взяла под контроль весь императорский двор.

Разобравшись с солдатами в доспехах, Цинъянь поспешила в восточный дворец. Все было так, как предугадала Ли Сянь; в битве с Цзы сцепились две дворцовые служанки.

Несмотря на то, что он сражался сразу с двумя противницами, его не так-то просто было одолеть, поскольку он высший цичжу. И все же он не мог управиться с обеими служанками за короткое время.

Как только Цинъянь присоединилась к бою, поддерживаемое столь долго равновесие пошатнулось в одно мгновение.

Одна из дворцовых служанок была убита, а другая ранена.

Но не успела Цинъянь схватить ее, как из ее цицяо* хлынула черная кровь. Она покончила с собой с помощью яда!

* 七窍 (qīqiào) — цицяо, отверстия в голове человека: уши, глаза, ноздри, рот: органы восприятия внешнего мира

Наследный принц был жив и здоров, дворец наложниц освободили из плена.

Как только пыль осела, Ли Чжу и следующие за ним супруги Линь Ваньюэ и Ли Сянь направились в опочивальню Ли Чжао.

Ли Чжао лежал на императорском ложе, скрестив руки на груди. У кровати лицом кверху валялась дворцовая служанка, ее нос, рот, уши и глаза кровоточили.

В грудь Ли Чжао был вонзен кинжал!

Лезвие вошло не полностью, но грудь Ли Чжао больше не двигалась…

— Отец-император!

— Ваше Величество!

У умного на тысячу планов есть один промах*. Ли Сянь предвидела большую часть заговора принца Сяна.

* 智者千虑必有一失 (zhìzhě qiānlǜ bìyǒu yīshī) — обр. даже очень мудрый иногда ошибается; ср. на всякого мудреца довольно простоты; и на старуху бывает проруха; конь о четырех ногах, и тот спотыкается

Если бы принцу Чу удалось убить ее и ее младшего брата, его бы прикончили после этого подосланные убийцы. В случае его неудачи они убили бы наследного принца, и вся вина легла бы на принца Чу!

Однако Ли Сянь и предположить не могла, что принц Сян спокойно убьет своего родного отца!

Она, можно сказать, испортила большую часть шахматной партии, расставленной принцем Сяном.

Но не учла этот ход и допустила просчет!

Ей было жаль своего старого отца, умершего не своей смертью, но в то же время она внутренне съежилась от страха: как бессердечно поступил принц Сян!

Того и гляди, через несколько дней расползется слух о том, что наследный принц убил собственного отца и государя!

Оставался только один план! Она должна захватить инициативу, иначе все свалится на голову принца Чу!

Но... в таком случае он определенно взбунтуется! У него была половина знака военачальника. После того, как законный наследник вступит на престол в таких неприятных условиях, устоят ли они против императорской кавалерии и подозрений простого народа?

Кроме того, если при столкновении оба принц Чу и законный наследник потерпят поражение, кто извлечет из этого выгоду?

Ядовитый змей принц Сян, обнаживший свои клыки, или все-таки тот, кто в течение многих лет был окружен тайной и держался чрезвычайно безмятежно, с военной властью в руках, знаменитый своими воинскими подвигами старший сын принц Ци?

За несколько секунд Ли Сянь перебрала в голове много мыслей.

Ли Чжу лежал ничком перед императорским ложем и горько ревел, требуя императорского лекаря.

Все еще держащая в руках императорский указ Линь Ваньюэ была так потрясена, что не могла говорить.

Не обращая внимания на льющиеся слезы, Ли Сянь подошла к кровати Ли Чжао и прощупала пульс на его шее. Убедившись, что отец-император уже мертв, она закрыла глаза, наполненные горем.

Она твердо сказала:

— Фума, закрой комнату и не пускай никого. Прикажи… позвать госпожу императрицу. И еще... обеспечить Пэй-эру защиту.

Линь Ваньюэ не могла угнаться за ходом мыслей Ли Сянь, но решительно кивнула головой, не думая ни о чем:

Императрица Дэ, никем не сопровождаемая, вошла в комнату. Как только она обошла ширму и увидела труп Ли Чжао, на ее лице промелькнула тень печали, но слез она не пролила.

— Матушка-императрица, — Ли Сянь глубоко поклонилась императрице Дэ.

— Этот сын Линь Фэйсин приветствует матушку-императрицу.

— Этот сын... приветствует матушку-императрицу.

Императрица Дэ освободила их от церемоний. Задержав свой долгий взгляд на Ли Чжао, она подняла глаза на Ли Сянь.

Красота, способная завоевать целые королевства и покорить города. Изысканные и прекрасные манеры.

В комнате стояло гробовое молчание.

Ли Сянь смотрела на императрицу Дэ, вспоминая время, когда матушка-императрица была жива, и эта женщина очень отличалась от других наложниц и никогда не соперничала красотой. В течение многих лет она не боролась, не требовала благосклонности и всегда была очень близка с матушкой-императрицей.

И теперь... Ли Сянь могла положиться только на нее. Человек, стоящий рядом, был ее собственной плотью и кровью. Ли Сянь была не совсем уверена, но ей повезло, что у императрицы Дэ был еще один сын, и надеялась, что его можно будет использовать как рычаг воздействия!

— Фума, отведи Чжу-эра в боковую комнату и подожди немного.

— Хорошо! Ваше Высочество наследный принц, пожалуйста, следуйте за мной.

— Сестра?! Зачем?!

— Чжу-эр, ты помнишь, что матушка-императрица сказала тебе перед смертью?

Ли Чжу послушно ушел с Линь Ваньюэ.

В комнате остались только Ли Сянь и императрица Дэ.

Ли Сянь без утайки рассказала ей обо всем произошедшем.

Закончив, Ли Сянь неторопливо заговорила:

— Отец-император скончался, и эта дочь надеется на то, что матушка-императрица выступит и объявит, что он умер от болезни. Это дело навсегда останется тайной между нами, матерью и дочерью. Чжу-эр никогда не узнает правды. Как только он взойдет на трон, Вы станете вдовствующей императрицей. Принц Сян и Пэй-эр — ваши родные сыновья. Матушка-императрица должна знать характер Чжу-эра: если принц Сян не восстанет, ему будет обеспечена спокойная жизнь. Я со своей стороны гарантирую, что Пэй-эр все еще сможет выбрать для себя пожалованные земли. Что думаете об этом?

Тридцать третий год Юаньдина · двадцать шестой день пятого месяца

Императрица лично составила объявление, извещающее страну о смерти императора и призывающего принцев вернуться в столицу.

Прошло три дня. У придвордных чиновников не было расхождений во мнениях по поводу стотысячной армии, которую привел Линь Фэйсин.

Наследный принц Ли Чжу взошел на трон под покровительством императрицы Дэ и маршала северной границы Линь Фэйсина.

Покойного императора Ли Чжао будут помнить как императора Ле.

Императрица Хуэйвэньдуань запомнится как вдовствующая мать-императрица.

Императрица Дэ была возведена в ранг вдовствующей мачехи-императрицы.

Линь Фэйсину даровали знатный титул первого ранга Чжуну* и девять тысяч земель, передаваемых по наследству из поколения в поколение. Вдобавок, он получил еще один титул — великий маршал всех войск Поднебесной; окончательно закрепил за собой второе имя, Летящий генерал, и мог по-прежнему исполнять военные обязанности. И в соответствии с указом предыдущего императора семье Линь было разрешено мобилизовать тайные войска для защиты императора. В случае крайней необходимости армии, находящейся на содержании у императорского двора и под командованием Линь Фэйсина, не будет надобности предоставлять медный знак военачальника, только черный железный жетон!

* 忠武 (zhōngwǔ) — преданный боец

Старшая принцесса Ли Сянь была удостоена титула "великая старшая принцесса" и получила в дар две тысячи земель. Ее поместью было пожаловано десять тысяч солдат и золотой жетон. Ей позволялось не преклонять колени перед императором и покидать двор, когда ей угодно.

Линь Байшуй осталась принцессой, получив второе имя Хуэй*.

* 慧 (huì) — живой ум, находчивость

Несовершеннолетний принц Пэй, вопреки установленному порядку, был награжден яшмовой подвеской, и получил титул принц Хуай.

Осиротевший сын принца Юна, Ли Хэн, унаследовал положение своего отца, а титул "Юн" был заменен на "Вэй".

Обеих лянди теперь звали императорской наложницей Цзин и императорской наложницей Цзинь.

* 静 (jìng) — тихая; 瑾 (jǐn) — прекрасный самоцвет

Что касается гарема императора Ле, наложница Сянь, мать принца Ци, была возведена в ранг добродетельной супруги Сянь. По истечении траура по императору, принц Ци заберет ее в свои владения, чтобы в дальнейшем материально обеспечивать ее.

Мать принца Юна, наложница Шу, тоже была возведена в ранг добродетельной супруги, и после траура ее увезет на содержание принц Вэй.

Остальные наложницы были переселены в мавзолей императора Ле, поскольку у них не было ни сыновей, ни дочерей.

Тридцать третий год Юаньдина · первый день шестого месяца

Новый император именовал период нового правления как Тяньюань.

Иероглиф "Чжу" был широк в применении, поэтому новый император оказал милость и изменил написание своего имени*. Это спасло многие старинные записи и документы от необходимости пересмотра и внесения поправок. Нового императора восхваляла вся страна.

Также, он объявил всеобщую амнистию и освободил народ от уплаты налогов на три года!

Период Юаньдина продолжался тридцать три года, и его сменило правление Тяньюань. Началась новая глава истории.

Благодаря союзу между императрицей Дэ, которая ныне являлась вдовствующей мачехой-императрицей, и великой старшей принцессой Ли Сянь, заговор Ли Хуаня с целью переложить вину за убийство своего отца был уничтожен в пух и прах, когда вдовствующая императрица объявила о смерти императора Ле от болезни!