Том 1 Глава 163

Глава 163. За шелестом весеннего ветерка нас ждет разлука

Линь Ваньюэ и Ли Сянь уснули в обнимку, но сон их продлился недолго. Как только с востока начало светлеть, Линь Ваньюэ проснулась.

Двое человек лежали в тесных объятиях. Сердце Линь Ваньюэ защемило от вида Ли Сянь в ее руках.

Жаль, что эта чудесная ночь была такой короткой. Их вчерашний разговор остался незаконченным. Линь Ваньюэ не могла не вспомнить слова Ли Сянь; возможно, пришло время выйти из игры. Как-никак, она женщина, использующая личность своего младшего брата. Ее заветное желание уже исполнилось, и у нее не было искушения получать высокое положение и богатство. Возможно, ей следует дать новому императору немного душевного покоя.

В конце концов, Поднебесная принадлежала новому императору. Война никогда не закончится. По завершению строительства стены северную границу ждут новые перспективы. В каждом поколении найдутся таланты, и рано или поздно один из них придет ей на замену.

При этой мысли Линь Ваньюэ начала улыбаться, словно у нее камень с души свалился. Ей очень хотелось как-нибудь привезти свою жену и дочь в деревню Чаньцзюань. Они бы вместе сожгли деревянную доску, а затем взобрались бы на большую гору, где она раньше играла и резвилась. Пришло также время рассказать старику Линю и о том, что случилось с его Линь Юем.

Линь Ваньюэ попыталась двигаться как можно тише, но все же разбудила Ли Сянь.

Красивое стройное тело Ли Сянь с оставленными на нем отметинами было прикрыто одеялом.

Ли Сянь недовольно промычала. Она обхватила Линь Ваньюэ за талию и уткнулась в изгиб ее шеи, на которой все еще виднелся след укуса:

— Я тебя разбудила? Поспи еще немного. Уже светает, мне скоро надо ехать.

После поры весеннего ветра* снова наступает разлука.

* 春风一度 (chūn fēng yī dù) — образно о половом акте

— Я больше не усну. Провожу тебя.

Линь Ваньюэ откинула одеяло, открывая холодному воздуху их тела.

— Ай! — вскрикнула Ли Сянь.

Линь Ваньюэ вылезла из постели и обратно накрыла Ли Сянь. Она была так влюблена в разнеженную сном принцессу с румянцем, контрастирующим с белоснежной кожей.

Ли Сянь облокотилась на кровать, прикрыв грудь одеялом, и начала рассматривать Линь Ваньюэ.

Линь Ваньюэ, стоявшая сейчас без одежды, была выше среднестатистической женщины. Долгие годы военной службы и интенсивных тренировок обеспечили ей превосходную фигуру.

На ее теле, лишенном жировых складок , четко проглядывались очертания мышц, но это было вовсе не безобразно.

Подтянутое тело, источающее силу.

Шрамы от клинка и крестообразный рубец, пересекавший всю спину, обладали дикой красотой в глазах Ли Сянь.

И еще... эти подозрительные царапины на спине и следы укусов на шее. Вид каждой отметины будоражил сердце Ли Сянь и приводил в смущение.

Линь Ваньюэ забинтовала грудь, надела нижнюю одежду и, наполовину обувшись, прошаркала к шкафу и нашла чистую одежду.

Она знала, что Ли Сянь была чистюлей. Из-за вчерашнего ночного безумства одежда Ли Сянь была разбросана по полу, поэтому она встала одеться первой.

Она вернулась к кровати и протянула свою одежду Ли Сянь. Та взяла ее, без стеснения опустила одеяло и медленно встала с кровати, чтобы одеться.

Линь Ваньюэ не удержалась и бросила несколько взглядов. На коже Ли Сянь виднелись следы их совместно проведенной ночи.

Лицо Линь Ваньюэ вспыхнуло. Ли Сянь ничего не сказала и застенчиво отвела взгляд.

Линь Ваньюэ подумала о своих мозолистых руках…

Она приняла решение: вернувшись с этого сражения, она обязательно сведет мозоли той мазью "Бинцзиюйгу".

Ее взгляд остановился на красных точках на простыне.

Линь Ваньюэ словно поразила молния.

У нее не было опыта в этих делах, но в армии она наслушалась столько непристойностей. Естественно она понимала, что это такое!

На лице Линь Ваньюэ отразилось смятение; она вспомнила, что, проникнув пальцами внутрь, не знала, как далеко идти, и встретила какое-то препятствие…

Линь Ваньюэ подняла правую руку. На ногтях ее указательного и среднего пальцев остались едва различимые следы крови, которые давно изменили свой цвет.

— Принцесса…

Линь Ваньюэ обняла Ли Сянь, которая уже облачилась в ее нижнюю одежду. Ее терзали стыд и угрызения совести; наверняка Ли Сянь было очень больно.

Капли на простыне раскрыли и правду о ребенке.

Ли Сянь не поняла, отчего Линь Ваньюэ вдруг так разволновалась, но все же обняла ее в ответ, наслаждаясь оставшимися мгновениями нежности перед расставанием.

Сердце Линь Ваньюэ забилось сильнее, в глазах защипало. Она уткнулась лицом в шею Ли Сянь.

Почувствовав что-то горячее и мокрое на своей шее, Ли Сянь мягко отстранилась от Линь Ваньюэ. Когда она увидела влагу в уголках глаз, у нее дрогнуло сердце. Кончиками пальцев она смахнула слезинки и, взяв в ладони лицо Линь Ваньюэ, с нежностью посмотрела ей в глаза и тихо спросила:

— Неужели все так плохо, почему ты вдруг начала плакать?

— Принцесса... ребенок был ненастоящим. Почему ты мне не сказала?

Крупные капли слез Линь Ваньюэ текли не переставая.

— Тогда вчера тебе было очень больно. Прости меня, принцесса.

Щеки Ли Сянь окрасились румянцем. Она улыбнулась, глядя на обнимающую ее Линь Ваньюэ, которая была выше ее на полголовы и сейчас заливалась слезами*. Она вздохнула, вытирая ее слезы. Играя роль Линь Фэйсина, Линь Ваньюэ несомненно была стойкой, но кто бы мог подумать, что когда она станет самой собой, наружу выйдет ее мягкая девчачья сторона. Однако эта хрупкая сторона Линь Ваньюэ, все ее слабости и слезы предназначались только для Ли Сянь, которая была довольна этому факту.

* 梨花带雨 (líhuā dài yǔ) — 1) дождем осыпаются цветы груши; 2) красавица льет слезы, слезы красавицы льются ручьем

Как только они полностью оделись, Ли Сянь достала из рукава красный шейный платок:

— На самом деле я пришла вчера за тем, чтобы отдать тебе это.

— На северной границе расквартированные войска, и этот обычай там не распространен. Но в других частях страны Ли, если муж отправляется на битву, жена завязывает ему красный шейный платок. Это как оберег. Подойди, я завяжу и тебе.

Линь Ваньюэ чуть-чуть опустила голову. Глядя на серьезное выражение лица Ли Сянь, завязывающей платок, Линь Ваньюэ думала о том, как ей не хотелось уходить.

Она надеялась, что расправа с мятежниками не продлится долго; что оборонительное сооружение на северной границе достроят раньше, что новое поколение талантливых маршалов воспитают как можно скорее, предоставляя ей возможность передать военную власть другим лицам.

— Принцесса, не беспокойся, я непременно вернусь живой!

— Я хочу, чтобы ты вернулась в целости и сохранности, без единой царапины.

Линь Ваньюэ была облачена в военное снаряжение из черного железа. За спиной у нее висел трехстоуновый лук, на поясе — клинок, а за пазухой она спрятала кинжал. В правой руке она держала серебряное копье Гудань, а левой вела за собой благородного скакуна Лунжаня.

Ли Сянь, одетая в дворцовый наряд, проводила Линь Ваньюэ до ворот своего поместья.

До места назначения, где ее ждали император и армия, Линь Ваньюэ должна была добраться одна.

Она беспокоилась за самочувствие Ли Сянь, поэтому сказала ей возвращаться первой.

Но Ли Сянь не хотела с ней расставаться и упорно настаивала на том, что пройдет с ней еще десять шагов.

Так она и шла с Линь Ваньюэ десять шагов, а потом еще десять. С тяжелым сердцем и нежеланием прощаться, полная боли разлуки.

В итоге Ли Сянь прошла сто шагов.

В это время заря только окрашивала темное небо. Улица перед поместьем великой старшей принцессы была имперской территорией, так что никого, кроме них, здесь не было.

— Принцесса, не провожай меня дальше. Возвращайся.

Ли Сянь стояла на прежнем месте, решив дальше провожать Линь Ваньюэ взглядом.

В следующее мгновение она вдруг почувствовала невесомость. Линь Ваньюэ перехватила ее поперек талии и приподняла!

— Что ты...

Линь Ваньюэ взяла Ли Сянь на руки и уверенно зашагала. Ее глаза ни на секунду не отрывались от лица принцессы:

— Лучше я сама унесу тебя назад, прежде чем уеду.

Линь Ваньюэ донесла Ли Сянь обратно к воротам поместья и сказала:

— А сейчас я ухожу. Жди моего возвращения, принцесса.

Ли Сянь медленно ослабила хватку на рукаве Линь Ваньюэ и, подавив грусть, кивнула ей.

Линь Ваньюэ улыбнулась белоснежной улыбкой и под неотрывным взглядом Ли Сянь повернулась кругом.

Очень быстрыми шагами она вернулась к Лунжаню, подняла серебряное копье и взобралась в седло...

Сжав поводья, она повернула голову, глядя на стоящую вдалеке Ли Сянь.

Она натянула поводья: "Но!".

Ли Сянь провожала Линь Ваньюэ глазами, пока та не скрылась за углом улицы.

Она потащила свое ноющее тело обратно в покои, но больше не могла заснуть.

Сцены вчерашней безумной ночи проносились в голове одна за другой. Думая о том, что эта женщина идет в бой в качестве главнокомандующего, Ли Сянь испытывала сильнейшее беспокойство. Прошлой ночью, прежде чем провалиться в сон, она, казалось, слышала вздох Линь Ваньюэ. Может быть, у нее какие-то проблемы, о которых она молчит? Ли Сянь обязательно вытащит все это из нее, как только она вернется!

Ли Сянь чувствовала себя немного странно: Линь Ваньюэ и раньше вела сражения, но никогда еще она так не волновалась. Почему ее так сжирает беспокойство? Или это из-за того, что она лишилась своих Теней и потенциальной важной информации? А может потому, что их отношения изменились, и ее чувства путают ход мыслей?

"Если бы я знала, то передала бы Чжу-эру своих Теней потом...". По крайней мере, ей стало бы намного спокойнее, если бы за Линь Ваньюэ следовали ее Тени.

Сейчас у Ли Сянь осталось только три цичжу, которые следили за левым и правым советниками и комендантом Инем. Новый император еще не освоился на троне. Не стоило забывать о внешних и внутренних проблемах; еще не время разбираться с этими старыми чиновниками, за ними можно было только наблюдать.

Но тогда не осталось никого, кто мог бы защитить Линь Ваньюэ.

Ли Сянь надеялась, что ее беспокойство было напрасным.

На платформе стоял тринадцатилетний император Ли Чжу, наряженный в роскошное черное одеяние. На ветру покачивались свисающие с тиары нити с двадцатью четырьмя бусинами.

Слева от Ли Чжу стоял маршал Линь Фэйсин в черных доспехах. Принц Ци, Ли Чжэнь, облаченный в золотые доспехи, стоял по правую руку.

У платформы разместилась стотысячная кавалерия в черных доспехах. Армия принца Ци все еще находилась в его владениях. Приказ уже был послан, и они присоединятся к войскам по дороге.

Ли Чжу налил три чаши вина и одну отдал Линь Фэйсину, а другую Ли Чжэню.

— Выпиваю эту чашу вместе с зятем и братом Ци! Руководствуйтесь общими стремлениями, и да придет к вам победа, лишь только развернутся знамена!

— Благодарим Ваше Величество! Эти подданые не обманут Ваших ожиданий!

Все трое выпили вино и с силой разбили чаши об пол.

Армия солдат тоже выпила, и сто тысяч чаш разлетелись вдребезги, ударившись о землю!

"За нами верная победа! За нами верная победа! За нами верная победа!" — яростно проревели солдаты в мощном пылу, способном сотрясти горы и реки.

Ли Чжу впервые видел такую сцену. Он расправил плечи и подошел к краю платформы. В его глазах сверкнула искра воодушевления, когда он посмотрел на солдат внизу.

Линь Ваньюэ подошла к краю платформы и подняла руку. Солдаты замолчали. Не было слышно ни вороны, ни воробья.

Ли Чжу, взмахнув рукавами, распростер руки и крикнул все еще высоким нежным голосом:

— Принесите славу нашей великой стране Ли, одолейте всех врагов, одержите безоговорочную победу!

— Да здравствует император! Да здравствует император! Да здравствует император!

Документ, оповещающий небо и землю, был сожжен. Принесли в жертву трех животных, выпили вино в честь проводов.

Линь Ваньюэ и принц Ци попрощались с Ли Чжу, сошли с платформы и оседлали своих боевых коней.

Первый год Тяньюаня · двадцатый день седьмого месяца

Чжуну-хоу, великий маршал Линь Фэйсин, и его помощник принц Ци, Ли Чжэнь, выводили из Тяньду огромную процессию из стотысячной кавалерии.

На пути в территорию принца Чу их ожидали сто тысяч воинов в золотых доспехах, что привел Ся Ушуан-хоу!

В поместье великой старшей принцессы наступило время завтрака.

Ли Сянь только уселась, как в комнату влетела Линь Байшуй и прыгнула в ее объятия:

— Байшуй, веди себя хорошо.

— Мам, а где папа?

Вошедшая следом няня подняла Линь Байшуй и усадила ее на стул.

— Папа сегодня принял приказ твоего дяди и ушел в военный поход.

— И когда папа вернется?

Ли Сянь улыбнулась:

— Очень скоро.

Служанка подала жидкую кашицу в жадеитовой чаше.

Но, поставив ее на стол, она вспомнила, что фума уехал из столицы, извинилась перед Ли Сянь и собралась отнести кашу обратно.

— Можешь не убирать, оставь.

Эту целебную кашу прописала Ло И по ее просьбе. Заваренная с корнем многоцветкового горца, ягодой годжи, черным кунжутом, луковицей лилии, семенами лотоса и другими лекарственными травами, она должна была восстановить здоровье Линь Ваньюэ и вернуть былой цвет волос на ее висках. Говорят, эта каша оказывает чудодейственный эффект.

Ли Сянь попробовала одну ложку и поморщилась.

Она еле-еле проглотила кашу и улыбнулась.

Ло И все-таки добавила корень коптиса*! Неудивительно, что всякий раз, когда Линь Ваньюэ ела эту кашу, ее лицо квасилось в выражении вселенского страдания и глубокой горечи.

* 黄连 (huánglián) — коптис китайский, сушеное корневище, применяемое в качестве лекарства для устранения жара и обезвреживания ядов (очень горький)

Но когда Ли Сянь спрашивала, вкусно ли ей, она улыбалась и говорила, что да.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как она уехала, но Ли Сянь уже скучала по ней.