Том 1 Глава 18

Глава 18. Лицо цвета персика, искрящееся красотой

Линь Ваньюэ с луком в руках шла подле Ли Сянь. Одна — смуглая, худая и одетая в простую одежду. Другая — с нефритовой кожей, в изысканно расшитых одеяниях на грациозной фигуре. Они шли бок о бок и выглядели столь контрастно на фоне друг друга! Тем не менее, обычно замкнутая Линь Ваньюэ вызвалась провести Ли Сянь экскурсию по военному лагерю, и та внимательно, с неким энтузиазмом слушала ее с легкой улыбкой.

— Это пехотный лагерь. Я когда-то жил здесь. Условия жизни пехотинцев не особо хорошие — обычно в одной палатке теснятся по три-пять человек.

Ли Сянь тихо поинтересовалась:

— Почему условия пехотинцев намного хуже, чем в кавалерии?

Немного подумав, Линь Ваньюэ ответила:

— Потому что для подготовки пехоты требуется гораздо меньше времени, и требования к ним чрезвычайно низкие, в то время как обучение кавалерии занимает в разы больше времени, как и обучение лошадей. Так как кавалерия — определяющая сила войска, она ценится в разы больше пехоты.

Линь Ваньюэ не знала, почему, услышав ласковый и мягкий голос Ли Сянь, она в один миг успокоилась и потеряла бдительность, даже не зная совсем ничего о Ли Сянь, пока не обнаружила, что едва не сболтнула лишнего. Как Ли Сянь, что старательно очаровывала талантливого командира и выведывала информацию, могла позволить ему остановиться?

Она непринужденно засмеялась и сказала:

— Командир Линь, нет ничего плохого в том, что Вы рассказываете мне это. Я обещаю, этот диалог останется нашим секретом.

Как только Линь Ваньюэ услышала слова Ли Сянь, ее сердце отчего-то зашлось в учащенном темпе. Ли Сянь источала некую ауру мягкости и благородства, ее слова и улыбка были такими же нежными, как родниковая вода, мягко проникающая в камень сердца Линь Ваньюэ. И Линь Ваньюэ, у которой всегда был стойкий нрав, поверила ее словам. Она продолжила:

— В действительности я считаю, что пехота тоже заслуживает хорошего обращения, так как пехотные части обладают более высокой смертностью. Генерал любил идти на штурм с фронтовой части пехоты, расставив кавалерию по правым и левым флангам. Столкновение с кавалерией гуннов приводило к огромному числу потерь в пехоте, именно пехотинцы, находящиеся на грани жизни и смерти, сохраняют высокую численность кавалерийцев.

Линь Ваньюэ закончила речь и неловко почесала затылок. Ее слова произвели еще большее впечатление на Ли Сянь.

— Эта военная жизнь настолько скучна, что мне интересно узнать, чем увлекается командир батальона Линь? — Ли Сянь пристально посмотрела на Линь Ваньюэ. Она выглядела так, будто задает серьезный вопрос. Будь то деньги, власть, женщины или что-то причудливое — все, что разжигает в Линь Ваньэ интерес, Ли Сянь могла бы использовать для "приманки"...

Линь Ваньюэ глубоко задумалась и с серьезным видом ответила:

"Этот Линь Фэйсин...действительно не ест соль и масло*."

* не есть соль и масло — 不进油盐 (yóuyánbùjìn) — обр. в отношении человека очень упорного, который может отказывать себе в самом необходимом

— Ах! Не надо! — неподалеку вдруг раздался громкий женский стон.

Ли Сянь и Линь Ваньюэ остановились и ошарашенно посмотрели друг на друга. Линь Ваньюэ быстро осмотрелась вокруг и подумала: "Чтоб меня! Только познакомилась с Ее Высочеством и завела ее в этот грязный район!".

— А! Ах...боже, помогите!

Пограничные военные лагеря содержали проституток — вражеских пленных женщин и специально присланных (похищенных) девушек из страны. Линь Ваньюэ знала об этом, но никогда не была в стенах этого борделя...Как-то забредя сюда по случайности, Линь Ваньюэ услышала заливистый мужской смех, стенания и крики о помощи. Она стояла в смятении, открыв рот и не в силах сказать что-либо.

— Помогите! Пожалуйста, пощадите меня! Ааа!

— Что за звуки? — Ли Сянь нахмурила брови. Она не обладала большими познаниями в этой области и, столкнувшись с нынешней ситуацией, думала не в том направлении. От этих женских криков о помощи Ли Сянь стало не по себе.

— Ваше...Ваше Высочество, давайте вернемся обратно!

Линь Ваньюэ немало повидала, но она не в силах была опорочить чистый образ Ли Сянь этой грязной правдой.

— Какой храбрый! Решил ограбить женщину! — возмутилась Ли Сянь, затем, быстро взглянув на Линь Ваньюэ, удобно ухватила подол ханьфу и устремилась к злоумышленнику, чтобы помочь молодой женщине. Линь Ваньюэ наблюдала за удаляющейся в сторону военного борделя Ли Сянь, и, превозмогая боль, широким шагом последовала за ней и ухватилась за тонкое запястье. Почувствовав мягкий шелк кожи, она отдернула руку. К счастью, это остановило Ли Сянь. Охваченная тревогой Линь Ваньюэ не посмела взглянуть в лицо принцессы, и, опустив голову, сказала:

— Ваше Высочество, там...там военный бордель.

Бледное до этого лицо Ли Сянь в ту же секунду залилось краской. Она в удивлении открыла рот и посмотрела на Линь Ваньюэ, склонившую голову. "Легкий экипаж и знакомая дорога*...мы неосознанно забрели в такое место. Кажется, этот человек частенько захаживал сюда, пока не получил ранение".

Ли Сянь, закусив нижнюю губу, кинула растерянный взгляд на Линь Ваньюэ и быстро повернулась, чтобы уйти! Линь Ваньюэ быстро последовала за ней, и вместе они покинули это место.

Пройдя с десяток шагов, они встретили двух солдат с алебардой*. Завидев их, солдаты направились навстречу.

* легкий экипаж и знакомая дорога — 轻车熟路 (qīngchēshúlù) — обр. в знач.: делать хорошо знакомое дело; идти по проторенной дорожке

* алебарда двузубая; цзи — древнее оружие, соединявшее в себе клевец и пику: длинное древко с топоровидным лезвием, заканчивавшееся заострённым наконечником

— Приветствуем Ее Высочество принцессу! Шицзы Пинъянхоу ожидает Вас в главном шатре с неотложным делом к Ее Высочеству и настоятельно просит аудиенции.

Линь Ваньюэ провожала взглядом отдаляющуюся фигуру Ли Сянь. Та не обернулась и продолжала идти до шатра в сопровождении стражников Ли Му. Когда она скрылась за пологом, Линь Ваньюэ не сдержалась и прикоснулась к своей руке, что недавно держала запястье Ли Сянь. Затем она посмотрела на свою покрытую мозолями ладонь и задумалась, с восхищением отмечая про себя: "Мои ладони такие грубые, черствые по сравнению с руками принцессы...".

Ей было невдомек, что в это время за каждым ее шагом следила Ночная Тень...

— Командир Линь! Вот Вы где!

Линь Ваньюэ повернулась и вскрикнула:

— В чем дело?

— Следуйте за мной, Вас хочет видеть генерал в главном шатре.

— Буду сию минуту!

Линь Ваньюэ отодвинула мысли на задний план и последовала за стражником. Уже отсюда ей была слышна ругань, исходящая из шатра...

— Наше государство — величайшая держава! В любом случае, Вы не можете сдаться гуннским варварам, Вы совсем потеряли достоинство.

— Вздор! Я командовал войсками на Северо-Западе, когда твой отец еще был солдатом, а сейчас ты, юнец, указываешь мне?

— Гм! Этот шицзы пришел с императорским указом!

— Шицзы, дядя, успокойтесь.

— Докладываю! Линь Фэйсин, командир батальона, пришел встретиться с генералом!

Линь Ваньюэ вошла в шатер и увидела напротив Ли Му высокого молодого господина в дорогих одеяниях, который держался с достоинством и изяществом. Линь Ваньюэ поняла, что он прибыл в лагерь вместе с принцессой, но никак не ожидала, что он наберется смелости и публично поставит под сомнение действия Ли Му. Даже с отсутствующим политическим чутьем она принимала Ли Чжуна за столичного чиновника.

Ли Му указал на Линь Ваньюэ:

— Ты! Скажи этому шицзы, что ты услышал в тот день!

Тогда Линь Ваньюэ услышала странный звук рога, исходящий от гуннов, и затем их солдаты продемонстрировали усовершенствованные боевые навыки и даже совершили несколько ночных атак против лагеря, коих не было ни разу за те два года.

Линь Ваньюэ закончила рассказывать. Ли Чжун нетерпеливо спросил:

— Кто ты? И что ты мне предлагаешь? Ли Му и в самом деле вынашивал эту мысль об избежании сражений. Поэтому я собираюсь вернуться в столицу и доложить императору!

От слов Ли Чжуна лицо Ли Му побледнело от злости, а стоявшая рядом Ли Сянь не могла вымолвить ни слова. Она впилась глазами в Ли Чжуна и поняла кое-что...