Том 1 Глава 42

Глава 42. Провоцирующие гнев будут убиты

(TW: много крови, графическое описание насилия)

Подождав, когда Линь Ваньюэ приблизится, Хэй Лаоху скривил губы в улыбке и со свистящим звуком взмахнул золоченым ножом, пригвоздив его к земле.

— Братец, ты вызвал у меня восхищение. Восхищение восхищением, но правил никто не отменял. Клинки безжалостны, как насчет того, чтобы сразиться врукопашную? Но, как мы уже ранее договорились, если ты не выдержишь тридцати раундов, тебе придется оставить свои вещи.

Линь Ваньюэ подумала про себя: "Похоже, этот Хэй Лаоху не из тех, кто совершает зверские преступления против людей. В таком случае все в порядке, мне не хочется никого убивать".

— Да-гэ все понятно разъяснил, в таком случае я окажу почтение.

Линь Ваньюэ не раздумывая воткнула свой клинок в землю.

Ли Сянь, сидевшая внутри повозки, слегка приподняла угол занавески, когда услышала приглушенный разговор Линь Ваньюэ и Хэй Лаоху. Увидев, что Линь Ваньюэ действительно пригвоздила свое оружие к земле, она не смогла сдержать тихий вздох…

Ли Сянь почувствовала крайнее огорчение: этот Линь Фэйсин все-таки смышленный? Или все-таки дурак?

Предположим, он умен, но не смог разглядеть такую явную ловушку горных разбойников и радостно запрыгнул в нее. Допустим, он глуп, но мгновенно обнаружил признаки засады за пределами города Хучжоу и даже выложил свою теорию о кротах. И совсем недавно он предсказал, что они столкнутся с проблемами едва заедут в ущелье.

Ли Сянь опустила занавеску, не желая больше наблюдать за тем, что происходит снаружи. Она все еще полностью была уверена в боевых способностях Линь Ваньюэ.

К настоящему моменту она уже пришла к выводу, что даже если Линь Фэйсин одержит победу, он все равно пострадает. Но также она подумала: если Линь Фэйсин, пострадав, научится разглядывать злой умысел в сердцах людей, то оно, возможно, к лучшему.

В конце концов, Линь Фэйсин — одна из шахматных фигур. Если он не сможет быстро приспособиться, то в будущем потеряет свою жизнь.

Ли Сянь, однако, не имела понятия, что ее движение с поднятием занавески было замечено горным разбойником по имени сяо-Мао, стоявшим неподалеку…

— Ну что, братец, давай!

Хэй Лаоху повернулся к Линь Ваньюэ и сделал приглашающий жест.

Линь Ваньюэ учтиво поклонилась Хэй Лаоху, а затем, держа кулак наготове, атаковала.

В течение двух лет, проведенных Линь Ваньюэ в армии, их обучали смертоносным движениям, а не каким-то вычурным приемам ради услады глаз. В первую атаку всегда вкладывалось наименьшее количество энергии для последующего нанесения наибольшего урона, вплоть до смертельного исхода противника.

Линь Ваньюэ не хотела убивать Хэй Лаоху, лишь протянуть все тридцать раундов, а затем небрежной уловкой уступить ему, чтобы закончить дело.

Линь Ваньюэ нацелилась в грудь Хэй Лаоху, чтобы нанести прямой удар. Хэй Лаоху пока не знал ее уровня, поэтому не осмелился сделать первый шаг. Он уклонился, ловко избегая кулака Линь Ваньюэ, схватил ее руку, и со всей силы потянул ее вперед!

Будучи захваченной Хэй Лаоху, Линь Ваньюэ сделала два шага вперед. Теперь передняя сторона ее тела была уязвима перед противником!

Рука Хэй Лаоху с силой удерживала запястье Линь Ваньюэ, предотвращая ответную атаку. Затем он поднял правую ногу и направил колено в живот Линь Ваньюэ!

Линь Ваньюэ мгновенно среагировала и подняла правую ногу, чтобы отбить ногу Хэй Лаоху. Таким образом она заблокировала удар в живот.

Несмотря на то, что его движение встретило сопротивление, Хэй Лаоху не растерялся. Он быстро опустил правую ногу и поднял правый кулак, чтобы ударить в лицо Линь Ваньюэ.

Она наклонилась, и кулак Хэй Лаоху просвистел над ее головой. В это время Линь Ваньюэ подняла левую руку и локтем нацелилась в горло Хэй Лаоху. Она сделала это почти подсознательно. До того, как ее локоть достиг горла разбойника, она с ужасом осознала: по привычке она начала наносить смертоносный удар!

Она четко осознавала, что если ударит с такой силой, то сломает ему шею и отнимет жизнь!

Тем не менее, сдерживать силу было уже поздно…

В мгновение ока Линь Ваньюэ резко опустила плечо, рискуя получить травму от отдачи.

"Бум!" — локоть Линь Ваньюэ в последний момент переместился с горла Хэй Лаоху на его грудь.

От этого удара у Хэй Лаоху потемнело в глазах. Он ослабил хватку, отпустил Линь Ваньюэ и отступил на полшага.

Хэй Лаоху потер грудь и мрачно посмотрел на Линь Ваньюэ. Сейчас он начал испытывать некоторое сомнение. Ему не следовало было соглашаться на этот одиночный бой.

Он искоса взглянул на свой золотой нож, прибитый к земле. В голове назрел дурной план.

И в этот самый момент...

— Аааа... — из-за спины Линь Ваньюэ раздался пронзительный крик Ли Сянь.

Оказалось, что пока Линь Ваньюэ была увлечена боем, горный разбойник сяо-Мао увидел, как задернулись занавески на окне повозки, и решился на действие. Он прокрался к повозке и раздвинул занавески. Это застало Ли Сянь врасплох, и она завизжала.

— Принцесса!

Сяо-Шии, лежавшая на склоне, попыталась подняться, чтобы броситься на помощь Ли Сянь, но ее удержала Юй Сянь, придавив ее к земле и зажав рот.

— Не двигайся! Ты не можешь творить все, что взбредет в голову, до нужного момента. Разве ты не видишь, в чьих руках веревка?!

Однако крик Ли Сянь отвлек Линь Ваньюэ. Она повернула голову и увидела, что горному разбойнику пришла в голову мысль украсть ослиную повозку, пока она сражалась, что он даже приподнял занавески!

Увидев это, Линь Ваньюэ почувствовала, как кровь хлынула ей в голову.

Тем временем Хэй Лаоху воспользовался моментом. Когда Линь Ваньюэ оглянулась, он шагнул вперед и поднял свой огромный позолоченный нож. Он устремился к Линь Ваньюэ и сделал круговое движение ножом — движение, которое одним махом могло смести тысячную армию врага, — собираясь нанести рубящий удар!

Линь Ваньюэ заметила боковым зрением холодный блеск. Ее разум не успел отреагировать, но после стольких лет нахождения на грани жизни и смерти у нее развились необходимые рефлексы, которые действовали за нее.

Ноги Линь Ваньюэ молниеносно оттолкнули ее назад. Несмотря на то, что она избегала быть порубленной на части, лезвие все же задело ее левую руку, так как она находилась ближе всего, и Линь Ваньюэ была отвлечена. Из раны тут же потекла алая кровь.

Увидев результат своего выпада, Хэй Лаоху громко рассмеялся:

— Хахаха...на войне все средства хороши, парень. Сегодня ты оставишь свою жизнь здесь.

Линь Ваньюэ никак не отреагировала на это. Она даже не взглянула на свою порезанную руку. Отступив назад, она вытащила из земли свой поясной клинок. Затем под пристальным взглядом Хэй Лаоху она отвернулась, оставив спину и голову уязвимыми для противника.

Пока что все в порядке. Эти горные разбойники ничего не сделали принцессе.

Линь Ваньюэ держала клинок, не ведая о том, что задумал Хэй Лаоху. Широкими шагами она направилась к повозке с ослом.

Хэй Лаоху не ожидал таких действий. Он стоял на месте, слегка озадаченный, и, воспользовавшись этой возможностью, Линь Ваньюэ перешла на бег.

— За ним! — Хэй Лаоху махнул рукой, и остальные братья тут же бросились за Линь Ваньюэ.

За ней гнались девятнадцать вооруженных горных разбойников, но она продолжала бежать, не оглядываясь назад.

Расстояния до повозки было чуть меньше двадцати шагов, но Линь Ваньюэ оно казалось бесконечным. Она сожалела об этом, ей не следовало быть такой мягкосердечной!

К счастью, когда она увидела, что разбойник сяо-Мао оцепенело смотрел в окно повозки, она почувствовала некоторое облегчение.

Он отодвинул занавески и обомлел, ослепленный красотой. За всю свою жизнь он никогда не встречал такой красивой женщины.

Он словно прирос к земле и забыл, как двигаться. Это предоставило Линь Ваньюэ благоприятную возможность!

Она на всей скорости помчалась в сторону повозки, схватила сяо-Мао за воротник и отбросила его с такой мощью, что его ноги оторвались от земли, и он взлетел в воздух!

С характерным звуком сяо-Мао грохнулся на землю. Из его глаз посыпались искры, и он чуть не потерял сознание.

Линь Ваньюэ держалась за деревянную поверхность повозки, чтобы не упасть, и обеспокоенно заглянула внутрь. То, что предстало перед ее глазами, заставило ее сердце сжаться невыносимой болью.

В "кабине" повозке мертвенно-бледная Ли Сянь зажалась в углу. Ее руки вцепились в кинжал. На ее лице застыла паника, которую она не могла скрыть под вынужденным самообладанием.

Сердце Линь Ваньюэ заныло. На нее вдруг нахлынул поток сложных чувств: желание защитить, страх, сожаление, чувство вины и неистовая, глубокая ярость…

Линь Ваньюэ опустила занавески. Она развернулась и пошла к сяо-Мао, который все еще пытался подняться.

В нескольких десятках чжанов от сяо-Мао к Линь Ваньюэ устремились девятнадцать горных разбойников, жаждущих крови.

Но Линь Ваньюэ будто и не замечала их вовсе. С клинком в руке она, опустив голову, смотрела на сяо-Мао, который все еще сидел на земле. Шаг за шагом она приближалась к нему.

Он поднял голову и увидел ее свирепое выражение лица и холодные, как лед, глаза, прикованные к нему…

В голове Сяо-Мао промелькнула кристально чистая мысль: он хочет убить меня!

Сяо-Мао продолжал обессиленно сидеть на земле. Он хотел встать и убежать, но обнаружил, что его тело не слушается его! Он нервно задергал ногами, пытаясь отталкнуться от земли, но мог лишь во все стороны разбрасывать ими камешки.

Линь Ваньюэ прищурилась на сяо-Мао. Уголки ее глаз и губ слегка подергивались.

Девятнадцать разбойников были уже менее чем в десяти шагах от нее. Один за другим они подняли оружие, готовые зарезать Линь Ваньюэ.

Но Линь Ваньюэ вела себя так, словно их не существовало. С по-прежнему опущенной головой и уставившись в глаза сяо-Мао, она подняла руку с клинком и с размаху рубанула.

Вслед за этим движением раздался звук лезвия, рассекающего плоть. Полилась кровь и оросила землю алыми брызгами!

Сяо-Мао был обезглавлен Линь Ваньюэ. Его голова, отброшенная потоком артериальной крови, упала на землю и откатилась в сторону. Он моргнул один раз, показав выражение шока и ужаса, прежде чем замереть…

Жуткая тишина.

Труп сяо-Мао медленно накренился и повалился назад.

Горные разбойники с оружием наготове, собиравшиеся убить Линь Ваньюэ, были уже в пределах досягаемости. Нужно было всего-то поразмахивать ножами и саблями, чтобы отсечь ей голову.

Но время словно остановилось, ибо все горные разбойники застыли на месте. Даже их выкрики, призывающие к убийству, замолкли.

Лицо Линь Ваньюэ было заляпано кровью, капли которой медленно стекали вниз, огибая контуры загорелого лица…

Так или иначе, она не обращала на это никакого внимания. В руке она сжимала клинок, с которого капала кровь. Взгляд был ледяным. Все ее тело источало убийственную ауру.

Линь Ваньюэ гневно уставилась на разбойников, как будто давая понять, что любой, кто сделает шаг вперед, станет вторым сяо-Мао.

В результате произошла странная сцена: все как один девятнадцать разбойников замедлили шаг, даже поднятое вверх оружие замерло в воздухе. Из всех девятнадцати не было ни одного, кто осмелился бы сделать шаг вперед!

Упавший труп все еще фонтанировал кровью. Горячая, липкая багряно-красная жидкость растекалась по земле, медленно просачиваясь под сапоги разбойников, как будто умерший с открытыми глазами и не нашедший покоя сяо-Мао манил к себе в преисподнюю.

Линь Ваньюэ оглянулась кругом. Каждый разбойник, встретившись с ней взглядом, опускал оружие. Некоторые даже отступили назад.

Хэй Лаоху все еще держал в руках свой большой золоченый нож и потирал ушибленное место на груди. Когда он услышал, что его младший братец умолк, и увидел брызги крови, он подумал, что тот расправился с самоуверенным парнишкой.

Тогда он прикрикнул на столпившихся разбойников, вымещая всю злобу:

— С дороги, мать вашу, дайте пройти!

Услышав голос своего главаря, они почувствовали себя помилованными преступниками и один за другим уступили ему дорогу.

Когда стена людей медленно расступилась, Хэй Лаоху увидел следующее...

Юноша с окропленным алыми каплями лицом, одетый в одежду из грубой ткани, верхняя часть которой была пропитана кровью крепко сжимал поясной клинок, с которого падали кровавые капли в растекающуюся под его ногами лужу крови. Перед ним лежало обезглавленное тело, из которого все еще струилась кровь, и чуть поодаль — отрубленная голова…

Хэй Лаоху был поражен. Не успел он отреагировать, как этот юноша, напоминающий бога смерти, медленно подошел к нему.

Сверкающие яростью черные глаза, контрастирующие со смуглым лицом, забрызганным кровью, придавали ему чрезвычайно устрашающий вид.

Хэй Лаоху попятился назад.

Девятнадцать горных разбойников расступились. Наблюдая, как Линь Ваньюэ шаг за шагом приближается к Хэй Лаоху, они опустили головы, не смея задерживать взгляд на Линь Ваньюэ.

Сердце Хэй Лаоху сковало страхом, но все же его психика была немного крепче, чем у обезглавленного сяо-Мао.

И все же Хэй Лаоху почувствовал, как его колени неконтролируемо начали дрожать. Он не мог понять, каким образом доброжелательный и легковерный молодой человек в одно мгновение превратился вот в это?

— Младший...младший братец...ты...послушай...

— Младший брат, я могу объяснить...

— Нет-нет-нет, да-гэ, да-гэ, спаси!

По мере сокращения расстояния между ними и Линь Ваньюэ защитный психологический барьер Хэй Лаоху дал трещину, и даже его голос начал дрожать.

Но Линь Ваньюэ как будто ничего не слышала. Выражение ее лица было неизменным, когда она шагала к Хэй Лаоху в обычном темпе.

Убедившись, что просить о пощаде бесполезно, он поднял свой огромный нож и замахнулся на Линь Ваньюэ!

— ААААА!!!!!!!!!!

Душераздирающий и отчаянный вопль разнесся далеко по долине...

Хэй Лаоху не удалось ясно разглядеть, как двигалась Линь Ваньюэ. Он почувствовал лишь холод в животе, и вслед за этим, казалось, что-то вытекло из его живота.

Хэй Лаоху поднял нож и опустил голову. Из кровавого места наружу вытекали кишки с какой-то плотью, название которой он не знал…

Разве это было не его непревзойденное движение, которое одним махом могло смести тысячную армию врага? Что за...?