Том 1 Глава 44

Глава 44. Осталось перенести еще одну боль

— Сянь-эр, Вы хотели что-то сказать?

Ли Сянь повернула голову, встречая блестящие ясные глаза Линь Ваньюэ. Слова, которые собиралась произнести Ли Сянь, тут же застряли в горле. Наконец, она спокойно сказала:

— Фэйсин, запомни: добрые намерения не таятся за семью печатями, лишь злой умысел, который сквозил в словах главаря разбойников, покрыт уклончивым притворством.

Ли Сянь поднялась с земли и, стряхнув с одежды пыль, вернулась к повозке. Она залезла внутрь и села. На сердце тяжелело какое-то противоречие.

Ли Сянь восхищалась Линь Фейсином, ее душа была преисполнена предвкушением и любопытством относительно его формирования как личности. Но в то же время она была встревожена. Если настанет день, когда он, направляемый ею, "созреет" настолько, что разглядит эту шахматную доску, не создаст ли он проблем, полностью уничтожив ее планы? В конце концов, эмоциональный всплеск — довольно сложный случай…

Таким образом, многие слова, которые Ли Сянь первоначально хотела сказать Линь Ваньюэ в этот благоприятный момент, заменились ни соленой ни пресной* заключительной фразой. Что же касается степени воодушевления, то все будет зависеть от восприятия Линь Ваньюэ.

* ни соленый ни пресный — 不咸不淡 (bùxián bù dàn) — обр. в знач.: пресный, невыразительный, скучный

Линь Ваньюэ посидела еще немного, пока не почувствовала терзающую боль в левой руке. Она наклонилась, чтобы посмотреть. Рана была неглубокой, но длинной, незатянувшейся…

— Ай... — выдохнула Линь Ваньюэ.

Она вернулась в "кабину" повозки и достала кусок ткани, чтобы обмотать им свою руку.

— Давай ускорим ход. Будет лучше, если мы прибудем в Лянь до наступления темноты. Может быть даже найдем тех, у кого останемся на ночлег. Твою рану нужно обработать как следует.

— Мгм, — кивнула Линь Ваньюэ.

Они отправились в путь.

Еще до того, как начало смеркаться, в Лянь въехала ослиная повозка. Город был небольшим. Взгляд стоящего у городских ворот мог достигнуть конца улицы.

На улице было тихо и безлюдно, лишь несколько лавок оставались открытыми.

— Сянь-эр, давайте сперва поедим чего-нибудь. Заодно разузнаем, где тут постоялый двор.

— Лаобань*, сколько стоит лапша с луком?

— Две монеты за чашку!

— Тогда две чашки лапши с луком, пожалуйста.

— Ладненько, подождите немного.

* лаобань — 老板 — хозяин лавки

— Посидите здесь, Сянь-эр, я пока схожу привяжу осла.

Линь Ваньюэ, казалось, беззаботно вела осла за упряжку, но ее глаза сканировали каждую деталь окружения. Наконец, она остановила повозку у перекрестка улиц и привязала упряжку искусным узлом, который можно было развязать одним рывком.

Когда Юй Сянь и сяо-Шии, переодевшиеся в крестьянскую одежду, увидели, что Линь Фэйсин смотрит в их сторону, они испуганно бросились в соседнюю лавку косметики. Сяо-Шии надула щеки и зло выпалила:

— Юй Сянь-цзецзе, этот мальчишка опять за свое! Я никогда раньше не сталкивалась с такими бдительными людьми!

Юй Сянь посмотрела на негодующую сяо-Шии и рассмеялась. Она повертела в руках коробку румян, и, понизив голос, ответила:

— Разве это плохо? Честно говоря, после этих нескольких дней я начинаю понимать, почему принцесса выбрала именно его.

— Хмф, может потому что он настолько туп, что им легко манипулировать?

Юй Сянь мило улыбнулась.

— По-моему, в подчиненных у принцессы тупица только ты. Посмотри хорошенько, где он оставил повозку.

Юй Сянь сунула коробку румян в руки сяо-Шии и сказала:

— Тупицы остаются здесь, а я пошла. Это тебе.

Линь Ваньюэ вернулась к лапшичной лавке. Две миски луковой лапши уже были поданы.

Она перешагнула через скамейку, села и начала поедать лапшу большими глотками.

— Лаобань, в этом городе есть постоялые дворы?

— Есть, но наш Лянь маленький, и постоялые дворы тоже не очень большие. Следуйте по этой улице и идите на восток, вот второй дом — это трактир "Тунфу"*.

— Спасибо, Лаобань.

* Тунфу — 同福 (tóngfú) — досл.: совместное благополучие

Поскольку посетителей не было, владелец лавки вымыл руки и накинул на плечо сухое полотенце. Он придвинул стул и завел разговор с Линь Ваньюэ и Ли Сянь:

— Откуда вы?

— С запада.

— Вы прибыли в Лянь, чтобы погостить у родственников или просто проездом?

— Проездом. Завтра направимся в Хучжоу.

— О, — услышав холодные ответы Линь Ваньюэ, хозяин лавки тактично перестал задавать вопросы.

Поев и расплатившись, Линь Ваньюэ отвязала упряжку осла и, с повозкой позади, вместе с Ли Сянь они направились в "Тунфу".

Они заказали одну комнату. Линь Ваньюэ, немного подумав, дала служащему две монеты, чтобы тот приготовил горячую воду. Тот взял деньги и воодушевленно удалился. Линь Ваньюэ с Ли Сянь поднялись на второй этаж и вошли в свою комнату.

Комната была небольшой, но чистой и опрятной, с однополостными кроватью, квадратным столом и двумя табуретами. С одной стороны стояла ширма, а за ней — большая деревянная бочка, используемая для купания.

Линь Ваньюэ быстро распахнула окно, высунула голову и посмотрела вниз. Убедившись, что все в порядке, она так же быстро закрыла его.

Через некоторое время подошел служащий постоялого двора с двумя другими рабочими, которые несли горячую воду.

— Господин, вода готова.

Линь Ваньюэ кивнула. После того как бочку наполнили, служащий трактира и помощники уже собирались было уйти, но их остановила Ли Сянь:

— Сяо-эргэ*, позвольте спросить, есть ли здесь лекарь?

* сяо-эргэ — 小二哥 (xiǎoèrgē) — обращение к служащему постоялого двора

Служащий повернулся и увидел, что заговорившая с ним девушка была прекрасна, как нежный цветок. Он некоторое время стоял в ошеломлении, прежде чем ответить:

— Есть, есть. Этой деве нездоровится? Я могу позвать Вам лекаря.

Линь Ваньюэ молча шагнула вперед, полностью заслонив ему обзор, и сказала:

— Нет повода для беспокойств, я хотел бы узнать, не мог бы сяо-эргэ найти для меня иголку и нитку.

Ли Сянь стояла у кровати и смотрела на стоящего перед ней Линь Фэйсина, чья спина была хоть и не широкой, но твердой и прямой. Уголки ее губ поползли вверх.

Служащий трактира хотел еще несколько раз взглянуть на красавицу, но не ожидал, что этот "глава семейства" поймает его с поличным. Осознав, что провинился, служащий учтиво поклонился Линь Ваньюэ:

— Господин, пожалуйста, подождите, я сейчас все принесу.

Как только он ушел, Ли Сянь подошла к Линь Ваньюэю и спросила:

— Точно будет все в порядке, если лекарь не осмотрит рану?

— На самом деле это не так уж и важно, для нас в военном лагере это легкое ранение. Когда военные лекари заняты, мы сами справляемся с этим. Кроме того, лекарь с первого взгляда определит, что рана от лезвия. Как бы то ни было, лучше нам держаться в тени.

— Но если не приостановить кровотечение и воспаление с помощью лекарств, в рану попадет инфекция.

— С прошлого раза осталась мазь для колотых ран, которую мне отдала Сянь-эр. Пока вода горячая, Сянь-эр нужно принять ванну.

Раздались стуки в дверь. Линь Ваньюэ сначала хотела пригласить служащего войти, но после некоторых раздумий решила сама подойти к двери и открыть ее, высунувшись на половину.

— Господин, вот иголка и нитка.

Служащий посмотрел на Линь Ваньюэ, неловко улыбаясь: кто бы мог подумать, этот человек поистине заботлив, однако...будь он на его месте, то, вероятно, был бы таким же для такой красивой девы.

— Спасибо, — сказала Линь Ваньюэ, затем взяла иголку с ниткой и хлопнула дверью.

Она взяла маленькую плетеную корзинку с иголкой и ниткой и уселась за стол, положив левую руку на столешницу. Правой рукой она медленно закатала рукав, обнажая смуглое предплечье и бледное плечо.

Ли Сянь принесла масляную лампу, поставила ее на стол и села рядом с Линь Ваньюэ, затем взяла одну из иголок и поднесла ее на небольшое расстояние от огня.

— Я помогу.

— Нет-нет, как я смею затруднять...Сянь-эр, позвольте мне самому это сделать. Вода еще теплая, Вам лучше пойти мыться.

— Твоя рана располагается высоко на руке, и зашивать одной рукой будет неудобно, так что не отказывайся от помощи.

Ли Сянь снова вытащила тоненькую прядь из своих волос и пробормотала себе: “Волос тоньше нитки, это уменьшит боль”.

Затем она просунула волос в игольное ушко. Увидев это, Линь Ваньюэ перестала протестовать и подняла руку, лежавшую на столешнице, предоставляя Ли Сянь свободу действий. Ли Сянь подняла взгляд на бледное плечо Линь Ваньюэ. Рана, зашитая ее волосами в прошлый раз, уже зарубцевалась и внешне напоминала сколопендру.

Ли Сянь легонько взялась за плечо Линь Ваньюэ, которое было твердым наощупь. В другой руке она держала иглу. Но, посмотрев на открытую рану, Ли Сянь несколько замешкалась. На этот раз рана была не такой глубокой, шириной всего в палец, поэтому, похоже, с ней будет гораздо легче справиться. Однако по сравнению с прошлым разом она все еще сочилась кровью, которая время от времени собиралась в капли и стекала вниз по руке.

Другой рукой Линь Ваньюэ держала сухой кусок ткани. Всякий раз, когда капала кровь, она вытирала ее. Видя, что Ли Сянь колеблется, она подумала, что той стало не по себе от открывшегося вида.

— Сянь-эр, может все-таки примете ванну? Я сам справлюсь.

— Потерпи чуть-чуть.

Ли Сянь глубоко вздохнула и, зажав иглу, кольнула рану. Так как у Линь Ваньюэ не было чрезмерного кровоизлияния, на месте укола сразу же выступили капли крови. Рука Ли Сянь дрожала, она не могла продолжать шить...

— Позвольте мне, Сянь-эр.

Ли Сянь поняла, что она действительно не в состоянии выполнить такую задачу, поэтому убрала иглу из раны и протянула ее Линь Ваньюэ.

Линь Ваньюэ взяла иглу и несколько беспомощно посмотрела на Ли Сянь: похоже, не было сделано ни одного стежка…

Ли Сянь взяла оставленную на столе ткань и осторожно стерла капли крови с руки Линь Ваньюэ.

Сжав иглу, Линь Ваньюэ проколола кожу и плоть вокруг открытой раны и потянула, аккуратно сделав первый стежок. Ли Сянь тотчас вытерла новые капельки крови, затем перевела взгляд на Линь Ваньюэ.

Загорелое лицо. Высокая переносица, которая была отчетливо проступала в профиль. Густые и красиво очерченные брови. Черные блестящие глаза, в совершенстве соответствующие своему обладателю. Плотно сжатые тонкие губы, что, несмотря на боль, не издают ни звука — в точности как в тот раз, на ковре в шатре Ли Сянь.

— Сянь-эр! — позвала Линь Ваньюэ, нахмурив брови.

Ли Сянь очнулась и увидела, что выступило несколько алых капель, медленно скользящих вниз по руке Линь Ваньюэ. Она быстро приложила туда ткань.

Ли Сянь оставалось лишь наблюдать за тем, как Линь Ваньюэ медленно штопает свою рану стежок за стежком. Звук волос, стягивающих плоть, вызывал покалывание и мурашки по коже головы.

В этот самый момент Ли Сянь чувствовала некий трепет перед Линь Ваньюэ. Ей определенно было бы не под силу не проронить ни звука, не говоря уже о том, чтобы зашивать рану самой...

Ли Сянь подняла руку и мягко вытерла капельки пота на лбу Линь Ваньюэ. Внезапно в ее голове промелькнул вопрос, и, не подумав, она выпалила:

— Фэйсин, ты когда-нибудь плакал?

Услышав вопрос Ли Сянь, Линь Ваньюэ затормозила свою слегка дрожащую руку, тяжело вздохнула и повернулась к Ли Сянь.

— Конечно, я плакал и раньше.

Ли Сянь подперла рукой подбородок и с любопытством спросила:

— А когда ты в последний раз плакал?

Ли Сянь продолжала смотреть на Линь Фэйсина. Она не ожидала, что из-за этого небрежного вопроса яркие глаза Линь Фэйсина внезапно потемнеют.

— Фэйсин...

Линь Ваньюэ медленно подняла голову и, взглянув на Ли Сянь, блекло улыбнулась.

— В последний раз я плакал, когда убил первого гунна.