Том 1 Глава 47

Глава 47. Осень в Ханьском дворце. Феникс возвращается в гнездо

("Осень в Ханьском дворце" — китайская лирическая трагедия, написанная Ма Чжиюанем в эпоху Юань в 13 веке)

Линь Ваньюэ села напротив Ли Сянь. Ее натянутое как струна тело наконец расслабилось.

— Эх... — Линь Ваньюэ вздохнула с облегчением и тяжело привалилась к стенке повозки.

На лице Ли Сянь промелькнула улыбка.

— Ты, должно быть, очень устал от этого путешествия, — тихо сказала она.

Линь Ваньюэ сразу же выпрямилась и ответила:

— Вовсе нет, Сянь...Принцесса.

Улыбка Ли Сянь померкла. Глядя на Линь Ваньюэ, она тихонько вздохнула:

— Да, принцесса?

— Хоть мы и вернулись во дворец и обязаны соблюдать этикет, я искренне желаю, чтобы между нами не возникло дистанции из-за разницы в нашем положении. Хорошо?

Линь Ваньюэ довольно долго смотрела на Ли Сянь, затем усиленно покивала:

Получив желаемый ответ, Ли Сянь слегка улыбнулась. Линь Ванью, увидев это, улыбнулась в ответ.

Перед императорским кабинетом на белом мраморном полу стоял на коленях стражник.

— Ваше Величество, этот презренный явился с докладом!

Ли Чжао за столом с нефритовой кистью в руке и перечитывал отчеты. Услышав громкий голос стражника, он поднял глаза. Старший дворцовый евнух понял все без слов. Он поклонился Ли Чжао и, согнувшись в спине, поковылял из библиотеки, размахивая мухогонкой*.

— Чего ор поднял? Его Величество читает отчеты!

— Отвечаю старшему евнуху. Ее Высочество старшая принцесса вернулась!

— Что ты сказал?

Когда седовласый и сморщенный евнух услышал это, его изначально прищуренные глаза в щелочки тут же расширились и чуть не вылезли из орбит.

— Когда это случилось? Как она вернулась?!

—Только что. Ее Высочество старшая принцесса...приехала на ослиной повозке. Какой-то загорелый и тощий парень привз ее. Они уже должны быть в дворце Вэймин!

* мухогонка — 拂尘 (fúchén) — или просто метелка с красным хвостом, обозначающая принадлежность к высоким особам

Дослушав доклад, евнух отбросил мухогонку и вернулся в императорский кабинет, чтобы немедленно доложить обо всем Ли Чжао. Через мгновение старший дворцовый евнух быстро выбежал из комнаты и громко объявил:

— Его Величество приказал немедленно приготовить паланкин!

В императорском паланкине, который несли тридцать шесть человек, сидел Ли Чжао, сложив руки на коленях. Его корпус был наклонен вперед.

Старший евнух быстрым шагом следовал за паланкином. Он прилагал огромные усилия, но, увидев выражение лица Ли Чжао, страдальчески взвыл про себя. Он стиснул зубы и, размахивая мухогонкой, рявкнул:

— Пошевеливайтесь!

— Слушаемся! — крикнули в унисон носильщики, и паланкин начал набирать скорость.

Нанизанные на нити бусы, свисающие с тиары Ли Чжао, покачивались в такт паланкину и сталкивались друг о друга, издавая звонкие звуки.

Императорский паланкин словно на крыльях мчал Ли Чжао к дворцу Вэймин. Запыхавшийся старший евнух трусил следом, а с обеих сторон от паланкина бежали два ряда стражников.

Позади плелись два ряда служанок, которые не могли нагнать паланкин. Одни несли веера из павлиньих перьев, другие тащили курильницы с благовониями. У остальных были предметы первой необходимости. Все эти служанки отдалились на довольно большое расстояние и бежали вслед с выражением страдания на лице…

— Ваше Высочество старшая принцесса, мы прибыли во дворец Вэймин.

Линь Ваньюэ выпрыгнула из повозки, затем повернулась к Ли Сянь, чтобы помочь ей выйти.

— Принцесса вернулась!

— Принцесса вернулась!

Услышав голоса позади, Линь Ваньюэ по привычке заслонила Ли Сянь.

Но за ее спиной прозвучал мягкий голос Ли Сянь:

— Фэйсин, все в порядке. Это Вэймин, дворец принцессы*.

* в оригинале Ли Сянь называет себя 本宫 (běngōng) в присутствии всех, исключая императорскую семью и Линь Ваньюэ

Линь Ваньюэ была немного удивлена сменой обращения Ли Сянь, но все же послушно отступила в сторону.

Стражник отвел повозку с ослом в сторону и теперь ожидал приказа Ли Сянь.

Многие дворцовые слуги, стражники и евнухи выбежали из дворца Вэймин. Они побежали к Ли Сянь и упали на колени.

Увидев это скопище коленопреклоненных людей, Линь Ваньюэ вздрогнула и хотела было отойти в сторону. Она никак не могла привыкнуть к подобным ситуациям. Хоть она и понимала, что эти люди преклонили колени не перед ней, она превозмогла себя и продолжила стоять рядом с Ли Сянь.

— Приветствуем Ее Высочество старшую принцессу!

— Приветствуем Ее Высочество старшую принцессу!

— Приветствуем Ее Высочество старшую принцессу!

Услышав эти громкие радостные возгласы, Линь Ваньюэ почувствовала, как ее голова распухает. В этот момент она окончательно поняла: положению Ли Сянь соответствовал такой уровень почтения и благородства.

— Можете встать!

Заплаканная дворцовая служанка тут же поднялась с земли и бросилась к Ли Сянь изящными, мелкими шагами и зарыдала:

— Ваше Высочество, почему Вы вернулись так поздно? Мы были все до смерти встревожены и потеряли всякую надежду! Дни и ночи мы жгли благовония и молились в молитвенных залах. Какое счастье, что Ваше Высочество благополучно вернулись, иначе какой смысл этой служанке жить...Хнык-хнык...

— Сяо-Цы* очень заботлива. Разве я вернулась не в целости и сохранности?

— Хнык-хнык-хнык...как может Ваше Высочество так пренебрегать собой, Вы же совсем исхудали. И что на Вас надето...хнык-хнык...как Ваше Высочество могли подвергнуться такому обращению!

* Цы — 小慈 (cí) — любовь, милосердие, доброта

Линь Ваньюэ в растерянности посмотрела на содрогающуюся от мучительных рыданий сяо-Цы. Она впала в шок и никак не могла понять: разве с принцессой что-то не так? Почему эта служанка плачет?..

Привыкшая к иному обращению, Линь Ваньюэ, конечно, не могла понять причину плача сяо-Цы.

Ли Сянь, как старшая принцесса, рожденная в императорском дворце, привыкла к тому, что в ней сызмала души не чаяли. Ради нее Ли Чжао даже внес корректировки в систему ритуалов страны Ли, чтобы принцесса имела те же привилегии, что и принцы. Она ездила на прогулки в карете, запряженной четверкой лошадей. Также, ей были дарованы жалованные владения, как у принцев, имевших во владении восемь тысяч земель. Когда Ли Сянь исполнилось пятнадцать лет, Ли Чжао даровал ей еще тысячу земель. Обладание правами на девять тысяч земель по аналогии было и у наследного принца Ли Чжу. Дочери императора такое было позволительно, но если бы подобные изменения в привилегиях произвели у принца, то Ли Чжао навлек бы на себя беду.

Ли Чжао переосмыслил все и пришел к выводу, что это действительно несколько неуместно. Поэтому он увеличил количество земель Ли Чжу до двенадцати тысяч, а принца Чу — до десяти тысяч. У принца Ци было их девять тысяч, поэтому его наградили военной властью. У принца Юна оставалось так же восемь тысяч. Что касается оставшихся двух несовершеннолетних принцев, Ли Хуаня и Ли Пэя, то у них было меньше трех тысяч на каждого...

Исходя из этого можно было догадаться о высоком статусе Ли Сянь.

Следовательно, все, что носила, ела или использовала Ли Сянь, всегда было наилучшего качества. Все подарки из чужеземных государств сначала осматривались Ли Чжао. Он выбирал наиболее подходящие из них, а затем отправлял их Ли Сянь.

Сяо-Цы была личной служанкой Ли Сянь. Она выросла вместе с ней и Ли Чжу и затем уже полностью обосновалась во дворце. Она лучше всех знала условия жизни Ли Сянь, какие у нее были привычки. Изначально сяо-Цы хотела поехать с Ли Сянь, но ее оставили во дворце "присматривать за наследным принцем". Когда она услышала о происшествии с Ли Сянь, мир для нее словно рухнул. Целыми днями на ее лице не высыхали слезы, она ежедневно молилась и жгла благовония.

Получив известие о возвращении Ли Сянь, она первая выбежала из комнаты. И, наконец, когда она увидела принцессу в "потрепанной" одежде, то пришла в ужас...

Ли Сянь перевела взгляд с плачущей сяо-Цы на Линь Фэйсина, одетого в такую же крестьянскую одежду, как и она. Выражение его лица было немного суровым.

Она легонько похлопала сяо-Цы по руке и тихо успокоила:

— Ну все, не плачь. Разве я не стою перед тобой в полном здравии? Все благодаря командиру батальона Линь. Передай приказ отвести его в купальню и выдать ему новый комплект одежды.

Только тогда сяо-Цы заметила, что рядом с Ли Сянь стоит еще один человек. Она подняла глаза, чтобы рассмотреть его — высокий и стройный, со смуглой кожей. Хоть на нем была одета крестьянская одежда, спина у него была прямая. Его черные глаза были яркими и пронзительными. Этот человек отличался от всех стражников, которых сяо-Цы когда-либо видела во дворце. Кроме того, от него веяло решительность. Хотя его внешность сильно отличалась от внешности тех молодых господинов, которых сяо-Цы видела раньше, в ней была своя уникальность, которая запоминалась с первого взгляда.

Сяо-Цы была очень привязана к Ли Сянь, поэтому узнав, что этот парень был "спасителем" ее принцессы, она не могла не почувствовать благодарность и признание в отношении Линь Ваньюэ. Она вытерла слезы и тихо сказала:

— Командир батальона Линь, пожалуйста, следуйте за этой служанкой.

Линь Ваньюэ взглянула на Ли Сянь. Получив легкий кивок в ответ, она сказала сяо-Цы:

— В таком случае, благодарю за беспокойство.

Линь Ваньюэ уверенно пошла за сяо-Цы во дворец Вэймин.

Толпа дворцовых служанок и стражников построились в два ряда, пропуская Ли Сянь, направляющуюся к своему дворцу.

Она не торопилась умываться и переодеваться, так как эта одежда все еще была пригодна. Как и следовало ожидать, как только она устроилась в главном зале, вбежал слуга и взволнованно доложил:

— Его Величество прибыл!

Ли Сянь поставила чашку с чаем на стол и поднялась со стула. Затем, окруженная дворцовыми служанками, она неспеша вышла из зала, чтобы встретить императорский паланкин.

Тридцать шесть человек внесли паланкин во дворец Вэймин. Все дворцовые служанки во дворе опустились на колени.

— Эти служанки приветствуют Его Величество.

— Можете встать!

Ли Чжао взмахнул широким рукавом, стремительно сошел с только что опущенного паланкина и крикнул:

В этот момент вышла Ли Сянь, одетая в грубое крестьянское одеяние. Сопровождаемая служанками, она двинулась навстречу Ли Чжао и, поклонившись, сказала:

— Эта дочь приветствует отца-императора...

Ли Чжао тут же шагнул вперед и взял Ли Сянь за руки, останавливая ее движение:

— Ты столько натерпелась. Нет необходимости в церемониях. Дай своему отцу взглянуть на тебя.

Ли Сянь подняла голову. Ее глаза покраснели. Прежде чем она заговорила, две слезинки скатились по ее щекам. И без того похудевшее лицо стало еще более несчастным. При виде Ли Сянь, одетой в старую одежду грубого покроя, с мокрым от слез лицом глаза Ли Чжао тоже покраснели.

— Отец-император!

Ли Чжао поднял большую ладонь, чтобы мягко стереть слезы с лица Ли Сянь, и с болью в голосе сказал:

— Моя дочь перенесла страдания. Не нужно плакать, отец-император обязательно добьется справедливости!