Том 1 Глава 63

Глава 63. Гонимые ветром облака сгущаются в серые тучи

Как только Бянь Кай закончил свою исповедь, он стукнулся лбом об пол.

В шатре повисла пугающая тишина.

Чжан Саньбао внимательно посмотрел на Линь Фэйсина, на чьем лице не наблюдалось изменений. Он в тот же миг забыл об упреках в адрес Бянь Кая.

Услышав голос Линь Ваньюэ, Бянь Кай вскинул голову и вытаращил глаза. Он не мог поверить своим ушам. Он думал, что Линь Фэйсин нанесет ему хотя бы несколько десятков ударов.

Бянь Кай поднял голову, чтобы встретиться глазами с Линь Ваньюэ, и тотчас же его сердце сковал страх: этот глубокий взгляд наводил ужас. В нем не таилось ярости и подобных ей эмоций, но этого было достаточно, чтобы вызвать дрожь от страха.

Линь Ваньюэ медленно отвела взгляд и равнодушно сказала:

— Бянь Кай, помяни мои слова. Чтобы такое было в первый и последний раз.

— Вас понял!

— Можешь идти. Саньбао, ты тоже. В последние дни ты много работал, тебе нужно отдохнуть.

— Слушаюсь, командир батальона.

Чжан Саньбао и Бянь Кай покинули шатер друг за другом. Линь Ваньюэ, приложив руку к пояснице, не спеша приблизилась к кровати и прилегла.

Куда, черт возьми, подевалась провизия? Почему главнокомандующий прервал поиски? Каким образом им удалось запутать следы? Бянь Кай не мог допустить ошибку, но как злоумышленник обвел их вокруг пальца? Бесчисленное количество вопросов тут же забили голову Линь Ваньюэ.

Она спокойно все проанализировала. Используя имеющиеся зацепки и наблюдения, она собрала все по крупицам. В итоге она пришла к таким мыслям: Мэн Нида сказал, что Хучжоу уже обыскали, поэтому вероятность того, что провизия там, очень мала. Умениям Бянь Кая можно было доверять, следовательно, проблема в Фаньли. Предприятие Су, по-видимому, и являлось исходной точкой каждой запутанной нити. Если бы Линь Ваньюэ все еще была убеждена в непричастности этого предприятия, наказание было бы напрасным.

Она сделала два вывода. Первый заключался в том, что караваны Су Сипо перевезли провиант в Фаньли, но пробыл он там недолго и, перевозимый отделившейся группой повозок, покинул город через другие ворота в непрерывном потоке других караванов. Другая группа караванов была оставлена в Фаньли, чтобы привлечь внимание людей и протянуть время.

Второй вывод состоял в том, что провиант тайно передали кому-то по прибытии в Фаньли. Линь Ваньюэ застряла в городе на пятнадцать дней, но, хоть Бянь Каю было поручено не спускать глаз с обозов, сил одного человека было недостаточно. Нельзя было разглядеть ситуацию со всех сторон.

Версию о нынешнем местонахождении провизии в Фаньли Линь Ваньюэ отбрасывала, просто потому что интуиция подсказывала.

Но у Линь Ваньюэ была еще одна догадка: Ли Му наверняка что-то знал о пропаже...

— Столица, предприятие Су…

Пробормотав эти слова, Линь Ваньюэ достала из-за пазухи яшмовую подвеску, легла подбородком на деревянную подушку и стала рассматривать кулон с выгравированным на нем "Сянь".

Продираясь сквозь тернии, Линь Ваньюэ постепенно приходила к понимаю того, что чувствовала Ли Сянь, когда рассказывала о своей отнюдь не сладкой жизни во дворе.

Сама она находилась далеко, на границе. Быть вовлеченной во дворцовые козни уже тяжело и опасно. Но прямо сейчас она находилась в центре водоворота. Как она вообще выжила?..

Погруженная в свои мысли, Линь Ваньюэ чувствовала приливающую усталость. Веки становились все тяжелее и тяжелее.

Потерянная в сонной дымке, она прижала подвеску к груди и крепко заснула...

Столица · Дворец Вэймин

"Ли Му срочно отозвал Сина в Янгуань. Син попросил наказания. Ли Му приказал нанести сто ударов. Услышав это, командир штурмовых войск Линь Юй, Чжан Саньбао и Мэн Нида заступились и тоже попросили наказание. Му согласился.

Син получил тридцать тяжких ударов,остальные по двадцать. Чжан Саньбао проводил Сина обратно в шатер, Бянь Кай шел за ними.

Когда они ушли, Син впал в глубокий сон.

На следующий день, как только проявились симптомы внутренних повреждений, Син отказался от лечения.

Скудно поев и выпив, он снова заснул. Ночью у него поднялся жар.

Чжан Саньбао пригласил лекаря. Син отказался от осмотра.

Попытки Мэн Ниды и Чжан Саньбао уговорить Сина не увенчались успехом. Пришел Линь Юй и убедил их уйти.

Линь Юй приказал перенести Сина в его резиденцию и передал его в руки Юй Вань…"

Ли Сянь отложила отчет и нахмурилась: похоже, этот человек действительно всячески избегает осмотра. Неужели он боится, что его увечье обнаружат другие? Он совсем не щадит свою жизнь?

Ли Сянь взяла другое письмо и медленно развернула его.

"Сообщаю Вашему Высочеству, Линь Юй доверил Линь Фэйсина этой служанке несколько дней назад. Удивительно, но этот Линь Фэйсин запретил измерять его пульс, и вместо этого я пыталась установить диагноз по внешнему виду. По его красным глазам, тяжелому дыханию, повышенной температуре и невнятной речи можно сделать вывод, что у него было внутреннее воспаление. Во-первых, он не получал достаточного отдыха, учитывая его непрерывные поездки. Во-вторых, эти удары ускорили проявление воспаления.

Эта служанка написала в рецепт лекарство, устраняющее жар и обезвреживающее яд, снимающее воспаление, активизирующее кровообращение и успокоительное для восполнения сна, а также приготовила все это на медленном огне, Линь Фэйсин принял снадобье.

Прошло три дня с начала принятия Линь Фэйсином лекарства. Результаты налицо: лихорадка и длительный глубокий сон отступили.

Указания Ее Высочества успешно выполнены, Юй Вань кланяется."

Морщинка между бровей Ли Сянь разгладилась. В третьем отчете было написано:

"Му хочет повысить Сина…"

Ли Сянь взяла еще один шелковый кусочек бумаги и, сжимая кисть, написала несколько иероглифов, затем поручила сяо-Цы отправить его.

Как только сяо-Цы вышла, старший дворцовый евнух негромко объявил у двери:

— Ваше Высочество, Его Величество вызывает Вас…

Ли Сянь привела себя в порядок и села в паланкин, который направился в зал Чанчунь*.

* Чанчунь —长春 (chángchūn) — вечная молодость

— Докладываю Его Величеству, Ее Высочество старшая принцесса прибыла.

Ли Чжао сидел в главном зале за столом и рассматривал разложенные на нем три портрета. Услышав доложение евнуха, он приободрился:

— Скорее, приведи Сянь-эр сюда.

— Слушаюсь!

Ли Сянь последовала за старшим евнухом в зал. Она поклонилась Ли Чжао и мягко промолвила:

— Эта дочь приветствует отца-императора.

Ли Чжао радостно ей улыбнулся и махнул рукавом:

— Сянь-эр, можно без церемоний. Давай, подойди к отцу-императору.

Ли Сянь послушно выпрямилась. Поддерживая свое длинное дворцовое платье, она подошла к столу Ли Чжао.

Сегодня Ли Чжао, кажется, находился в добром расположении духа. Его лицо сияло от счастья, но начинающие седеть виски напоминали о возрасте.

Ли Сянь слегка приоткрыла алые губы и с болью в сердце сказала:

— Отец-император, должно быть, опять не спал и работал допоздна. Государственным делам нет конца, но отец-император должен беречь свое здоровье.

Слыша такие теплые слова дочери, хладнокровный император оттаивал и выказывал отцовскую любовь.

Ли Чжао с удовлетворением посмотрел на Ли Сянь и легонько похлопал ее по плечу.

— Отец-император уже стар. Все эти годы он многим обязан тебе и твоему младшему брату. Чжу-эру само собой разумеется, но моей Сянь-эр уже шестнадцать. Отец-император до сих пор помнит, какой ты была в детстве. Такой маленькой, как кусочек белого резного нефрита. Как только ты видела меня, то сразу же бежала ко мне и подолгу затем не отлипала. Столько лет пролетело в один миг. Из всех сыновей и дочерей Сянь-эр мне дороже всего.

— Отец-император...

Глаза Ли Сянь покраснели.

Увидев, что Ли Сянь расстроилась, Ли Чжао быстро сменил тему. Он снова улыбнулся и сказал:

— Сянь-эр, ты только посмотри, твои братья на этот раз неплохо потрудились. Тогда, после пиршества, они порекомендовали довольно выдающихся юношей из родовитых семей. Мы с твоей тетушкой наложницей Дэ долго выбирали, пока наконец не остановились на этих трех. Посмотри, какой из них тебе больше по нраву?

Ли Сянь, слегка улыбнувшись, опустила голову и посмотрела на три портрета на столе.

Ли Сянь уже все взвесила: у наложницы Дэ было два сына — Хуань и Пэй. Хуань-эр был нелюдим, Пэй-эр еще молод; первый еще не получил титул принца, а второй еще не дорос до участия в делах двора. Кроме того, у ее покойной матери были близкие отношения с наложницей Дэ.

То, что отец-император совещался с наложницей Дэ по таким вопросам, считалось вполне справедливым...

По-видимому, после того случая с нападением отец-император затаил злобу на нескольких принцев. Это было хорошо...

Ли Сянь посмотрела на три портрета и скривила уголки губ: однако эти три уважаемых брата действительно не отказались от своих дурных замыслов.

Ся Ушуанхоу. Пожалован титулом за боевые подвиги, имеет блестящие воинские достижения. Двадцать лет. Один из людей принца Ци.

Ли Чжун, шицзы Пинъянхоу. Восемнадцать лет. Один из людей принца Чу.

Ли Цзяньли, единственный преемник принца Хэнцзян, потомок наложницы и основателя династии. Едва ли он был императорских кровей. Ему было двадцать лет. Хоть этот человек не мог считаться помощником или придворным при принце Юне, префектура принца Хэнцзяна соседствовала с префектурой Ли Чуаня, поэтому не было бы натяжкой назвать его одним из людей принца Юна.…

Видя, что Ли Сянь молча рассматривает портреты, Ли Чжао заговорил:

— Смотрю, этот Ся Ушуанхоу самый подходящий по критериям и внешности из всех трех. Жаль только, что он не благородного происхождения. Да, он продвинулся благодаря воинским заслугам, но все равно это будет несправедливо по отношению к моей любимой дочери.

— Ли Чжун, этот поганец, гм. Но по возрасту и внешности он подходит Сянь-эр. Я и раньше рассматривал его. Сам Пинъянхоу неоднократно умолял меня. Если бы не тот случай, я бы дал добро. На этот раз я прислушаюсь к мнению Сянь-эр...

— Ли Цзяньли...Судя по отчетам, он весьма известен на территории Хэнцзяна, и там говорится, что у него мягкая натура. И все-таки он потомок наложниц, его родословная попорчена. Кроме того, Хэнцзян слишком далеко. А еще он внук старого дяди Вана, его в самом деле трудно вызвать в столицу…

Ли Чжао смотрел на Ли Сянь, которая все это время безмолвно сидела с опущенной головой.

— А самой Сянь-эр кто нравится?

Ли Сянь медленно подняла голову и с застенчивой улыбкой ответила:

— На каждом из этих портретов изображен красивый молодой человек, не обделенный талантом. Сянь-эр доверяет старшим братьям, но в брак вступают по приказанию родителей и уговорам свахи. Эта дочь не смеет проронить лишнее слово и умоляет отца-императора распорядиться этим делом.

Слова Ли Сянь проникли в самое сердце Ли Чжао. Посмотрев на Ли Сянь с облегченной улыбкой, он кивнул и сказал:

— Мое дитя может не беспокоиться, отец-император выберет для тебя хорошего фуму*.

* фума — 驸马 (fùmǎ) — зять императора, муж принцессы

— Отец-император, у этой дочери есть одна скромная просьба.

— Можешь ее озвучить.

— Сянь-эр хочет воздержаться в браке во имя глубокого траура по матери-императрице**. Я думаю, мой будущий фума будет не против.

** 27-месячный траур по родителям и близким родственникам, с оставлением должности, отказом от экзаменов и воздержанием в браке

Ли Чжао посмотрел на лицо Ли Сянь, в котором проглядывалось поразительное сходство с лицом усопшей императрицы, и тихо вздохнул:

— Моя дочь так учтива. Она поистине преданна и послушна. Это будет позволительно.