Том 1 Глава 69

Глава 69. Непорочные цветы персика на водной глади

— Господин, они еще горячие. Сейчас хотите попробовать?

Юй Сянь поставила поднос на стол и сделала пригласительный жест.

Линь Ваньюэ кивнула и, отправив в рот один кусочек, прищурилась от удовольствия:

— Очень вкусно.

Услышав похвалу от Линь Фэйсина, Юй Сянь просияла и торопливо сказала:

— Если господину нравится, эта служанка будет печь их каждый день.

Линь Ваньюэ нахмурила брови. Внутри зародилось неприятное ощущение, поэтому она равнодушно ответила:

— Не нужно, я не настолько прожорлив. Если мне захочется пирожных, я скажу.

Юй Сянь не рассердилась, получив вежливый отказ, и мило улыбнулась. В ее глазах промелькнул игривый огонек.

— Что-нибудь еще? — ровным голосом спросила Линь Ваньюэ.

— Эта служанка просит позволения уйти.

Юй Сянь, захватив поднос, тактично покинула комнату Линь Ваньюэ.

Линь Ваньюэ потянулась к груди и достала из-за пазухи яшмовую подвеску. Она долго смотрела на нее и, крепко сжав, глубоко вздохнула и снова спрятала.

С тех пор, как несколько месяцев назад Линь Ваньюэ стала ясно осознавать свои чувства к Ли Сянь, она начала испытывать душевные муки. Огромная разница в социальном положении, противоречие естественному порядку отношений между мужчинами и женщинами и это чувство собственной ничтожности. Поток эмоций, подобно бесконечным громадам гор, придавливал и сокрушал ее!

Но те "неприемлемые мысли" к Ли Сянь не скрылись за этими горами и не рассеялись временем, а напротив, неистово разрастались, пуская корни глубоко в сердце Линь Ваньюэ.

Любовная тоска по Ли Сянь нарастала с каждым днем. Думая о том, что церемония бракосочетания Ли Сянь с Ли Чжуном все ближе и ближе, она чувствовала, будто сердце пожирали миллионы муравьев. Это неотступное чувство тревожило и причиняло боль.

От безысходности Линь Ваньюэ пыталась отвлечься хлопотами. Каждый день, в свободное от военных обязанностей время, она отчаянно искала себе какое-нибудь занятие. Со временем у нее начала формироваться привычка читать книги.

"Теорию пограничной службы" она уже знала от корки до корки и, заручившись помощью Ли Му, начала применять знания на практике и с помощью них продумывать стратегий. Таким образом, она изменила свой образ мышления…

В стране Ли книги были ценным ресурсом. Поскольку было довольно затруднительно издать хорошую книгу, ее можно было распространять только в рукописных экземплярах. Та же ситуация обстояла с бумагой. Хоть отец Линь Ваньюэ был учителем, у них в доме имелись лишь бамбуковые свитки…

Но сейчас все было по-другому. У Линь Ваньюэ было тысяча земель, а Линь Цзыту был превосходен в управлении резиденцией. Приняв во внимание, что накопления Линь Фэйсина шли на убыль, Линь Цзыту отправился в земли, отданные Линь Фэйсину на кормление, чтобы предварительно собрать две десятых сбора. По окончании осенней жатвы позволялось отдать семь десятых. Узнав, что можно сэкономить на одной части урожая, воодушевленные крестьяне заплатили весь налог. Поэтому резиденция Линь могла и дальше поддерживать свое благосостояние.

Линь Ваньюэ привыкла к жизни в военном лагере, и, несмотря на то, что сейчас она была при деньгах, ее распорядок дня не претерпел особых изменений. Единственное отличие заключалась в том, что она расширила каналы приобретения книг.

В течение нескольких месяцев она собрала и прочитала приличное количество разнообразной литературы. Когда Ли Му услышал о подобном увлечении Линь Фэйсина, он прислал несколько книг и от себя.

Нынешняя Линь Ваньюэ уже с давних пор начала считаться высокопоставленной персоной в военном лагере. Расположение к ней Ли Му было очевидно для всех. Да, были командиры штурмовых войск, получившие повышение в семнадцать лет, но командир вроде Линь Фэйсина, которого сам главнокомандующий учил читать и писать, стал первым и последним исключением.

Узнав, что Линь Фэйсин любит книги, много кто старался угодить ему, посылая разного рода литературу в резиденцию Линь. И именно благодаря этим людям в течение нескольких месяцев кабинет Линь Ваньюэ заметно преобразился. Среди книг имелись не просто рукописные копии, но и ценные бамбуковые свитки — вплоть до уникальных экземпляров.

Она читала все больше и больше, отчего ее голова постепенно пополнялась знаниями. Вместе с этим менялся и характер.

Хотя она по-прежнему имела смуглый оттенок кожи и простовато одевалась, ее обволакивала аура образованного человека.

Вдобавок, она была молода и решительна. Вне зависимости от того, где она находилась, у нее всегда была ровная осанка. Вкупе с аурой образованности это придавало Линь Ваньюэ своеобразие и некое очарование.

О, нагрянул гость…

Хуцзы широкими шагами подошел к двери кабинета Линь Ваньюэ и, слегка постучав, сообщил:

— Господин, у Вас гость.

Услышав это, Линь Ваньюэ подняла брови. Она только что закончила расчесывать волосы перед бронзовым зеркалом.

— Какой гость?

— Тетушка Хэ из Янгуаня. Хозяин, этому слуге пригласить ее в гостиную?

Хуцзы откликнулся и ушел. Линь Ваньюэ нашла это несколько странным: со времени обоснования здесь у нее никогда не было посторонних посетителей, исключая товарищей из военного лагеря. Кто такая эта тетушка Хэ?

Когда Линь Ваньюэ вошла в гостиную, Юйлу и Юй Сянь уже подали чай со свежеприготовленной выпечкой этому "неизвестному гостю" и покорно ждали у задней двери.

Увидев Линь Ваньюэ, они тут же поклонились ей:

— Господин...

Линь Ваньюэ окинула взглядом гостью и убедилась, что никогда ее раньше не видела. По крайней мере о ней не было никаких воспоминаний. На вид ей было около сорока лет. Ее лицо было густо напудрено, а губы накрашены ярко-красной помадой шириной в палец. Красно-зеленое одеяние на ней было праздничным, но не совсем элегантным…

Стояла ранняя весна, северный воздух еще не успел прогреться, но при этом в руках у этой тетушки был шелковый веер, разрисованный парой плывущих по воде уток-мандаринок. Она устроилась на сиденье для гостей и обмахивалась веером.

Линь Ваньюэ вошла. Не успела она заговорить на правах хозяйки, как эта тетушка, сиявшая от радости, начала отвешивать поклоны:

— Ой, господин Линь, эта тетушка Хэ приветствует Вас.

Линь Ваньюэ махнула рукой, приглашая тетушку Хэ сесть, а сама села на место хозяина. За спиной гостьи тут же возникла Юй Сянь, чтобы подать чай, а затем тихо вернулась к Линь Ваньюэ.

— Тетушка Хэ пришла...по какому-то вопросу?

— Ах, господин Линь, могу я спросить, сколько Вам лет?

На опыте Линь Ваньюэ впервые гость так нагло перехватывал на себя инициативу у хозяина. Но так как тетушка Хэ была намного старше, да к тому же женщиной, Линь Ваньюэ честно ответила:

— Не нужно формальностей. В этому году мне исполнилось семнадцать.

— Оох~ а родились Вы какого числа и месяца?

— ...Четвертый месяц...двадцать девятый день.

— Ой-ой, как повезло, как повезло, какое идеальное сочетание!

Тетушка Хэ спрятала половину лица за шелковым веером, но кто угодно мог увидеть, что она смеется.

Линь Ваньюэ не приходилось раньше сталкиваться с людьми, имеющими такие манеры. Юйлу, которая была еще слишком молода, тоже была в недоумении. Но Юй Сянь и Линь Цзыту, стоявшие в стороне, уже поняли, что эта тетушка была свахой...

Тетушка Хэ перестала смеяться. Она увидела удивленное лицо Линь Фэйсина, изогнула уголки губ и продолжила говорить:

— Господин Линь, в южной части Янгуаня живет крестьянская семья Лю. Семья порядочная, безупречная. Все их предки были уроженцами Янгуаня. У них в имении двадцать му* рисовых полей. Также, у господина Лю есть дочь по имени Даньдань, и в этом году ей исполнилось четырнадцать. Господин Лю сказал...если Вам не важно их низкое социальное положение, Вы могли бы жениться на его дочери и сделать ее наложницей. В один прекрасный день она подарит Вам наследника, и семья Линь выпустит ветви и выбросит листья**. Если господин Линь хочет, можно повысить ее социальное положение, а еще, если Вы не...

* немного больше 1 км

** выпускать ветви и выбрасывать листья — 开枝散叶 (kāizhī sànyè) — обр. в знач.: иметь многочисленное потомство

И тут Линь Ваньюэ все поняла. Эта тетушка была свахой!

Сваха свалилась ей на голову!

Линь Ваньюэ резко встала.

— В этом нет нужды!

На губах тетушки Хэ застыла улыбка. Она чувствовала себя униженной...

Она уже много лет занималась сватовством, но никогда не встречала таких господ. Хоть семья Лю хотела выбиться в люди, но они готовы были отдать свою дочь в качестве наложницы. Любой мужчина-простолюдин бы с радостью согласился. Какой безумец откажется от второстепенной жены, да тем более такой молоденькой?

"Конечно, ты, Линь Фэйсин, высокозначимая личность и птица высокого полета. Все знают, что главнокомандующий Ли Му благоволит тебе. Но не слишком ли ты зазнался?"

Конечно, тетушка Хэ не осмелилась сказать это вслух.

— Ох, позвольте, господин Линь, Вам уже семнадцать лет, и, как Вам известно, среди трех видов сыновнего непочтения к родителям самый тяжкий грех ― отсутствие потомства! В Вашем возрасте уже должен быть ребенок, научившийся ходить. Я видела эту юную деву из семьи Лю. У нее крепкая поясница, и я Вас уверяю, она создана для вынашивания детей. Если Вы женитесь на этой девушке, то через три года у Вас будет двое детей!

Лицо Линь Ваньюэ сразу же вспыхнуло, что не ускользнуло от глаз Юй Сянь.

— Мои извинения, тетушка Хэ. Похоже, Вы зря потратили время на дорогу сюда! — холодно сказала Линь Ваньюэ и, подумав кое о чем, добавила: — У меня, Линь Фэйсина, нет ничего ценного, поэтому я не подхожу деве Даньдань. К тому же, я должен совершить кровную месть. Пока северная граница неустойчива, и гунны не отбиты, Фэйсин не может думать о семье! Хуцзы. Нет, Цзыту. Проводи тетушку Хэ до порога.

— Слушаюсь, господин!

Линь Цзыту подошел к тетушке Хэ и, сделав пригласительный жест, сказал:

— Тетушка Хэ, прошу.

Ее лицо побагровело, а затем побледнело, но она не посмела оскорбить Линь Фэйсина. Она лишь украдкой бросила на него свирепый взгляд и, помахав веером и тряхнув платочком, последовала за Линь Цзыту.

Юйлу и Хуцзы молчали, как цикады зимой. У Юй Сянь же на лице все это время был слабый намек на улыбку. В течение столь долгого времени с момента основания резиденции хозяин редко здесь бывал, но он всегда доброжелательно относился к слугам. Правил тоже было немного. Такого разъяренного Линь Фэйсина они еще не видели…

— А! — услышав, как Линь Фэйсин внезапно рыкнул, Хуцзы так испугался, что у него подкосились колени, и он упал.

Линь Ваньюэ смягчилась. В ее глазах промелькнула беспомощность:

— Ты можешь отвечать стоя.

— Слушаюсь!

Хуцзы поднялся с земли, но по-прежнему не выпрямился и трепетал от страха. Однако нельзя было винить его. Он и Юйлу, подписавшие договор о предоставлении себя в собственность, не были защищены законом. Их жизни зависели от прихотей хозяина. Если их забьют до смерти, дело решат несколько серебряных монет...

— Отныне, если будут наведываться свахи, говори им, что меня нет дома. Если они захотят войти и подождать, пусти их ждать в сторожку. Мне можно не докладывать!