Том 1 Глава 85

Глава 85. Десять тысяч саженцев взойдут поверх увядших деревьев

(строчки из стихотворения Бай Цзюйи "Наша первая встреча на застолье в Янчжоу")

Юаньдин · Тридцатый год

Линь Ваньюэ происходила из бедной семьи и, даже разбогатев, продолжала вести скромный образ жизни. Однако с тех пор, как сяо-Байшуй перешла под ее опеку, она всю свою душу вкладывала в заботу об этом ребенке, не желая, чтобы та испытывала нехватку в чем-либо. Она наняла для сяо-Байшуй двух нянь и двух служанок. После некоторых размышлений она вдруг испугалась, что маленькой госпоже будет одиноко, пока ее нет рядом, и поэтому приказала Линь Цзыту прошерстить рынок и купить двух маленьких девочек семи и восьми лет, которые будут играть с Линь Байшуй и расти с ней.

Судя по всему, ей повезло, что Линь Байшуй была девочкой. Если бы родился мальчик, Линь Ваньюэ бы уже ринулась искать для невестку.

У самой Линь Ваньюэ было только две служанки — Юй Сянь и Юйлу, а также слуга Хуцзы, в то время как у Линь Байшуй, которой не исполнилось и месяца, служанок было шестеро…

Теперь весь Янгуань знал, что помощник главнокомандующего Линь Фэйсин всем сердцем любил свою маленькую дочку.

Прошло много времени с тех пор, как Юй Вань ушла из жизни. Горожане перестали обсуждать "любовные дела" Линь Фэйсина. Однако, видя, как этот суровый на вид мужчина лелеет свою дочь, они цокали языком от удивления.

Следует отметить, что в Ли дочери не ценились высоко, особенно если были рождены наложницами. И даже будь она дочерью законной жены, вряд ли получала бы такого рода заботу.

Линь Ваньюэ оказалось невежественной по отношению к такому "обычаю". Она хотела отдать Линь Байшуй все самое лучшее.

Линь Ваньюэ предполагала, что как только маленькая госпожа вырастет, для нее нужно будет найти компаньонов по учебе, наставника, а также повариху, готовящую исключительно для молодых дев, и так далее…

Видя, как резиденция Линь начинает переполняться прислугой, Линь Ваньюэ приобрела еще один участок земли к югу от города, чтобы основать в этом уединенном местечке новую резиденцию...

Этот участок был в несколько раз больше старого. Линь Ваньюэ наняла лучших мастеров и щедро им заплатила, поэтому работали они очень усердно, не покладая рук.

Главный двор Линь Ваньюэ выделила для сяо-Байшуй. Во внутреннем дворе располагался прудик с рыбой, небольшая бамбуковая роща и сад.

В будуаре на втором этаже под половицами проложили плиты, словно бы эта комната принадлежала старшей дочери столичного чиновника.

Время стремительно пролетело, сяо-Байшуй исполнилось восемь месяцев.

Новую резиденцию уже достроили. Линь Ваньюэ получила в подарок большую доску с крупной надписью, начертанной рукой Ли Му: “Поместье Линь”.

Система норм и обычаев страны Ли была очень строгой, и, только получив должность помощника главнокомандующего, Линь Ваньюэ имела право покинуть резиденцию и переехать в поместье.

Был выходной день Линь Ваньюэ.

Сяо-Байшуй уже могла выговаривать какие-то слова. Благодаря неустанной заботе Линь Ваньюэ, девочка была пухленькой и здоровой. Ее большие глаза сияли и искрились, словно лунные блики на воде. Чего уж говорить о том, насколько она была мила и очаровательна.

В стране Ли мужчинам не положено было обнимать своих детей, что очень изводило Линь Ваньюэ. За эти восемь месяцев количество раз, когда она держала сяо-Байшуй на руках, можно было пересчитать по пальцам.

Но на данный момент все было замечательно. Сяо-Байшуй окрепла и стала ближе Линь Ваньюэ. Всякий раз, завидев Линь Ваньюэ, она что-то лопотала и протягивала маленькие пухлые ручки в поисках объятий.

Тогда Линь Ваньюэ улыбалась, радостно щуря глаза, и выполняла просьбу дочери, обнимая это крохотное существо. Словами не описать, насколько это приводило ее в упоение.

Сегодня Линь Ваньюэ возилась с Линь Байшуй в своем кабинете. Она одновременно читала книгу и держала дочку на руках, развлекая ее.

Неожиданно пришел Хуцзы и доложил, что из военного лагеря прибыл посыльный с приказом для Линь Ваньюэ вернуться туда.

Услышав эту новость, Линь Ваньюэ нахмурилась. Шел только шестой месяц, времени до сбора осеннего сбора урожая было полно. Что такого могло произойти?

В прошлом году гунны временно затихли, но в этом на пограничной территории стало неспокойно. Несколько дней назад они скрытно проникли на территорию и разграбили небольшую окраинную деревню. Судьба Чаньцзюань повторилась четыре года спустя.

Линь Ваньюэ примчалась туда со своими бойцами, и в одном из дровников, внутри рисового чана они нашли двух женщин. Их привезли в военный лагерь, чтобы затем перерселить и пристроить куда-нибудь.

Что же могло такого случиться, раз главнокомандующий срочно потребовал ее возвращения?

Линь Ваньюэ во всю скорость мчала верхом на Лунжане. В сердце нарастала тревога.

— Тпрр! Откройте ворота!

Линь Ваньюэ пришла в замешательство. Сейчас было не военное время, но ворота были закрыты. Определенно что-то случилось!

— Это генерал Линь, откройте ворота! — крикнул часовой, узнав Линь Фэйсина, и ворота лагеря медленно распахнулись.

Линь Ваньюэ повела коня в лагерь. К ней подбежал солдат и, тяжело дыша, доложил:

— Генерал, дело срочное. Главнокомандующего ранили!

— Что ты сказал?!

Сердцу стало тесно в груди. Она снова оседлала коня и, не думая ни о чем другом, поспешила к шатру Ли Му.

Шатер охраняли несколько солдат, вооруженных копьями. Увидев Линь Фэйсина, стражники отдали приветствие, но Линь Ваньюэ не обратила на них внимание и быстрыми шагами вошла в шатер.

В глаза бросился ковер, окрашенный алым от луж крови на нем.

Линь Ваньюэ нахмурила брови и перевела взгляд на облаченного в нижние одежды Ли Му, сидящего за столом. Военный лекарь как раз упаковывал аптечку. Лицо Ли Му казалось несколько бледным, однако от него веяло жизненной силой, и Линь Ваньюэ не заметила на нем явных повреждений. Она глубоко вздохнула.

— Главнокомандующий!

Ли Му махнул ей рукой, затем повернулся к лекарю и сказал:

— Никому не разглашать об этом. Можете идти.

— Слушаюсь! — лекарь взял свою сумку и вышел.

Ли Му жестом пригласил Линь Фэйсина сесть.

— Главнокомандующий, что случилось? Откуда взялся убийца?

— Кхе-кхе... те две оставшиеся женщины.

Тут у Линь Ваньюэ в голове что-то щелкнуло. Она встала и резко опустилась на колени:

— Этот подчиненный заслуживает смерти!

— Встань, ты тут ни при чем. А теперь садись, у этого маршала есть для тебя кое-какое поручение.

— Есть! — Линь Ваньюэ села обратно, но чувство вины на ее лице проявлялось все больше.

Ли Му взглянул на Линь Фэйсина и начал утешать:

— Ты в этом не виноват. На твоем месте я бы тоже распорядился устроить их куда-нибудь. Кто ж знал, что они окажутся убийцами? Не принимай это близко к сердцу.

— Может быть, они гуннки?

— По крайней мере одна из них — да. Мы нашли племенную татуировку на ее пояснице. А вот другая не из гуннов.

Линь Ваньюэ округлила глаза. Она хотела что-то сказать, но Ли Му остановил ее жестом руки.

— Позже этот старик пошлет Его Величеству детальный отчет о произошедшем. С прошлого года я намеревался уйти в отставку. Во-первых, у этого старика осталась одна дочь. Она живет душу в душу со своей семьей, я за нее спокоен. Во-вторых, для некоторых людей я на своей должности маршала уже как бельмо в глазу. Почему бы не использовать этот предлог, чтобы вовремя выйти из игры, избежать этих проблем и гарантировать себе долголетие в столице?

— Главнокомандующий! Это невозможно. Как северная граница протянет без Вас?

— Ай, этот старик напишет Его Величеству, но он не позволит этому старику сразу же убраться. Во-первых, приближается осень и время жатвы. Во-вторых, военные дела границы тесно сопряжены с государством. После отправки письма мне все равно придется ждать несколько лет, пока Его Величество будет искать нового главнокомандующего на мою замену.

Линь Ваньюэ наконец успокоилась и снова опустилась на стул.

Увидев у Линь Фэйсина такое выражение лица, будто он сбросил тяжкое бремя, Ли Му невольно улыбнулся и спросил:

— Уже есть догадки на этот счет?

Растерянная Линь Ваньюэ переспросила после недолгой паузы:

Ли Му очень пристально глядел на Линь Ваньюэ. Он тяжко вздохнул, но на его лице появилось выражение признательности.

— За всю свою жизнь этот старик встречал много людей. В пору ли юности в столице или после принятия военной власти на границе — среди них не было таких особенных, как ты.

Ли Му похлопал Линь Фэйсина по плечу и продолжил:

— Поэтому этот старик не обеспокоен. Рана несерьезная, но этот старик уже устал и нуждается в хорошем отдыхе. В ближайшее время военные вопросы границы лягут на твои плечи. Если перед тобой не встанет какая-то жизненно важная проблема, то нет необходимости отчитываться перед этим стариком. Понимаешь?

— Главнокомандующий?!

— Ну, довольно разговоров. Не сомневайся в себе. Смело иди вперед и действуй. Этот старик верит в тебя.

— Благодарю главнокомандующего за доверие. Этот смиренный не обманет Ваших ожиданий.

— Мгм. Чуть позже я отдам военный приказ. А сейчас можешь идти.

— Слушаюсь.

Ли Му проводил Линь Фэйсина взглядом, и как только тот исчез за пологом, он прикрыл рот и закашлялся.

После тяжелого приступа кашля Ли Му отнял руку ото рта и увидел на ладони капли крови. При ближайшем рассмотрении можно было заметить странные сгустки темно-зеленого цвета.

Ли Му взял со стола чистую тряпку и вытер кровь. Он не сказал Линь Фэйсину, что лезвие ранившего руку кинжала было покрыто ядом.

Во второй половине того же дня был оглашен военный приказ о передаче Линь Фэйсину временных полномочий по командованию войск. Весь военный лагерь вмиг оживился.

Уже с давних пор не было никого на северной границе, кто не знал бы о Линь Фэйсине. С самого основания Ли нападающую позицию занимали гунны. Но когда отряд Линь Фэйсина из четырех человек разогнал табун племени Тукту и приволок в лагерь более тысячи овец, это стало поистине не имеющим себе равных подвигом.

Кроме того, благодаря приведенным овцам улучшился рацион всей армии. Каждый, кто вкусил баранины, горячо благодарил Линь Фэйсина. Трудно тут не прославиться!

Вдобавок, Линь Фэйсину было всего восемнадцать, а он уже стал помощником главнокомандующего, имея тысячу шестьсот земель. Даже слепцу было бы под силу разглядеть его дальнейшие блестящие перспективы.

Нижестоящие командиры в целом поддерживали военный порядок Ли Му и его подход, но среди них, конечно же, были исключения — особенно те, кто был выше Линь Фэйсина по званию и много лет провел в армии…

После объявления приказа помощники командующего Ли Му все как один спешно направились в его шатер с просьбой отозвать приказ.

Даже если контроль над войсками передали не им, они не могли позволить какому-то неопытному юнцу скакнуть выше их голов! Где справедливость?!

Каким образом Ли Му удалось их усмирить, никто знал.

Но в результате Линь Фэйсина все же наделили временной военной властью…

Следующим днем Линь Ваньюэ сидела на каменной скамье в саду своего поместья с яшмовой подвеской с иероглифом “Сянь” и легонько поглаживала гравировку. Линь Ваньюэ не могла вспомнить, в который раз она это делала. Если бы не качество яшмы, иероглиф бы уже давно сгладился.

Два года. Два года прошло с тех пор, как она разлучилась с Ли Сянь. Каждый штрих словно накаленного иероглифа глубоко врезался в сердце Линь Ваньюэ.

Безвыразительным, расфокусированным взглядом она смотрела в даль над прудом.

Несколько дней назад в лагерь прибыл столичный посыльный с высочайшим указом от императора.

Уже назначили дату грандиозного бракосочетания старшей принцессы Ли Сянь и шицзы Ли Чжуна. Пророчица сообщила Ли Чжао, что праздник Шанъюань в тридцать первом году Юаньдина станет самым благоприятным днем за последние сто лет.

Когда Ли Чжао услышал об этом, он засиял восторгом. Следующий год как раз не входил в период глубокого траура по матушке-императрице. В один день случится два счастливых события. Ли Чжао отправил посыльных с указом во все части страны и освободил всех от годичного сбора налогов. Это был праздник для всей Ли, вызвавший всеобщее ликование.

Северная граница хоть и находилась далеко, но указ все же дошел.

Благодаря Ее Высочеству старшей принцессе, людям можно было не платить налоги во время осеннего урожая этого года. Радость переполняла души всего простого люда. Граждане Ли были очень благодарны милости Ее Высочества старшей принцессы.

Некоторые из кожи вон лезли, чтобы пустить фейерверки, тем самым выразив свою благодарность.

От этой новости сердце Линь Ваньюэ сильно сжалось.

Оно разывалось и кровоточило. Внутри него начала образовываться полость.

Даже если она знала, что рано или поздно этот день настанет, даже если знала…

Она все равно не могла совладать с собой и подавить сердечные муки.

Все эти два года Линь Ваньюэ носила кулон при себе. Как только ее любовная тоска превращалось во что-то необузданное, она вынимала его из-за пазухи и подолгу смотрела.

Время от времени Линь Ваньюэ казалось, что она тронулась умом. Она была женщиной. И очевидно, совсем немного времени провела с Ли Сянь. Их разделяли тысячи рек и гор, огромная социальная пропасть в конце концов.

Но почему она не может опустить это?

Почему Ли Сянь выходила замуж?

Автору есть что сказать:

Предыдущей главой закончился первый том "Женщины-генерала и старшей принцессы".

Эта глава — начало второго. Заранее скажу, что по сравнению с медленным темпом и ламповостью первого тома изложение второго будет в корне отличаться.

В конце концов, огромное количество информации передается в битах, а бабочка может сформироваться только из кокона.

Вплоть до 84 главы Линь Ваньюэ училась и сформировалась в ту, какой является на данный момент. Далее ей предстоит нести это бремя.

Повторяю еще раз: я за канонный пейринг и моногамию. Поэтому не скажу ничего лишнего, вы поймете потом.

Еще, пожалуйста, имейте в виду, что дальше будет меньше ламповости и больше жести. Запомните это. Вы должны запомнить это, потому что независимо от ваших криков о том, что вы бросаете эту новеллу, или чего-то еще, я все равно буду писать в соответствии со своими убеждениями и первоначальной задумкой~

Например, кто-то мне писал, что повествование слишком затянуто. Но так или иначе, я буду писать так, как считаю нужным~

Новелла так или иначе кончится. Я не буду впихивать бесполезные экстры меж делом и я не собираюсь снижать качество повествования в угоду кому-либо и менять свои идеи.

Я понимаю вас и ваши всплески эмоций, но поймите и меня. Думаю, что когда-нибудь, когда эта книга будет закончена, и люди прочитают ее от начала до конца, она западет им в душу. В ней нет бессмысленных слов, нет потворства, нет небрежного текста ради обнов и бессодержательных экстр. Этого всего было бы достаточно для меня.

Каждый иероглиф, написанный с душой, — мои старания ради читателей этой работы, независимо от того, следят ли они за обновлениями сейчас или увидят их потом. Спасибо всем, кто все это время составлял мне компанию, отвешиваю свой поклон.