Том 1 Глава 98

Глава 98. За смехом и разговорами утолим жажду гуннской кровью

строчки из поэмы "Вся река красна" поэта Юэ Фэя

Из оставшихся гуннских военнопленных один был привязан к столбу, другого оставили истекать кровью, а двоих обезглавили.

Через десять минут на месте допроса перед Линь Ваньюэ осталось три гунна.

Линь Ваньюэ наблюдала за тем, как их лица постепенно искажались ужасом. Ее сердце было полно ни с чем не сравнимого ликования. Накопленные за столь длительное время злоба и ненависть наконец-то нашли выход. Она так долго ждала этого дня.

Чувства, испытываемые ею во время убийств на поле боя, не могли идти в сравнение с теми, что вызывало медленное истязание врага.

Гунн, истекающий кровью, недовольно дернул ногой. Его глаза в отчаянии уставились в небо. Землю пропитала свежая кровь.

К счастью, на северной границе уже наступили холода. Сухой воздух препятствовал быстрому распространению запаха крови.

Линь Ваньюэ сидела за столом, подпирая левой рукой подбородок. Пальцы правой руки отбивали ритм на деревянной поверхности.

Связанные гунны собственными глазами видели, как безжалостно убивали их товарищей. Их изначальный гнев мало-помалу утихал.

В их сердца начал закрадываться страх.

Линь Ваньюэ, отдававшая решительные приказы с быстротой молнии, казалось, расслабилась. Она с интересом разглядывала гуннов перед собой. Уголки ее губ приподнялись в предвкушающей улыбке, а пальцы продолжали барабанить в том же ритме.

Ли Сянь посмотрела на источник звука и увидела подаренное ею кольцо из оленьего рога на большом пальце Линь Фэйсина. Оно ему все-таки подошло.

Поднялся западный ветер. Неисчислимые деревянные таблички позади Линь Ваньюэ звонко постукивали друг о друга, как будто души павших в бою воинов призывали ее совершить казнь.

— Отвечайте. Как вам удалось проскользнуть мимо пограничных укреплений и захватить тех простолюдинов?

Ветер стих.

— Генерал задал вопрос. Как вы проникли через пограничную оборону и схватили простолюдинов?!

Трое пленников молчали. Тот, что был посередине, внезапно оживился. Стесненный веревками, он начал извиваться и что-то орать в сторону Линь Ваньюэ.

Это были все те же бранные слова. Разведчик нахмурился:

Линь Ваньюэ холодно фыркнула:

— Так и не ответил?

— Тогда продолжим! — Линь Ваньюэ хлопнула ладонью по столешнице и встала со своего места, отодвинув стол.

Обогнув его, она остановилась и повернула голову в сторону Ли Сянь, тихо вздыхая про себя. Изачально она не хотела делать все эти вещи у Ли Сянь на глазах. К тому же, она не ожидала, что та все-таки останется.

Линь Ваньюэ встала перед кричащим гунном. Не успела она и слова произнести, как он плюнул в ее сторону. Благодаря быстрой реакции Линь Ваньюэ мгновенно увернулась от плевка, затем жестом остановила двух солдат, стоявших позади гунна, приказывая пока не предпринимать никаких действий.

Ли Сянь отвернулась. Ее руки крепко вцепились в подлокотники. Она уже знала, что, как бы то ни было, эти гунны умрут. Только вот она не могла предположить, какими жестокими методами Линь Фэйсин, жаждавший кровной мести, собрался пытать этих людей…

Ли Сянь прекрасно пронимала: с самого начала Линь Фэйсин уже выбрал одного!

Тот гунн, который сдался первым и опустился на колени, и стал целью Линь Фэйсина. Его-то он и собирался допросить, остальные были лишь приманкой!

В то же время Ли Сянь увидела еще одну оболочку Линь Фэйсина: за два года мировоззрение и методы этого человека претерпели значительные изменения. Сначала он ограничил рацион пленных одной только водой, изолировал их друг от друга и запретил кому-либо вступать с ними в контакт. Это был самый эффективный способ нагнетения силы воли. Затем он выбрал самого слабого, предоставив ему наблюдать за тем, как шестеро собратьев подвергаются жестоким пыткам и умирают. Поистине превосходный маневр, который привел не только к физическому истощению, но и ударил по моральному духу!

Этот человек предпочел смириться с несправедливым к себе отношением, чем спорить с простолюдинами. Этот человек приказал всему поместью перейти с ним на засоленные овощи и не оказывал давление на простых людей. Кто бы мог подумать, что, обладая доброй натурой, он воспользуется такими методами!

— Аааааа!!! — истошный крик вывел Ли Сянь из размышлений.

Она невольно задрожала и машинально повернула голову на звук, но тотчас же отвернулась.

Линь Фэйсин собственноручно сломал гунну палец.

Ли Сянь почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она подумывала уйти, но упорно сидела на месте. И все же — почему так? Даже уму Ли Сянь это было непостижимо.

Крики, душераздирающие крики, один громче другого!

Даже просто слыша все это, Ли Сянь чувствовала страдания и отчаяние, которые испытывал гунн.

Тем временем, на фоне этих воплей в голове Линь Ваньюэ проносились сцены из деревни Чаньцзюань. Оттуда, где она родилась. Оттуда, где выросла. Оттуда, где был ее родной дом!

Это место нельзя было назвать процветающим. Но чего только стоит тот прозрачный ручеек с плавающими в нем рыбками. Под голубым небом громоздились большие горы, где они с младшим братом играли и затеивали шалости.

Но всего за один день всего этого не стало!

Ручеек обагрился кровью. Глинобитные стены обвалились. Куда ни кинешь взгляд — всюду царило полное запустение и мертвая тишина. Железный запах крови пропитал воздух. Через каждые несколько шагов она натыкалась на останки людей, которых знала. Сто восемнадцать трупов, сваленных в кучу!

Большой костер, трупный запах. Этот запах, эта температура, эта сцена — с тех пор все это стало кошмарным сном, который преследовал ее четыре года.

Одним махом Линь Ваньюэ сломала все десять пальцев пленника. У глядевшего на нее гунна, чье лицо залили слезы и сопли, более не горело вызова в глазах. Лишь страх и раскаяние!

Линь Ваньюэ отряхнула руки и отошла в сторону. Гунн начал хныкать и бормотать что-то отрывистое и невнятное.

— Генерал, этот гунн, кажется, признается... — на лице разведчика промелькнула радость, он был готов начать переводить.

Однако Линь Фэйсин нахмурил брови и поднял руку, останавливая разведчика.

Закончив говорить, гунн продолжал всхлипывать от боли. Линь Фэйсин вытащил клинок, висевший на поясе стоявшего поблизости солдата.

"Ш-шух" — лицо гунна, которому сломали пальцы, пересек косой кровавый след.

— У тебя уже была возможность!

Гунн безвольно упал, умирая с открытыми глазами и выражением недоумения. Он ведь начал сознаваться…

— Отрубить ему голову и повесить на городской стене.

Солдаты быстро оттащили тело гунна в сторону.

Перед Линь Ваньюэ осталось двое пленников.

— Принеси чашу.

— Слушаюсь!

Личный стражник шустро сбегал за несколькими чашами.

Линь Ваньюэ взяла одну и протянула другую руку:

— Подай мой кинжал.

— Слушаюсь!

Пустая чаша и острый кинжал.

Гунны голодали уже неделю. Веревки врезались в кожу, вдобавок, мертвой хваткой сжимали два сильных солдата. Даже если гунны поняли намерения Линь Ваньюэ, они ничего не могли поделать и просто смотрели.

Линь Ваньюэ вскрыла вену на шее гунна и подставила чашу.

Он начал сопротивляться, но один из солдат тут же схватил его за голову, обездвиживая. Гунну оставалось только слушать звук своей стекающей крови, пока она не наполнила чашу.

Линь Ваньюэ поднесла эту чашу второму гунну:

— Ну же, отведай вкус себе подобного!

Разведчик перевел. На лице гунна появился испуг, и он отвернулся.

Лицо Ли Чжуна перекосилось еще сильнее. Наконец он не выдержал и громко закричал:

— Чего, в конце концов, собирается добиться генерал Линь такими методами?!

Все взгляды сразу же устремились на Ли Чжуна. Линь Ваньюэ прервалась и, повернув к нему голову, спросила:

— Что шицзы имеет в виду?

— Если генерал Линь хочет допрашивать, так пусть допрашивает. В чем смысл изводить их пытками? Если генерал не собирается допрашивать, почему бы просто не даровать им быструю смерть?

— Хахахахахахахааа... — Линь Ваньюэ рассмеялась, как будто услышала забавную остроумную шутку. С чашей крови в руках она подошла к Ли Чжуну чуть ли не вплотную. Если бы он встал, то непременно стукнулся бы головой о чашу с кровью или нечаянно наткнулся бы на сверкающий кинжал в руке Линь Фэйсина.

Ли Чжун почувствовал запах крови. С трудом подавив тошноту, он встретился взглядом с Линь Фэйсином.

Один смотрел сверху вниз, а другой, задрав голову, смотрел вверх. Разница в соотношении сил была очевидна.

Линь Ваньюэ пронзила Ли Чжуна холодным взглядом.

— Шицзы спрашивает меня, чего я пытаюсь добиться этим? Хах…

Линь Ваньюэ смотрела прямо в глаза Ли Чжуну. Под всеобщим пристальным вниманием она медленно подняла чашу с кровью и сделала глоток.

— Вот что они мне должны! Как Вы думаете, чего я добиваюсь?

— Ты... Ой…

Видя, как Линь Фэйсин взял и выпил человеческую кровь прямо перед ним, Ли Чжун не мог больше терпеть. Он оттолкнул Линь Фэйсина, и чаша тяжело рухнула на пол, разбрызгивая повсюду кровь.

— Огх... б-б-бб… — Ли Чжун сорвался и отбежал едва ли на несколько шагов, как тут же согнулся пополам и извергнул рвоту. Придя немного в себя, он понял, что показал себя не с лучшей стороны и неподобающе для знатного общества. Взмахнув рукавом, он ушел, не оборачиваясь!

Ли Сянь покрылась мурашками. От нее не ускользнул промельк глубокой печали в глазах Линь Фэйсина.

От блеванувшего Ли Чжуна у Линь Ваньюэ, казалось, угас пыл. Она обернулась и громко приказала:

— Выволоките двоих гуннов на рынок. Разденьте их, свяжите тончайшими рыболовными сетями как можно плотнее и нанесите тысячу порезов. Даже если они умрут, продолжать до тех пор, пока порезов не будет ровно тысячу! Затем отрубите им головы и повесьте на городской стене.

— А этого заприте. Смотрите за ним внимательно, не дайте ему умереть!

— Слушаюсь!

— Дагэ, принеси невестке мои извинения. Это и вправду было неучтиво с моей стороны. На днях Фэйсин навестит вас и извинится.

— Хахахахаха! — Сян Цзинъи рассмеялся, вставая со стула. Он похлопал Линь Фэйсина по плечу и ответил: — Необязательно, милый брат. Твоя невестка всего лишь женщина, это нормально, что ей невыносимо смотреть на такие вещи. Однако сегодня дагэ посмотрел на тебя новыми глазами. Дагэ всегда казалось, что в тебе слишком много от ученого, но сегодняшее показало, что дагэ слишком много надумал. Сегодня ты устроил мне хорошее представление, и теперь, пожалуй, я вернусь к жене. Откланиваюсь!

Сян Цзинъи почтительно попрощался с Ли Сянь и покинул площадку допроса.

— Вы все свободны!

Остались только Линь Ваньюэ и Ли Сянь.

— Та мазь... и кольцо для стрельбы из лука. Благодарю принцессу.

Ли Сянь мило улыбнулась.

— Кольцо подошло?

— Да. О кстати, я должен кое-что вернуть принцессе.

Линь Ваньюэ вынула из-за пазухи шелковый платок и протянула его Ли Сянь.

Та, опустив голову, посмотрела на платок, но не взяла.

Линь Ваньюэ испуганно вздрогнула и суетливо скомкала платок, тараторя:

— Простите, я не знал... я верну его в следующий раз, когда он будет чистым!

— Хорошо, — Ли Сянь кивнула.

Линь Ваньюэ уже выстирала этот платок дочиста и хранила его в надежном месте за пазухой, но после всего этого беспорядка на него каким-то образом попала кровь...

— Фэйсин, не мог бы ты сказать мне, ради чего ты делал все это? — Ли Сянь серьезно посмотрела на Линь Фэйсина. Она не верила, что он устроил все это только для того, чтобы выплеснуть свою ненависть.

Линь Фэйсин тоже посерьезнел.

— Вообще я все эти дни искал случая рассказать Вам кое о чем. Я подозреваю, что кто-то из двора вступил в сговор с гуннами, намереваясь подорвать власть на северной границе...