Том 1 Глава 56

Оказалось, что многоножка далеко забросила меня. Мы всё бежали и бежали с хорьком, а лес не хотел расступаться.

Наконец деревья остались позади, и мы выбежали на небольшую площадь, в центре которой располагался неработающий фонтан.

– Вот, как я и говорил, – засеменил к нему хорёк.

– Осторожно! – Я обвёл взглядом окрестности, глядя в прицел.

– Никого нет, успокойся, – окликнул меня хорёк. – Иди сюда.

– Аномалии?

– Тоже чисто, я проверил.

– И когда успел?

– В этом обличии у меня острый нюх, – гордо ответил зверёк. – Да и шерсть дыбом становится, если рядом какая-то пакость притаилась.

– Чего же она раньше нам не давала знаков? – пробормотал я и подошёл к «напарнику».

Фонтан, естественно, оказался пустым. Лишь сухие и пожухлые листья укрывали побитое дно.

– Что ж, посмотрим, что из этого выйдет, – произнёс я и присел неподалёку на обломки ограждений.

Скинул рюкзак, достал пару галет, закинул в рот и запил водой. Здоровье и мана стали быстро заполняться. Хорёк точил галету рядом. Обхватив гитару, брякнул по струнам. Удивительно, но инструмент не был расстроен.

– Отличненько, – улыбнулся я и ещё раз пробежался по струнам.

– О-о-о, ты умеешь играть? – искренне удивился хорёк, на мгновение перестав работать челюстями.

– Знаешь, я часто замечал в армейке, да и на гражданке, что у многих мужланов в камуфляже, с самодовольным взглядом или глазами дебила появляется голос, стоит им только запеть армейские песни под гитару. – Я на секунду задумался. – Это для нас ностальгия. Отдушина в том аду, в который частенько попадали. Поэтому солдаты вкладывали в песни всех себя.

Хорёк смотрел на меня с уважением и непониманием.

– Эдак ты загнул, – наконец выдавил он. – Прям зацепило, вот чесслово.

Я только усмехнулся. Прокашлялся и взял аккорд.

–

Здравствуй, мама, вот опять пишу письмо.

Здравствуй, мама, всё как прежде хорошо.

Всё нормально, светит солнце, а в горах стоит туман...

– О, да я знаю эту песню, – тихо обрадовался хорёк, устроился поудобнее и стал ждать припева.

А я продолжал играть, ловко перебирая струны. Хотя чего там сложного? Армейские песни на то и армейские, чтобы дать отдохнуть солдату, а не заставлять его пальцы исполнять чечётку.

–

Под шумный взрыв гранат

Шагает наш отряд,

Там где-то далеко в горах стрельба...

Под шумный взрыв гранат

И трассёра летят,

И от разрывов вся дрожит земля.

(Виктор Петлюра. «Здравствуй, мама!»)

Куплеты Данила не знал (да, в эти моменты я мысленно называл его по имени), поэтому подпевал только на припевах. Коряво, писклявым голосом, но всё же пел от души. Ему нравилась песня, впрочем, как и мне. Вот только иногда я менял слова про Дагестан на иные горячие точки, где побывал самолично, от этого становилось как-то тепло и в то же время горько на душе.

А когда закончил, то увидел потрясённые глаза хорька.

– Ты прям будто сейчас настоящим стал, – произнёс он.

– То есть?

– Ну, ты так пел, словно тебя наизнанку вывернули. Не было той напыщенности и твёрдости, как до этого. Словно шкуру сбросил.

– Я же говорил, песни – это многое для нас.

Хорёк кивнул, но говорить ничего не стал. Да и что мог он ответить, если не служил и не понимает. Вместо этого заново вгрызся в галету.

– Что-то ничего не сработало, – пробормотал я. – Может, мы не так поняли дневник?

– Может, и не так, – пожал плечами «напарник». – А может, стоит поиграть ещё. Авось что и покажется.

«Надеюсь, ты прав», – подумал я, сделал ещё глоток и…

– Сука! – вскочил на месте, от чего хорёк шлёпнулся на спину.

Лохматая длинная рука, показавшаяся из-за ограды, тут же исчезла в сухом кустарнике, будто никогда и не было.

– Пелешь! – снова взревел я, пытаясь отыскать взглядом гадину, так как лезть в эти заросли не собирался. – Украла галету!

– Да ладно тебе, – засмеялся хорёк, когда понял, что произошло. – Это же просто кусок теста.

– Рот закрой. Этот кусок может нам пригодиться. Бывают моменты, когда только этого и не хватает, чтобы выжить, – огрызнулся я.

Зверёк потупился и отложил свою еду в сторонку. Это несколько меня кольнуло.

– Прости, погорячился. Доедай уже, – улыбнулся я, протягивая ему его кусок.

Присев и застегнув рюкзак (надо было сразу так сделать), снова принялся бренчать на гитаре.

– Что теперь сыграешь? – поинтересовался хорёк.

– Пока не знаю, – пожал плечами. – Есть предложения?

– Нет, но думаю, что надо нечто подобное, старое и всем известное. Вот как ты сейчас играл, только ещё более обширное.

– Хм. – Я задумался и пробежался пальцами по грифу. – Давай попробуем.

–

Скорый поезд к дому мчится.

Полечу домой, как птица.

Полечу, как птица я.

Жизнь начнётся без авралов,

"Сундуков" и генералов –

Демобилизация.

(Сектор Газа. «Демобилизация»)

– Обалдеть, – восхищённо протянул хорёк и начал подпевать.

Видимо, я попал в точку, и следующий куплет мы пели вместе, а «Демобилизация!» чуть ли не орали во всю глотку. В какой-то момент зверёк принялся махать единственной передней лапой. С одной стороны, это казалось смешным, с другой – ну, не совсем хотелось смеяться над калекой.

– Ух, круто, – рассмеялся «напарник», когда я закончил играть.

Но стоило мне прекратить бить по струнам, как со стороны домов послышался недовольный рёв. А через мгновение появился спец-маньяк. Увидев нас, он побагровел, оскалился и ринулся в атаку.

– Играй, играй, – запричитал хорёк.

–

Он прав, играй.

«Если и Провидица советует…»

И снова запел ту же самую песню. Десантник выбрался на «Демобилизацию», значит, она ему нравится.

–

Скорый поезд к дому мчится.

Полечу домой, как птица…

Как только я запел, десантник резко остановился. Его лицо разгладилось, а глаза прикрылись. Казалось, что он ушёл в транс.

Медленно, но всё же приближался к нам, что-то бормоча под нос. Остановившись в паре метров, присел, положив огромные руки на землю. И тогда я услышал невнятное пение:

– Демобилизация…

Он пел! Чёрт подери, он пел! Моб, который мог согнуть меня в бараний рог, сейчас просто сидел и пел рядом со мной! Мои эмоции разделял и хорёк, удивлённо вытаращившись на противника.

– Прилетел домой, как птица… – продолжал спец-маньяк, раскачиваясь из стороны в сторону.

И тут краем глаза я заметил лохматую руку, снова тянущуюся к моему рюкзаку.

– А-А-А! – раздался рёв с другой стороны.

Десантник тоже увидел пелешь и вскочил с места. На нас он даже не обратил внимания, метнулся сразу за невидимым существом. Позади послышался писк, и нечто прозрачное (словно огромная медуза) бросилось наутёк. Десантник последовал за ним, видимо, с пелешь у них были свои старые счёты.

«Хотя что между ними могло быть? Моб и непись. Только если по сюжету квеста».

За пару секунд они пробежались по площади, а потом оба нырнули в сломанный фонтан. Послышалась возня, но вскоре повисла тишина, длившаяся около минуты.

– Идём? – первым нарушил молчание хорёк.

– Да. – Я поднялся, накинул рюкзак, убрав гитару, и направился к фонтану.

Когда мы подошли, то обомлели. На разбитом дне лежал десантник, раскинув руки. Лицо его посинело, грудь вздымалась с трудом, но он всё ещё был жив. Под ним растекалась лужа синей жидкости, возможно, крови пелешь, которого он придавил своими немалыми габаритами. Пошевелиться спец-маньяк не мог, хотя было видно, что очень этого хотел. То ли по сюжету в фонтане у него всё отнимается, то ли моб попросту сломал себе шею. А что? Очень точно прописанная физика.

– Надо его добить, – пробормотал хорёк.

– Знаю, – тихо ответил я.

Не знаю почему, но история этого персонажа меня зацепила. А может, то, что он лежал здесь неподвижный и неспособный дать отпор? Я не привык убивать безоружных, это не по чести. Однако мы в игре, и это всего лишь моб. Не живой человек, даже не цифровая копия. Просто сборник пикселей, если говорить грубо.

– Прости, – всё же извинился я, когда навёл на лоб десантника дуло и надавил на спусковой крючок.