Пекин, дом недалеко от университета Шуйму.Cидя на диване, старик читал английский журнал.Внезапно он улыбнулся, положил журнал и произнес:— Этот парень, и правда, гений.Этот старик — никто иной, как математический гений Китая, Яу Шинтун.Профессор Яу прочитал статью британской журналистки Белинды, которая взяла интервью у Лу Чжоу, в журнале Nature Weekly.В интервью упоминалась личность студента магистратуры Цзиньлинского университета, а также то, что он является членом китайской группы сотрудничества LHCb.Как ранее сказал высокопоставленный академик китайской группы LHCb, этот стажер очень улучшил репутацию Китая в ЦЕРНе.Скорее всего, скоро страна будет рассказывать об этом молодом ученом.И он заслужил подобную славу.— Да, — произнес старик, сидящий напротив Яу Шинтуна, наливая чай.Это был Ван Юйпин, по настоянию которого была организована специальная программа обучения для Лу Чжоу.Хотя у профессора Яу не сложились хорошие отношения с Яньцинским университетом, у него все же имелось несколько хороших друзей оттуда.И профессор Ван Юйпин был одним из них.После небольшой паузы профессор Ван вздохнул и произнес:— После конференции в Принстоне я думал, что этот парень — талантлив в математике.

Не ожидал, что он будет настолько хорош в физике элементарных частиц.

Я встречался со многими молодыми учеными, но никогда не видел такого.Профессор Яу Шинтун улыбнулся:— Я встречал одного.— Кого?— Тао Чжэсюань!Ван Юйпин сильно удивился, а потом спросил с улыбкой:— Даешь настолько высокую оценку?Тао Чжэсюань — первый австралиец, получивший Филдсовскую премию, и второй человек китайского происхождения, получивший эту награду.

Сейчас Тао Чжэсюань преподает в Калифорнийском университете и считается одним из гениев математического анализа.Хотя он не занимается математической физикой, его исследования охватывали почти все области математики: от гармонического анализа до нелинейных уравнений в частных производных, от теории чисел до топологии.Многие называли Тао Чжэсюаня Моцартом в математике, потому что подобные достижения единственного человека невозможно объяснить кроме как гениальностью.В Китае многие называли Лу Чжоу "Юным Тао Чжэсюанем".

Но Ван Юйпин считал, что это — все еще преувеличение.Профессор Яу Шинтун улыбнулся:— Высокую оценку? Думаю, он сможет добиться большего, чем его предшественники.Профессор удивился такой оценке от старого друга и не мог не спросить:— Ты — серьезно?— Конечно, — Яу Шинтун кивнул. — Когда я увидел, что он выбрал гипотезу Полиньяка в качестве темы для исследования, у меня возникла подобная мысль.

А эта статья лишь еще раз ее подтвердила.Профессор Ван Юйпин улыбнулся:— Думаешь, он докажет эту гипотезу?— Трудно сказать...

Он решил гипотезу о числах-близнецах.

Будь у меня энергия, то даже я попытался бы доказать ее, — произнес профессор Яу Шинтун и внезапно посмотрел на старого друга:— Может... поспорим?Профессор Ван Юйпин улыбнулся и поинтересовался:— Условия?— Бьюсь об заклад, что он сможет доказать эту гипотезу в течение двух лет.— Невозможно, — профессор Ван Юйпин покачал головой. — Я знаю, что ты высоко его ценишь, но сейчас направление его исследований — математическая физика.

Если он сосредоточится на теории чисел, то сможет доказать гипотезу… Но тем не менее... два года — слишком мало!.Профессор Яу Шинтун покачал головой:— Исследовательское направление — не проблема.

Если у него будет интерес, то он сможет.

Раз у нас — противоположные мнения, тогда поспорим?Профессор Ван Юйпин хлопнул себя по бедрам:— Конечно, давай поспорим! Ставлю сто юаней.

Не так страшно будет проиграть их.Профессор Яу Шинтун:— Только взгляни на себя, ты уже думаешь о проигрыше.

С тобой даже скучно спорить!………………...— Апчхи!Лу Чжоу чихнул и, потирая нос, произнес:— Кто меня вспоминает?Потом продолжил писать.Парень уже ознакомился с расписанием занятий от профессора Лу.Но сейчас — все еще летние каникулы, и занятия начнутся лишь в следующем месяце.Последние несколько дней парень не покидал общежитие.

Лу Чжоу заперся в своей комнате и планировал эксперименты, используя данные на компьютере.Ему пришлось ознакомиться с огромным количеством литературы и придумать эксперименты на этой основе, чтобы создать тонкий слой ПДМС.Причиной подобной мотивации, конечно же, являлись деньги.Эта технология — целый золотой прииск, и, осознавая это, невозможно спокойно спать.Еще двадцать лет назад промышленность отказалась от использования металлического лития, поскольку аккумуляторы могли превратиться в бомбу.Однако перспективы лития по-прежнему привлекали бесчисленное множество материаловедческих лабораторий.

Они все еще проводили эксперименты с ним.IBM даже сделали супер-расчет проекта литиево-воздушной батареи, определивший путь входа каждой молекулы газа в батарейный блок, чтобы избежать проблемы с закупориванием газа...

Однако они просто сжигали деньги, поэтому проект заморозили.Еще пример, на национальном уровне министр энергетики штата Алабама, американец китайского происхождения, получивший Нобелевскую премию по физике в тысяча девятьсот девяносто седьмом году, господин Чжу Юйвэнь, в течение некоторого времени являлся фанатичным сторонником литий-отрицательных батарей… Но в итоге — его переубедили.Литиевые батареи очаровывали ученых, благодаря своей плотности энергии.Так называемая плотность энергии — количество энергии, содержащееся в единице объема.

Наиболее важным показателем производительности батарей является плотность энергии.

Ее увеличение всегда было целью промышленности.Даже в тринадцатой пятилетке Китая четко заявили, что уровень технологии производства аккумуляторов должен быть не ниже международного уровня к две тысячи двадцатому году.

Один из наиболее важных факторов — увеличение плотности энергии аккумулятора до трёхсот-трёхсот пятидесяти Вт*ч/кг.В настоящее время литий-серная батарея выглядела наиболее перспективной.Но если проблема дендритов лития решится, то все другие концепции уступят литий-воздушным батареям.Изучающие химию, знают, что анод из металлического лития имеет самый низкий электрохимический потенциал — три целых, четыресотых В, и удельную энергоемкость до трёх тысяч восьмисот шестидесяти одного мАч/г.Это значит, что теоретически, при использовании лития в качестве анода, возможно в десять раз увеличить энергоемкость графитовых батарей.И самое привлекательное: как только решится проблема роста дендритов лития, не будет необходимости в других серьезных изменениях конструкции батареи, всего лишь нужно будет заменить некоторые материалы.

Пекин, дом недалеко от университета Шуйму.

Cидя на диване, старик читал английский журнал.

Внезапно он улыбнулся, положил журнал и произнес:

— Этот парень, и правда, гений.

Этот старик — никто иной, как математический гений Китая, Яу Шинтун.

Профессор Яу прочитал статью британской журналистки Белинды, которая взяла интервью у Лу Чжоу, в журнале Nature Weekly.

В интервью упоминалась личность студента магистратуры Цзиньлинского университета, а также то, что он является членом китайской группы сотрудничества LHCb.

Как ранее сказал высокопоставленный академик китайской группы LHCb, этот стажер очень улучшил репутацию Китая в ЦЕРНе.

Скорее всего, скоро страна будет рассказывать об этом молодом ученом.

И он заслужил подобную славу.

— Да, — произнес старик, сидящий напротив Яу Шинтуна, наливая чай.

Это был Ван Юйпин, по настоянию которого была организована специальная программа обучения для Лу Чжоу.

Хотя у профессора Яу не сложились хорошие отношения с Яньцинским университетом, у него все же имелось несколько хороших друзей оттуда.

И профессор Ван Юйпин был одним из них.

После небольшой паузы профессор Ван вздохнул и произнес:

— После конференции в Принстоне я думал, что этот парень — талантлив в математике.

Не ожидал, что он будет настолько хорош в физике элементарных частиц.

Я встречался со многими молодыми учеными, но никогда не видел такого.

Профессор Яу Шинтун улыбнулся:

— Я встречал одного.

— Тао Чжэсюань!

Ван Юйпин сильно удивился, а потом спросил с улыбкой:

— Даешь настолько высокую оценку?

Тао Чжэсюань — первый австралиец, получивший Филдсовскую премию, и второй человек китайского происхождения, получивший эту награду.

Сейчас Тао Чжэсюань преподает в Калифорнийском университете и считается одним из гениев математического анализа.

Хотя он не занимается математической физикой, его исследования охватывали почти все области математики: от гармонического анализа до нелинейных уравнений в частных производных, от теории чисел до топологии.

Многие называли Тао Чжэсюаня Моцартом в математике, потому что подобные достижения единственного человека невозможно объяснить кроме как гениальностью.

В Китае многие называли Лу Чжоу "Юным Тао Чжэсюанем".

Но Ван Юйпин считал, что это — все еще преувеличение.

Профессор Яу Шинтун улыбнулся:

— Высокую оценку? Думаю, он сможет добиться большего, чем его предшественники.

Профессор удивился такой оценке от старого друга и не мог не спросить:

— Ты — серьезно?

— Конечно, — Яу Шинтун кивнул. — Когда я увидел, что он выбрал гипотезу Полиньяка в качестве темы для исследования, у меня возникла подобная мысль.

А эта статья лишь еще раз ее подтвердила.

Профессор Ван Юйпин улыбнулся:

— Думаешь, он докажет эту гипотезу?

— Трудно сказать...

Он решил гипотезу о числах-близнецах.

Будь у меня энергия, то даже я попытался бы доказать ее, — произнес профессор Яу Шинтун и внезапно посмотрел на старого друга:

— Может... поспорим?

Профессор Ван Юйпин улыбнулся и поинтересовался:

— Бьюсь об заклад, что он сможет доказать эту гипотезу в течение двух лет.

— Невозможно, — профессор Ван Юйпин покачал головой. — Я знаю, что ты высоко его ценишь, но сейчас направление его исследований — математическая физика.

Если он сосредоточится на теории чисел, то сможет доказать гипотезу… Но тем не менее... два года — слишком мало!.

Профессор Яу Шинтун покачал головой:

— Исследовательское направление — не проблема.

Если у него будет интерес, то он сможет.

Раз у нас — противоположные мнения, тогда поспорим?

Профессор Ван Юйпин хлопнул себя по бедрам:

— Конечно, давай поспорим! Ставлю сто юаней.

Не так страшно будет проиграть их.

Профессор Яу Шинтун:

— Только взгляни на себя, ты уже думаешь о проигрыше.

С тобой даже скучно спорить!

Лу Чжоу чихнул и, потирая нос, произнес:

— Кто меня вспоминает?

Потом продолжил писать.

Парень уже ознакомился с расписанием занятий от профессора Лу.

Но сейчас — все еще летние каникулы, и занятия начнутся лишь в следующем месяце.

Последние несколько дней парень не покидал общежитие.

Лу Чжоу заперся в своей комнате и планировал эксперименты, используя данные на компьютере.

Ему пришлось ознакомиться с огромным количеством литературы и придумать эксперименты на этой основе, чтобы создать тонкий слой ПДМС.

Причиной подобной мотивации, конечно же, являлись деньги.

Эта технология — целый золотой прииск, и, осознавая это, невозможно спокойно спать.

Еще двадцать лет назад промышленность отказалась от использования металлического лития, поскольку аккумуляторы могли превратиться в бомбу.

Однако перспективы лития по-прежнему привлекали бесчисленное множество материаловедческих лабораторий.

Они все еще проводили эксперименты с ним.

IBM даже сделали супер-расчет проекта литиево-воздушной батареи, определивший путь входа каждой молекулы газа в батарейный блок, чтобы избежать проблемы с закупориванием газа...

Однако они просто сжигали деньги, поэтому проект заморозили.

Еще пример, на национальном уровне министр энергетики штата Алабама, американец китайского происхождения, получивший Нобелевскую премию по физике в тысяча девятьсот девяносто седьмом году, господин Чжу Юйвэнь, в течение некоторого времени являлся фанатичным сторонником литий-отрицательных батарей… Но в итоге — его переубедили.

Литиевые батареи очаровывали ученых, благодаря своей плотности энергии.

Так называемая плотность энергии — количество энергии, содержащееся в единице объема.

Наиболее важным показателем производительности батарей является плотность энергии.

Ее увеличение всегда было целью промышленности.

Даже в тринадцатой пятилетке Китая четко заявили, что уровень технологии производства аккумуляторов должен быть не ниже международного уровня к две тысячи двадцатому году.

Один из наиболее важных факторов — увеличение плотности энергии аккумулятора до трёхсот-трёхсот пятидесяти Вт*ч/кг.

В настоящее время литий-серная батарея выглядела наиболее перспективной.

Но если проблема дендритов лития решится, то все другие концепции уступят литий-воздушным батареям.

Изучающие химию, знают, что анод из металлического лития имеет самый низкий электрохимический потенциал — три целых, четыре

сотых В, и удельную энергоемкость до трёх тысяч восьмисот шестидесяти одного мАч/г.

Это значит, что теоретически, при использовании лития в качестве анода, возможно в десять раз увеличить энергоемкость графитовых батарей.

И самое привлекательное: как только решится проблема роста дендритов лития, не будет необходимости в других серьезных изменениях конструкции батареи, всего лишь нужно будет заменить некоторые материалы.